Abyss

Руки дрожат. Взгляд фокусируется непроизвольно. Случайно. Дрожащие пальцы. Полукружья, нежно-красные отметины от ногтей на ладонях. Блик на узорчатом паркете. Он слышит своё дыхание – на три счёта, удержаться на краю бездны, три счёта – обратно. Он – самое мерзкое наследие своего второго дома. Держать себя в руках, находясь на чужих коленях. Ткань брюк Моракса – высшее качество, но тело Аякса – оголённый нерв, он – человек без кожи. Раздражает. Бесит. Терпеть. Возбуждение и тошнота. Любовь и презрение. Удар ладони. Сомкнутые пальцы. Он отдаётся где-то в самом тёмном участке мозга эхом. Три счёта. Остановка… — Вы очень плохой ученик, Аякс. Слёзы текут. Как раскалённым ножом в зрачок. Темнота мается внутри. Маленький Аякс, ты ведь всё такой же жалкий? Ты так же плох во всём, что касается самоконтроля, правда? Да. Конечно. Тошнит. Кроет смесью отвращения к себе и к тому, кто посмел сказать ему эти фразы. Наставница. Наставник. Три счёта. Остановка… Падение. Он падает. Из груди рвётся глухой звук, он настолько же жалок, насколько и опасен. Руки сжимаются сильнее. Запах благовоний туманит мозг. Ненависть сильнее. Он поворачивает голову. Янтарные глаза смотрят сверху. Он спокоен, его Бог – каменная статуя. Его Бог – олицетворение всего того, что нет у Аякса. У него есть мерзкое наследие бездны. Порченный. Сделай ещё хуже. Тарталья – уличный щенок, ощерившийся на ласкающую его ладонь. Моракс совершает ошибку. Пальцы зарываются в медно-рыжий прядей. Тянет вверх, легко поднимается корпус. Вторая рука удерживает Аякса от падения с колен. — Когда же Вы наконец усвоите свои ошибки? Тарталья – воин. Он чувствует секундную слабость в чужой хватке. Собственные ладони быстро ложатся на плечи, скрытые тканью рубашки. Рывок. Клыки бездны впиваются в каменную шею. Он дышит резко, рычит, чувствуя вкус золотой крови на своих губах. Чжун Ли напрягается. Рука пытается оттянуть Аякса назад за волосы. Он думает, что это его игра, его контроль. Нет. Никогда. Собственная ладонь ложится на каменную шею, чуть выше взятого в захват клыков места. Сжимает крепко. Налившиеся кровью глаза. Жаркие слёзы. Он наваливается на своего Бога всем телом, его трясёт, из груди рвётся хрип. Хороший ученик всегда должен восстать против своего идола, не правда ли? — Аякс. Место. Голос Божества спокоен, и это раздражает ещё сильнее. Он уже не тот мальчик, которым могла помыкать бездна. В нём – его собственная, личная, и она куда опаснее того, с чем сталкивался сам Чайльд. Зубы вгрызаются глубже, как в кусок сырого мяса. Чжун Ли кладёт руку на его сжатые челюсти. Пальцы вдавливаются в щёки. Аякс рычит. Бог всегда будет сильнее даже самого особенного человека, но кто такой Тарталья, чтобы не оспорить это? Зубы разжимаются. Комнату режет громкий рык. Нечеловеческий. Чжун Ли легко сбрасывает ладонь, лежащую на его шее. Перехватывает оба запястья Тартальи, заводит их за спину. Пальцы стекают с лица на шею, держат крепко. — Вы заигрались, предвестник. Змеиный язык бежит между кровавых губ. Бог пробует забытый вкус собственной крови. Дальше. Ещё. Близкий шёпот: — Не кусайся, мальчик. В голове бьёт набат. Моракс целует его мягко, осторожно, прижимает к себе дрожащее тело. Три счёта от бездны. Его язык гибкий и тёплый. Он собирает вкус своей крови и темноту самой бесконечности, вырывавшуюся из Аякса с каждым рыком и хрипом. Чайльд скулит покорённо, заставляя Моракса улыбнуться. Слишком хорош, настолько, что в это даже не верится. Бог отстраняется от своего почитателя, устанавливает зрительный контакт. У его мальчика заплаканные, опухшие глаза. — Можно. Ты молодец, Аякс. Пахнет удушающе благовониями, потом, дорогими духами, горячим дыханием. Тарталья кончает, пачкая семенем ткань чужой рубашки *** Чжун Ли стоит в ванной. Горит только свеча, стоящая прямо перед зеркалом. На родине его мальчика так гадают на суженых, верно? Что ж, эта традиция всё равно ему не пригодится. Ведь ещё издревле известно, что дракон не отдаст своё, пока не будет мёртв, а в его сердце не вопьются зубы храбреца, посмевшего посягнуть на несметные богатства. Но что будет, если само сокровище не захочет, чтобы им обладали? Нонсенс. В отражении зеркала, из-за приоткрытой двери, видна кровать с взбитым одеялом. Из-под него видны рыжие пряди и тонкие пальцы. Аякс спит. Чжун Ли смотрит на укус, оставленный им на шее. Его место уже опухло. Яд бездны. Чжун Ли прикладывает к ране мокрое полотенце, пропитанное раствором целебных трав. В следующий раз нужно пороть его мальчика не в человеческой форме. Он задувает свечу у зеркала. Несколько шагов. Тёплое, маленькое тело. Поцелуй в лоб спящего юноши. Осторожно лечь рядом, пытаясь не потревожить чужой сон. Аякс переворачивается на бок, поднимает руку, закидывая её на шею архонту. Губы сжимаются в тонкую нить. Люди тоже могут делать больно Богам.