Want someone like you

«Хочу кого-то вроде тебя»

      Минхо оставляет комментарий под постом в инст и кладет телефон на кровать рядом с собой, открывая ноутбук с начатой дорамой, которую недавно порекомендовал Сынмо.       Телефон через пару часов взрывается уведомлениями из kakao talk и инсты, но Хо улыбается по-кошачьи, продолжая игнорировать все сообщения людей, пытающихся достучаться до него.

***

      В комнату тихонько стучатся, буквально кончиками пальцев касаясь двери. Минхо нажимает на пробел, останавливая третью по счету серию, и высчитывает количество ударов, которые синхронизируются постепенно с ударами его сердца.

Раз. Два. Три.

      Удары становятся интенсивнее и сильнее, кажется, человек на той стороне уже и ногами бить по дереву начал. — Ли, ты же тут? — тихий голос проникает прямо вглубь ушей Минхо. — Меня нет дома. — Хен, черт возьми. — Не возьму. — Можно войти? — Я удивлен, что ты помнишь как стучать в мою дверь. Тот ли это бурундучок стоит сейчас за моей дверью, может стоит проверить? Нетерпеливый малыш Хани давно бы уже влетел с ноги.       Ручка двери поворачивается, и в темную комнату просачивается полосочка яркого света вместе с ногой в белых кроссовках.       В помещении горит одна только лампа на столе, создавая атмосферу умиротворяющего спокойствия. — Ну же, мелкий. Я не кусаюсь. — По твоему комментарию в инсте, мне как раз показалось, что ты выпустил свои коготки.       Хани наконец показался в комнате в полной красе. Договаривая свое предложение, он закрывал за собой дверь, чувствуя, как кошачий взгляд Минхо прожигает в его спине дыру. — Будешь так смотреть на меня, испугаюсь и убегу. — Не убежишь, Хани. Был бы способен на такое, даже не сунулся бы ко мне в комнату после… Постой, который час? — Почти двенадцать. — Воот, почти двенадцать, начинать новый день с прихода в мое уединенное логово. Ты бы не сбежал, даже, если бы я действительно начал кусаться. Еще и из другого общежития. Ты бы не стал так сильно рисковать, если бы не что-то особенно важное, что привело твою жопу ко мне так поздно. — О, бейб, ты прекрасно знаешь, какого хуя я здесь делаю. — Присаживайся. И рассказывай, почему ты даже не удосужился разуться и снять свою куртку у входной двери, а вместо этого ворвался ко мне, пачкая своими ногами недавно помытые полы. — Твой комментарий, хен. — А что с ним не так? Не вижу проблемы.Обычный фансервис, фанаты на такое клюнут. Или ты тоже клюнул, как мой самый ярый фанат? — Ли игриво подмигивает, улыбаясь самой кошачьей улыбкой из всех существующих на этой планете. — А что, если да?       Минхо завис на секунду, смакуя эти слова. Проверяя их на вкус, щекоча языком нёбо, закрыв глаза. — Ну, так иди сюда, Хани. Не понимаю твоего промедления.       Хан скидывает на пол куртку и шарф, оставляет у входа обувь, забывая напрочь про свою медвежью шапку. Ли улыбается, смотря на черные ушки на голове парня. — Ты сегодня такой медлительный, Сони.       Минхо, успевший из лежачего положения поменять позу на сидячее, протягивает к Джисону свои кошачьи лапки, призывно сжимая и расжимая пальчики.       Парень без долгих раздумий опускается на крепкие бедра Ли. Джисон буквально берет Минхо в плен, оплетая торс руками и ногами, и утыкается носом в изгиб шеи. От кожи исходит едва-уловимый аромат кофе.       Ушки на шапке слегка шекочут щеку Хо и он стягивает вещь с головы, приглаживая мягкие темные волосы. — Что смотришь? — вопрос вибрацией отдается на чувствительной шее, и Ли сжимает рубашку на спине Хана, даже не сразу понимая, что парень имеет ввиду остановленную дораму на экране ноутбука. Ему слишком хорошо рядом с теплым комочком счастья, чтобы думать о чем-то сейчас. Мозг уже немного тает, как и сердечко. — «Наше любимое лето». И ты меня немного отвлек. — Могу уйти, — чуть обиженно (конечно же притворяясь) бубнит Джисон, приподнимая голову с плеча.       