Блок питания.

      Гнетущая тишина, в кабинете с важными людьми за большим круглым столом. По бокам от человека, расположенного за главным местом, характерные флаги страны.       — …Это безусловно хороший результат, но никакая машина не должна была дойти до этого. Как не прискорбно признавать, наши технологии еще не дошли до нужного уровня, чтобы управлять этим, — распутывая пальцы между собой, до этого лежащие на столе, мужчина встает, — Призываю к дисквалификации цели.

***

      Николай не знает, каким образом считает механизм теплее, чем человека, и каким образом механизм не против самоуничтожиться, лишь бы любить в ответ. Сердце Сигмы не поддерживает такой избыток чувств, из-за чего может взорваться. Но есть способ ограничить их и по идее это должно привести в норму, но Сигма каждый раз снова переходит все границы.       — Ты снова… Хочешь забрать мои чувства?       Гоголю больно как его паре, но как служащему ученому — не должно. Ему отвратительно копаться в теле своего возлюбленного, оба знают, другого выхода у них нет.       — Да, снова, — он говорит с сожалением и улыбкой в ответ, — Ты ведь понимаешь, я сделаю все, лишь бы задержать тебя еще ненадолго.       И больно, его разворачивают наизнанку собственные слова, он смотрит в ожидании на бледное лицо напротив, на операционном столе, и мысленно просит перестать того улыбаться.       — Давай в этот раз сдадимся?       Его слова подвергают Николая в шок, заставляют выпасть из реальности, смотреть с небывалым страхом и странной злостью.       — Сдаваться — не хорошо, но все время безрезультатно идти вперед — больно, — его рука поднимается, в поиске прикосновения к чужой коже, — Потому что первое, что я чувствую после этого всего, — это мерзкую пустоту в сердце. Мне больно, я больше не смогу.       Они не сбегут. Им некуда, против правительства не попрут. Их любовь зашла слишком далеко для этого мира, она не сможет существовать тут. Николаю обидно, что это так. Что он должен отдать то, что любит, потому что мир не может позволить этому существовать.