mon amour.

Твои чувства притуплены, ревность наиграна. Дистанция — это моя броня Ты была таблеткой экстази подязыком И в последний миг я зассал принять Опасаясь, что придётся трезветь.

они всегда были вместе. одни против всего мира. две подруги, примерно в одно время потерявшие родителей и попавшие в один детский дом. одну задирали постоянно, доводя до слез и кома в горле. вторая вступалась за неё, разбивая костяшки в кровь и получая по новой ссадине на лице каждый час, наверное. лиза была тихой сначала, боялась всех, шарахалась как от зверей и бежала прятаться за спину крис, или в подсобку. захарова старше была, малышке было всего шесть, а ей одиннадцать. захарову все считали чокнутой, боялись как огня. именно поэтому даже самым стойким пришлось отступить в своих нападках на лизу. все же знали, что крис порвёт за неё любого, словно тигрица. никто правда не понимал как эти двое вообще смогли поладить. одна — типичный гопник с района. вечно в спортивках, взгляд такой жуткий, что аж до дрожи, нескончаемые шрамы и увечья. вторая, словно ангел, которого выгнали с небес. андрющенко была до дрожи правильной, такой чистой, невинной и святой, что всех уже тошнило. у одной захаровой она вызывала восхищение. такая очаровательная, нежная, спокойная. полная противоположность кристины. возможно именно из-за этого они и подружились. так странно, не правда ли? вообще в детском доме они провели семь дерьмовых лет. точнее крис провела. лизе было тринадцать когда единственного важного для неё человека забрали. захаровой исполнилось восемнадцать и её пинками выставили за дверь учреждения, дав небольшую квартирку от государства и пожелав не сдохнуть в ближайшей канаве от передоза или огнестрела. все в этом клоповнике были только рады, что кристина, их главная проблема исчезла. и тогда то все началось по новой. как только захарова покинула эти стены, андрющенко затолкали в подсобку. вышла она оттуда спустя пару часов, пропустив ужин и получив много новых синяков. с этого дня начался ад, который будет продолжаться ещё долгое время, но прекратится когда лиза запишется на бокс. воспитательницы против были, лиза еле уговорила их. на занятиях трудно было. её пинали, словно мешок с картошкой. руки дрожали после каждой тренировки так, будто она алкоголичка со стажем и не выходит из запоя уже долгие месяцы. но всему однажды приходит конец. когда её руки перестают дрожать, когда тренер её впервые хвалит, а противник больше не нависает над ней, а лежит под, мотивация поднимается настолько, что даже дух захватывает. она тренируется долго и упорно, изнуряет и мучает себя. но это все не зря. в среду, двадцать девятого ноября она впервые даёт отпор обидчику, и кажется немного перебарщивает, потому что выбивает ему зуб. ей уже пятнадцать. прошло два года с ухода крис. все эти два года она является грушей для битья, имея на своём теле столько болячек, сколько ей явно не хотелось бы. из самый значимых, болезненных и запоминающихся: — в её четырнадцатый день рождения ей сказали, что к ней приехала крис и ждёт её в коридоре. на самом деле никакой крис там не было. её ждали старшие дети, чтобы вдоволь поиздеваться. её отпинали ногами, отчего в итоге у неё заболел живот. оказался аппендицит. она ещё долго валялась в больнице. обидно даже не то что отпинали, а то что она правда поверила в то что к ней приехала захарова. та не появлялась в детском доме со дня своего ухода. — когда лиза пришла на пробы в драм кружок в зале никого не было, только несколько ребят. они сидели и курили. андрющенко хотела сразу убежать, но не успела. её поймали и усадали рядом. об её запястья тушили сигареты, и потешались над тем как у неё дрожали губы, от сдерживаемых слез и всхлипов. оказалось никакого драмкружка в школе не было. её просто опять обдурили. — когда она спала к ней в комнату пробрались несколько ребят, постарше и посильнее. они удерживали её, сами в это время отрезая её волосы. дюйм за дьюймом. с тех пор у андрющенко короткие волосы. пришлось привыкнуть. за два года много чего произошло, но она помнит все, до мельчайших подробностей. как же такое забудешь, черт возьми? и все же, когда она наконец то смогла защититься стало легче. действительно. словно с души упал какой то груз. костяшки пальцев безусловно заныли, давая знать о том, что удар вышел действительно сильным, но ей было плевать. она ушла, оставив обидчика на полу. кажется его звали хиккан. это в любом