Минхо молча сильнее прижимает его к себе, заставляя снова опустить на теплую кожу свое дыхание.       Парень чувствует, как Хан растягивает пухлые губы в улыбке, и несильно шлепает его по заднице, чтобы неповадно было. А сам тоже улыбается, утыкаясь носом в бархатные волосы, упивается запахом любимого цветочного шампуня. — Только посмей хоть на миллиметр сдвинуться, сладкий. — Я же мешаю тебе, — Джисон ведет уже свою игру. Отдельно от Минхо существующую, но крепко с ним связанную.       Еще один ощутимый шлепок по ягодицам. Хан на этот раз вздрагивает, ерзая на крепких бедрах, чувствует, как мышцы под тканью напрягаются, и Джи может даже чувствовать, как они перекатываются под тонкой бледной кожей. — Вообще-то, я пришел, чтобы услышать те слова от тебя в жизни. — Какие? О том, что я хочу кого-то вроде тебя? Или непосредственно тебя? — А вживую это звучит еще ахуеннее. Божечки, как же я люблю тебя, Минхо-хен.       Хо берет мягкие щеки Хана в свои ладошки, освобождая парня от своей крепкой хватки на расслабленной спине, и любовно смотрит на лицо напротив.       Ореховые глаза горят, переполненные нежностью, любовью и возбуждением, зараждающимся на самой глубине омутов.       Мягкие щечки в руках будто сами напрашиваются на то, чтобы их осторожно смяли. — Знаешь, я смотрел на твои фотографии и думал: «Так хочется его всего заобнимать и зацеловать, он тут такой славный, маленький и нежный, что просто плакать охота от такого Хан Джисона… Затискать его и плакать от любви к этому маленькому квокка-медвежонку. Меня прямо переполняет эта сильнейшая нежность к нему.» Вот, что я думал в тот момент, когда открыл инстаграм. Я посчитал просто непозволительным пройти мимо прекрасного поста, не оставив ни одного комментария. И это первое, что пришло мне в голову. Разве преступление — хотеть кого-то, кто вызывает такие эмоции. Тем более, что этот кто-то уже мой.       Ли нежно касается губами кончика носа Сона, и тот посмеивается нежности его действий, контрастирующих с тем, как Хо общался, когда Джисон только переступил порог уютной темной комнаты. Пальчики Хана запутываются в волосах на загривке Минхо, нежно поглаживая, словно лаская домашнего котенка. Ли от таких сладких приятностей прикрывает глаза, теряя зрительный контакт с парнем на своих бедрах. А взгляды этих глаз, которые через мгновение снова встречаются, говорят о многом. Больше, чем слова. Больше, чем любые действия. Больше, чем самое нежное «Хан~и» в жизни Ли Минхо. В этих взглядах прячется всё. Прячется любовь и нежность, через край переполняющая темные глаза разноцветными звездочками. Прячется привязанность, невидимой ниточкой тянущаяся за двумя парнями, которые могут находиться на разных частях Сеула, но все равно чувствовать нерушимую связь. Прячется возбуждение, оседая где-то в самой глубине взглядов, просачивающееся сквозь звезды темным ночным небом, украшая, словно создавая картину Ван Гога. Звездная ночь.       Такая же, что сейчас царит на улице. Но та ночь холодная, зимняя и слегка отталкивающая, а ночь, царившая между Минхо и Джисоном — теплая, притягательная и манящая.       Ли притягивает лицо Хана ближе к себе, чтобы накрыть его губы своими, слизывая приятный привкус клубничного леденца. Поцелуй медленный и до сведенной челюсти сладкий. Словно ложка меда, которую сверху посыпали сахаром и ванильной пудрой, а потом намазали это все на шоколадный торт. От таких поцелуев появляется кариес. Звучит странно, но лишь потому что никто даже не думал сочетать подобные продукты вместе. Но и Ли Минхо с Хан Джисоном не яблоки и корица. Они скорее как кофе с молоком. Один из них — крепкий черный кофе, но если добавить молока, в лице второго, пить будет более реально.       Хан Джисон нагло лезет в чужой рот своим языком, желая поскорее исследовать каждый миллиметр и без того исследованного досконально рта. Ли поцелуй углубляет, так же стараясь проникнуть в сладкий плен его рта своим языком. Они сплетаются в борьбе друг с другом. Оба сражаются за первенство, и оба проигрывают, когда Хан елозит на напряженных бедрах.       Минхо издает приглушенный стон в губы Джисона и Хан ликует, отстраняясь от растрепанного кота, в волосах которого, словно в мягкой шерстке, запутались пальцы.       Хо забирается под серую толстовку парня, ведя от копчика вверх по спине, распространяя за прикосновениями прохладных пальцев мурашки по всей коже.       Хан прикасается к уху старшего губами, выцеловывая ушную раковину. Широкой полоской ведет языком за ухом, после дразняще дуя на влажный след, и Хо ведет от этих действий.       Он улыбается и снова целует пухлые губы, наслаждаясь их мягкостью и податлистью парня. — Ты сладкий, Хани, — шепчет старший в самое ушко, которое по цвету больше походит на спелую клубнику. — И мило смущаешься. Люблю тебя, сладкий.       Ли тянет за края толстовки, стягивая с крепкого тела мешающий предмет одежды. И залипает на подкаченные руки, вместе с их разглядыванием проводя по коже короткими ноготками, переходит на подтянутый торс с кубиками пресса, и его ведет еще сильнее прежнего.       Минхо, как подтаевшее мороженое, расплавился под Хан Джисоном, таким красивым и невинным на первый взгляд, когда одет в мешковатую одежду. Но стоит оголить тело, младший перестает выглядеть невинно и беззащитно. — Ты снова залип, хен. Так сильно нравится? — Ты прекрасен, Хани. Выглядишь, как моя самая заветная мечта.       Старший утыкается носом в изгиб шеи, вдыхает любимый запах, руками сжимая тонкую талию.       Каким бы Джисон не выглядел сильным и сексуальным, он оставался хрупким созданием, которое страшно сломать напополам, которое страшно ранить, страшно прикоснуться как-то слишком грубо.       Губы Минхо блуждают по телу, оставляя короткие поцелуи-бабочки сначала на шее, заставляя парня откинуть голову назад, открывая больше места для губ старшего. Затем, такими же легкими касаниями, Хо спускается вниз по рукам, от плеч до бицепсов, которые младший показушно напрягает, заставляя Минхо улыбнуться этому действию и оставить несильный укус на одном из них. Хан возмущенно вскрикивает, цепляясь за плечи старшего. А Ли уже ниже спустился, осторожно обвел каждый кубик пресса рукой, одновременно выцеловывая каждый миллиметр крепкой груди. Старший вбирает горошинку соска в рот, поглаживая шершавым языком чувствительную кожу. Хан отрывает руку от плеча Хо, закусывая тыльную сторону ладони, приглушая громкий звук, норовивший вырваться из приоткрытого рта. — Сдерживаешь мяуканья, котенок? Не стесняйся. Мы в общаге одни.       Ласковый тон, который заставляет каждый раз бабочек в животе начать играть в Квиддич, убивал Джисона, словно пулей в голову.       Младший вскрикнул, когда Ли снова вернулся к ласканию его чувствительных к прикосновениям мест.       Хан уже держать себя в руках не может, ерзая на бедрах. — Хочешь, чтобы я помог тебе?       Ласка в голосе сменяется металлическим возбуждением, и тугой узел внизу живота затягивается до безумия крепко. — Да, хен. Пожалуйста.       Минхо приподнимает ногу, напрягая ее так, чтобы Хан прямо почувствовал давление. — Фроттаж — что-то новенькое, давно хотел попробовать. Давай, Хани. Ты же умница.       Джисон задушенно стонет, утыкаясь носом в шею парня, на пробу скользя по твердому бедру. Трение отдается во всем теле дрожью и Сони продолжает свои действия, наслаждаясь приятными ощущениями. — Умница, малыш, — шепчет Ли на ухо, когда крепкое тело размякает и всем весом наваливается на старшего.        Хо гладит расслабленную спину, наблюдая, как ноги его малыша немного подрагивают, а по вискам стекают капельки пота. Какой же Хан Джисон красивый и безумно нежный. Даже после оргазма, разнеженный, он продолжает сжимать своими руками Ли Минхо, словно он мог куда-то убежать. Хан и без своих ног и рук привязал к себе старшего. Приручил дикого кота, сделав его маленьким домашним котиком. — Хен, а ты?       