случае не имело для неё никакого значения. главным было то, что она наконец то не бессильна. хотелось, чтобы крис появилась здесь магическим образом и увидела, увидела чего она стоит. чтобы понять, что лиза не тряпка, что она может быть сильной. что она черт возьми прекрасно справляется без захаровой, пусть это и было наглым враньем. андрющенко было так ужасно без крис. и она правда не понимала почему, ну почему та с ней так поступает. лиза считала, что они друзья. правда. действительно. самые дорогие друг другу люди. соулмейты в конце концов, или как там говорят. что ж, видимо это не так. и это чертовски больно. куда хуже всех увечий, что ей наносили. потеря крис — самое сильное и тяжелое из них. это то, что за неделю не пройдёт, от чего нет ни одной мази или таблетки. эта боль, она тягучая словно смола, мучительная, убивающая и ломающая все изнутри. годы идут, а она никуда не уходит, словно желая остаться верным спутником лизы навечно. что ж, может оно и к лучшему. эта боль — единственное, что у неё есть. больше ничего. она совершенно одна. только вот это меняется. на довольно короткий срок, но все же. после этой ситуации, первого раза, когда она дает сдачи, она часто ловит на себе взгляд киры. медведева попала к ним недавно, и уже является одной из самых проблемных подростков детского дома. водится в компании самых крутых, и тому подобное. казалось бы, она наверное частенько бьёт лизу, как и все остальные, но нет. медведева ни разу и пальцем её не тронула. смотрела лишь неодобрительно, и негромко говорила «кто же лежачего бьёт? она даже не сопротивляется.». так вот, спустя несколько дней после произошедшего кира заговаривает с ней. — ты мне однозначно нравишься, — задумчиво протягивает она, щелкая зажигалкой в руках. в зубах зажата сигарета, а глаза внимательно изучают, словно пытаясь найти в глазах её хоть что то, ответ какой то может. андрющенко не понимающе смотрит, губу от нервов кусает, отрывая кусок, и позволяя пойти крови. на языке уже чувствуется металлический привкус. медведева замечает, взгляд на её губах останавливает, и смотрит, долго так, и как то.странно что ли. кира улыбается, поднимая взгляд и смотрит андрющенко в глаза. а та теряется, паникует когда чужие глаза так цепко за неё ухватываются, не желая отпускать. медведева приближается к лицу девушки, выдыхает в него едкий сигаретный дым, такой отвратительный, что лиза прямо сейчас готова закашляться, но держится, упрямая как лань. кире нравится такое, она ухмыляется и тушит окурок об пол, раздавливая её ботинком. поднимается, и вопросительно на лизу смотрит. та не понимает, молчит и ждёт. медведева глаза закатывает, ворчит и бормочет что то о недогадливости и о том как жить с этим трудно, — считай подружками с тобой быть хочу. так, понятнее? с этого самого дня у лизы, пусть и ненадолго появился друг. может у андрющенко судьба такая, но кира её тоже бросила. ей тогда восемнадцать исполнилось, а лизе шестнадцать уже было. медведева знала, что её выгонят на утро, поэтому пришла к лиза поздно ночью, часа в два наверное — прощаться. андрющенко спросонья ничего не поняла сначала, а потом когда кира прощаться начала, внутри рухнуло все, в один момент буквально. девушка принесла им выпить, сказала, что отметить хочет, чтобы только они вдвоём были. лиза согласилась. плевать, что два часа ночи было, плевать, что на утро херово будет. они сидели и пили. к половине четвёртого лиза в хлам была, сонно и пьяно бурчала что то, а кира слабо улыбалась, смотря на неё. медведева уложила её спать, уже уйти собралась, но задержалась напоследок. подошла к кровати и в лоб поцеловала. — крис скучает. так увидеть тебя хочет, но не может. любит тебя эта дура. ей двадцать один год, а ведёт себя словно ребёнок. вот бы ты вразумила её, что-ли, — кира говорит, а слова её в воздух уходят. лиза спит непробудным сном, так что даже утром с медведевой попрощаться не успевает, просыпается а той уже нету. в тринадцать она теряет крис. спустя три года, в шестнадцать киру. обе раны чертовски глубоки. андрющенко начинает казаться, что дело в ней. лиза снова остаётся одна. кира не звонит, не пишет, не приходит её навестить. ничего. как тогда было и с кристиной. забавно, правда? словно она наступает на одни и те-же грабли дважды, оба раза проваливаясь с треском. и лиза не понимает, почему же тогда снова впускает в свою жизнь человека. она похоже совершенная дура, которая на своих