Джисон многозначительно смотрит вниз на твердый бугорок под домашними шортами. — Я справлюсь сам. Отдыхай, котенок. Не волнуйся об этом, — Хо продолжает поглаживать спину младшего, которая снова напрягается — Позволь помочь.       Хан не дожидается ответа, опуская ладошку на пах старшего, выбивая протяжное «Хан~и». — И как же ты собирался справиться с этим сам, хён? Дрочить, представляя меня, да? Зачем фантазировать, когда я уже есть рядом.       Ну вот, опять, двуличный Хан Джисон в полной красе. Сначала нежится, ласкается, как самый милый маленький котенок, а потом вцепляется в горло своими острыми коготками, раздирая мягкую кожу, заставляет разрушиться под его взглядом, теплыми ладошками и мягкими поцелуями.       Чертенок не торопится, водит пальчиками по ткани, заставляя блаженно прикрывать глаза, толкаться бедрами в теплую руку. — Какой нетерпеливый хён. Ты так и не расскажешь мне, как же хотел справиться с этим сам? — Хан~и, черт возьми. — Не возьму.       Зеркалит фразу Хо, вызывая хищный оскал на лице старшего. Хорошо, Минхо примет эту игру. — Я бы представлял тебя на моем члене, такого разнеженного, мягкого и податливого, выкрикивающего мое имя в перемешку с описаниями, как тебе хорошо и просьбами не останавливаться. Рукой бы сжимал его, представляя, что это ты сжимаешь меня внутри себя. Узкий и мокрый. Включил бы то видео, которое мы с тобой записывали неделю назад и наслаждался бы твоими стонами. Ты представил это, не так ли, сладкий?       Хан сжимает член Минхо через ткань, обрывая его грязный монолог на полуслове, не давая ему продолжить свои мечтательные описания, от которых у обоих в штанах тяжелее становится. Ли рычит, перехватывая ладошку младшего. — Ты не помогаешь, Хани. — Отпусти, хен. Ты слишком нетерпелив.       Каким образом, Минхо и сам не понимает, но властный голос Джисона заставляет убрать руку, оставляя ее на бедре младшего.       Хан улыбается, спуская с Ли шорты вместе с боксерами. Освобожденный из давящих оков, член ударяется о живот, пачкая серую футболку естественной смазкой, и Минхо коротко стонет от этого ощущения.       Хан чуть отодвигается, чтобы открыть себе более горячую картину. Его хен, прикрывая глаза, упирается руками, на которых от напряжения вздулись венки, позади себя, стараясь удержаться и не упасть, его член пульсирует, истекая смазкой и требуя к себе особого внимания. — Хани, пожалуйста.       Тон просьбы Минхо срывает крышу Джисона полностью. Большая ладонь ложится на основание члена, так правильно смотрящегося в Хановой руке. Младший ведет большим пальцем по уретре, поглаживая ее круговыми движениями и Ли громко стонет, еле держась на трясущихся руках. Хан улыбается такой острой реакции. — Твои фантазии смогли бы сделать вот так? — Хан проводит ладошкой по всей длине, а Ли шипит, получая желанное трение. — Love me, suck me, хен? Посмотри на меня, бейб. Смогла бы твоя фантазия вот так?       Убедившись, что Минхо смотрит на то, что происходит у его ног, Джисон отодвигается еще дальше, чтобы подуть на красную головку, выбивая из Хо удушенное мычание. — Твоя рука смогла бы сделать это?       Хан обхватывает член губами, посасывая головку, его слух кайфует от звуков сверху. Хо даже не пытается сдерживаться, стонет, сжимая волосы на затылке Хана небольшой ладошкой. Боится причинить дискомфорт, поэтому не задает свой темп, а лишь поддерживает скорость, выбранную Джисоном. — Хани, господи…       Бедра старшего крупно дрожат, когда младший с неприличным хлюпающим звуком отстраняется, слыша сверху недовольное мычание Минхо. — Смогла бы твоя фантазия вытворить такое же? Сделать тебе так же приятно? — Моя фантазия довела бы меня до оргазма, как минимум, — недовольный тон выдает Ли с головой. Он злится. — Ну же, малыш, я разве уже убежал?        Хан проводит кончиком пальца от яичек по всей длине, прислушиваясь к рыку старшего.       