ошибках не учится. в детский дом привозят юлю. ей пятнадцать, и её отобрали у матери алкоголички, лишив родительских прав. ещё один проблемных ребёнок, на которого у воспитателей уже не хватает нервов. лиза тоже думает, что с ней будет сложно. а потом она замечает плачущую в туалете на подоконнике чикину. у той ссаднит лицо, из-под рубашки видны синяки на животе и на шее. её что, душили? та всхлипывает и вжимается в окно, словно в спасательный круг. она видит лизу и андрющенко видит как та вздрагивает. — бить будешь? — старается нацепить маску храбрости, но дрожь в голосе и руках выдаёт её. лизе её так чертовски жаль. она подходит к ней и садится на подоконник. юля настороженно наблюдает. — давай дружить? — произносит лиза. чикина начинает смеяться. она смеётся так, что из глаз начинают течь слезы. наверное юля думает, что андрющенко шутит. именно поэтому лиза осторожно придвигается ближе и обнимает девушку. та замирает на несколько секунд, а потом снова начинает плакать. лиза гладит её по спине, успокаивая. андрющенко когда то самой было это необходимо, но она тогда была одна. сейчас же, у неё есть возможность спасти эту девочку. лиза хочет её спасти и она сделает это. до её выпуска, до её восемнадцатилетия они будут друзьями. самыми лучшими, понимающими и счастливыми, настолько насколько это вообще возможно в этом дурдоме. а потом лизе приходится уйти. она уходит от юли, так же как когда то ушли от неё. но сейчас все иначе. чикина теперь умеет драться, может постоять за себя. лиза спасла её. этот год не будет для неё ночным кошмаром, каким был год лизы без крис. юля справится. а андрющенко будет звонить ей и писать. в конце концов чикина и сама выпустится, только в следующем году. не так уж и долго. наше время. 23:34. поезд. итак, лизе было уже двадцать. прошло два года с выпуска. многое в её жизни поменялось с тех пор. например она встретилась с крис. с таким чертовски важным для неё человеком, который её бросил. о, ещё увидела киру. они с крис оказались друзьями. весело, правда? а ещё захарова долгое время торчала. а потом задолжала крупную сумму денег и скрывалась. в общем, пока лиза проводила свои счастливые деньки в детском доме, крис разошлась на полную катушку. ей типо было стыдно за то какой она стала, не хотела показываться андрющенко на глаза и ввязывать её в свои проблемы. якобы ей одной лучше будет. за подобное высказывание лиза знатно так врезала захаровой, оставив на скуле смачный синяк. девушка ничего не сказала, молча смирилась, знала, что виновата. на киру лиза тоже поорать успела. поорала, поорала да простила. удивительно, но даже после стольких лет лиза осталась наивной дурой. кто поумнее послал бы их куда подальше, но девушка простила. глупая. что ж, поезд. что андрющенко делала в поезде, спросите вы? убегала от проблем. хорошее решение? наверняка нет, но разве нам судить? каждый по своему справляется. лиза например посреди ночи ехала не пойми куда, лёжа на плацкарте, с сопящей под боком кристиной захаровой. отлично, не правда ли? девушка лежала, отгородившись от неё, практически на самом краю, готовая упасть. крис всегда такой была. защищалась, обороняясь даже от самых близких. андрющенко к этому привыкла. больно, но терпимо. это лучше, чем крис под наркотиками. гораздо лучше. её броня терпимее, чем замыленный взгляд, смех в голосе и все остальное. однажды крис сказала ей, что она словно экстази. лиза до сих пор не уверена, что значат эти слова. а спрашивать точно не будет. — поездка в никуда, — шепчет лиза, прижимаясь спиной к стенке. она поджимает колени под себя и прикрывает глаза. в последнее время андрющенко не выдерживает. все вокруг словно один большой ком проблем и она в полнейшем дерьме. её выперли с бюджета в универе, и теперь она пытается наскрябать денег на платное обучение, но у неё черт возьми не получается. пытается устроиться на работу — отказ. в общении с крис все сложно. они обе изменились с детского дома, но сейчас это ощущается так яро, что странно. крис осталась гопником с района, как её и называли. лиза изменилась, но в общем и целом наверное не сильно. так почему же тогда все так сложно? между ними будто бы пропасть. огромная такая. как чёрная дыра, — если мы с тобой соулмейты, то какого хера все так сложно? если ты моя родственная душа.я не понимаю, — девушка сглатывает. когда то она считала, что они с захаровой половинки одного целого. будто бы они обязаны провести вечность вместе и завести десять кошек и вся такая хрень. конечно, верить, что в этом мире действительно есть кто то подходящий именно для тебя — глупо, но всё же хотелось бы. и тогда, в глубоком детстве, андрющенко считала крис своим спасением. она думала, что захарова весь мир для неё. с ней было так легко. всегда, абсолютно. она любила даже молчать с ней. а сейчас все было странным. будто бы чужим. все изменили наркотики? так и должно быть, или нет? порой, ночью, лиза лежит и ждёт знака. она хочет верить, в то, что вселенная покажет ей что делать, как себя вести. андрющенко проводит рукой по волосам крис. они почти как всегда собраны в хвост и это слегка раздражает. у захаровой всегда были такие роскошные волосы, что лиза порой даже завидовала. особенно после того, как ей её волосы к чертям собачьим отрезали. интересно, как бы крис выглядела с короткой стрижкой? наверняка в любом случае волшебно. захарова никогда не поймёт этого наверное, но она действительно красивая. особенно на фоне лизы. по мнению андрющенко, в ней самой ничего уникального нет. а вообще, она терпеть не может свою улыбку. у крис она красивая такая, что глаз не отвести. та так редко улыбается, а хотелось бы чаще. размышляя о захаровой, спящей рядом девушка засыпает. она спит согнувшись не пойми как, совершенно спину не бережёт, итак имея сколиоз и прочую хрень гробит себя дальше, и по врачам не ходит. крис злится постоянно, а андрющенко убеждает её, что нет ничего серьёзного в этом. улыбается, а у самой бывает все тело так ломит, что умереть на месте можно. андрющенко себя совсем не бережёт, глупая конечно, но что поделать. санкт-петербург. 1812 год. поместье графа. когда лиза просыпается рядом больше не слышится посапывание крис и гудение поезда. вокруг слышны одни лишь разговоры, разговоры и разговоры. от них начинает болеть голова. андрющенко несколько секунд стоит замжурившись, а когда открывает глаза, то видит перед собой комнату. все вокруг чертовски странное, и это не поезд. однозначно не поезд. лиза думает, что не проснулась. пытается ущипнуть себя, ничего не выходит, эта чёртова комната все ещё перед ней. — лиза! тебя сегодня же должны представить графу и его дочери, почему ты все еще в кровати? Dieu — (боже), если ты опоздаешь.— неизвестная ей женщина пытается вытянуть девушку из постели. лиза кажется даже не сопротивляется, потому что она ни черта не понимает. это всего лишь сон, убеждает себя она. ничего страшного, верно? на лизу напяливают какое то платье. оно такое же серое, как жизнь андрющенко, если уж быть честным. от одного его вида лизу тянет тошнить, но ничего другого она надеть не может. она черт возьми служанка. если это сон лизы, то какого хрена в своем же сне она лишь жалкая служанка? — enfant — (дитя), я понимаю, что это тяжело, потерять обоих родителей, переехать в неизвестное поместье, но это лучшее, что могло произойти, chéri — (сладенькая). граф человек хороший, и то, что тебя определили в его поместье чудо. мог быть кто угодно, но он добрый. я понимаю, что ты весьма. sceptique — (скептично) настроена. война, Dieu, война. и все же, нельзя всех французов одинаково оценивать. уверена, ты ему понравишься, а он тебе. давай же, enfant, беги, отнеси это в прачечную, а потом возвращайся, — андрющенко всучивают кучу грязной одежды и выпихивают из помещения. во-первых, лиза все ещё ничего не понимает. во-вторых, откуда она черт возьми должна знать где находится прачечная? неуверенными шагами девушка блуждает по коридорам. её кажется ждёт граф. одна проблема, она окончательно заблудилась и теперь точно не знает как вернуться обратно. она даже прачечную не нашла пока плутата, а путь обратно. точно не в её силах. андрющенко осматривается и ей кажется, что она тут уже была. девушка не может разобраться во всех этих коридорах. они будто бы одинаковые, все похожи. везде роскошь, портреты висят, красота и все прочее. лиза в своей жизни такое пару раз всего то видела, когда в музее была, а сейчас по другому все, она теряется из-за этого. уже не в силах бродить в этих коридорах девушка решает присесть. она видит дверь и идёт туда, надеясь найти там стул хотя бы. оказывается, это выход на улицу. выглядывая, девушка видит, что это похоже оранжерея. цветочки, все дела. красиво, думает андрющенко, осматриваясь. она проходит чуть вглубь, наклоняясь, чтобы рассмотреть поближе розы, такие нежные. и тут она замечает девушку. в конце оранжереи есть фонтан. на его краю сидит молодая девушка. её волосы, которые некогда видимо были собраны в шикарную причёску, сейчас растрепаны и если честно выглядит забавно. её платье, светло голубого, небесного цвета местами испачкано и кажется подрано. между зубов зажата сигара. девушка эта видно важная какая то, а выглядит так будто её собаки подрали. интересно, кто она и что с ней случилось? и вообще, разве девушкам в девятнадцатом веке можно было курить? — я заметила тебя, выходи. может закурить хочешь? — андрющенко сначала не понимает, что обращаются к ней. девушка пристыженно кусает губы и выходит из своего укрытия. она подходит к незнакомке, садится рядом, но от сигареты отказывается, — вижу спросить что то хочешь. давай, спрашивай, раз уж пришла. — кто вы такая и что с вами случилось? — брови девушки удивлённо взметнулись вверх. лиза не поняла какой вопрос заставил её так удивиться. первый? может она какая то известная личность? неловко тогда вышло. — я приехала на бал, он сегодня должен состояться, в честь приезда графа и его дочери в санкт-петербург. я давняя подруга их семьи. а что случилось. это вообще история довольно смешная. я увидела такого милого кота, не знаю чей он. я очень захотела погладить его и побежала за ним. в итоге упала и немного подпортила свой внешний вид. но кот милый, правда. рыженький такой, смешной, — девушка делает затяжку. андрющенко пристально за эти наблюдает и незнакомка без слов понимает волнующий девушку вопрос, — хочешь спросить можно ли мне курить? конечно можно, если об этом никто не знает. ты это, только тс, а то не очень хорошо выйдет если ты вдруг проболтаешься. — конечно, я бы ни за что. — котик вернулся, — шепчет незнакомка и тушит сигарету. она вытирает о свое платье руки и аккуратно наклоняется. андрющенко тоже замечает кота. он и правда красивый, рыжий и пушистый. сидит в гордом одиночестве на клумбе с георгинамм и вылизывается. девушка пытается подозвать его. кскскс не срабатывает, и она кусает губы, думая как поступить. подходить не хочет, боится спугнуть. андрющенко решает за неё. аккуратно поднимается и идет к котику. медленно. девушка шикает на лизу, но она продолжает идти, надеясь не спугнуть существо. котик смотрит на неё и вроде как даже не спешит убегать. лиза подходит и берет его на ручки. животное начинает мурчать, прижимаясь к девушке, и андрющенко осторожно гладит его. она подходит к незнакомке, все ещё сидящей у фонтана и протягивает рыжего виновника ей. девушка в разорванном платье кажется совершенно об этом не волнуется, переживая лишь о маленьком животном, так уютно устроившемся у неё на руках. кажется эта девушка очень хочет себе кота. она так с ним сюсюкается, наверное животных очень любит. хотя вообще вся эта картина выглядит так нереалистино. девятнадцатый век, девушка в разорванном платье, ещё недавно курившая сигарету, сидит на холодной земле и обнимает какого то неизвестного кота. нельзя не признать, что выглядят они мило, но все же. — Dieu! что же здесь происходит? mademoiselle violetta, откуда у вас этот кот? enfant, а ты что тут делаешь? — итак, когла лиза видит ту же сам женщину, которая отправила её в прачечную ей становится не по себе. она неловко пожимает плечами, стоя у фонтана. девушка на земле, которую как оказалось зовут виолетта, похоже совершенно не собирается отвечать на вопрос, продолжая гладить котика, — enfant, помоги же mademoiselle violette подняться! — девушка даже спорить не собирается и помогает той подняться. девушка принимает помощь, но все ещё держит кота на руках. женщина (лиза до сих пор не знает её имени) что то говорит этой самой виолетте и отправляет куда то вперёд по коридору вместе с котом, после чего подбегает к андрющенко и хватает её за руку, — enfant, что ты здесь делала? и почему mademoiselle violettа была с тобой? — да кто эта такая mademoiselle violetta, — пытается порадировать голос женщины. ей это все уже осточертело. — она дочь графа, enfant. эта девушка в ободранном платье и с растрепанными волосами, от того что погналась за котором, курящая сигареты и ведущая себя как ребёнок является дочью графа? вы что серьёзно? да не может быть. это словно самый худший сценарий, когда у автора фантазии не хватило. нет слов. она только что сидела с дочерью графа. просто потрясающе. можно поскорее проснуться, а?

может это знак вселенной? лиза так отчаянно искала себе родственную душу, может быть она нашла её?