Минхо протяжно стонет, когда неугомонный квокка стягивает с себя светлые джинсы вместе с боксерами. Член младшего снова колом стоит, призывая к действиям со стороны, и Ли тянется к нему, но тут же оказывается перехвачет большими ладошками. — Я справлюсь сам, — снова зеркалит слова Ли, ухмыляясь при виде недовольной моськи старшего. — Но ты можешь помочь мне кое с чем другим, хен.       Джисон разворачивается спиной, выпячивая очаровательные ягодицы и Ли не сдерживает себя в желание ударить по ним ладошкой. Хан вскрикивает, а член призывно дергается от подобных действий. — Я, конечно, готовился, но пожалуйста, я хочу чувствовать твои пальцы в себе, хен.       Во рту старшего пересыхает, он шумно выдыхает сквозь зубы от такого Джисона, который сейчас попой виляет, призывая к действиям, и не может отказать своему просящему о помощи мальчику.       Ли напоследок ударяет по ягодицам, перед тем, как заметить знакомое поблескивание металла. — И где же мой малыш успел так подготовиться? — У Хо от возникшей картинки перед глазами, как Хан засовывает в себя игрушку, протяжно простонав, когда она входит до основания, в глазах темнеет. Все же, фантазия у него рабочая. — Хен… — Отвечай на мои вопросы, Хан Джисон, — Ли снова оставляет отпечаток своей ладони на упругих ягодицах. — В туалете после тренировки. Я увидел твой комментарий и подумал, что ты бы…блять, Минхо.       Ли, слушая рассказ о том, как его мальчик решил его порадовать, водил пальцами по металлу, то надавливая осторожно, то чуть вынимая пробку, но снова возвращая ее на место. — Рад, что мой подарок понравился, Хани.       Минхо трепетно целует места, куда падали ощутимые удары его ладоней, продолжая дразнить парня, пальцами играясь с пробкой. — Мин…хо, пожалуйста. — Хорошо, если мой котенок просит, я сделаю ему очень приятно.       Ли осторожно достает игрушку и прислушивается к разочарованному всхлипу Хана, приглушенному одеялом. Колечко мышц сжимается вокруг пустоты и Минхо облизывает пересохшие губы, внимательно наблюдая за этой картиной. — Интересно, ты везде сладкий? — Что ты…блять, хён!       Язык Хо проходится по анусу, собирая остатки клубничной смазки, и Хан дергается, вскрикивая в одеяло. Ли ласкает сфинктер, проникает внутрь кончиком, обводя по кругу. — Хо… Минхо, блять. Пожалуйста.       Хан, если бы его спросили, не смог бы сказать, чего он просил, мозг плыл по течению, затуманенный возбуждением, младший чувствовал лишь язык Ли, пробующий его на вкус. — А ты и правда везде сладкий, — облизываясь, и едва отстраняясь от Хана щекочет своим дыханием во время разговора нежную кожу.       Джисон лишь простонал что-то невнятное в ответ на эти слова и подался чуть ближе к Ли, как бы намекая о незаконченности дела. — Пожалуйста, хен.       Младший поворачивает голову, смотря заплаканными от перевозбуждения глазами чуть ли не в самую душу Минхо. — Как пожелает мой котенок.       Ли тянется рукой к прикроватной тумбе, доставая оттуда бутылек со смазкой и наносит на пальцы, слегка согревая. Первый палец не встречает припятствий, лишь одобрительный стон со стороны разваливающегося на кусочки Джисона. Хоть Хо и считал, что с его мальчиком нужно быть нежным, чтобы не сломать, смотреть на то, как он рушится, прося о большем, было бесценно.       Когда три пальца не вызывают у Джисона никаких неприятных ощущений, окончательно подготовив его, Хан отстраняется. — Хен, стой. — Что такое, Хани?       Минхо слегка обеспокоен такой быстрой переменой, вдруг он случайно сделал больно? Но следующие действия Джисона заставляют мозг собрать чемоданы и выехать из головы Ли Минхо. Младший нависает над Ли, держась на коленях над его бедрами, руками сжимая плечи. — Я сам, — Хан останавливает старшего, который хочет помочь своему малышу, уловив его желания.       Трясущимися руками Джисон вскрывает упаковку презерватива, раскатывая его по члену Минхо, и осторожно опускается сразу на всю длину. Ли сжимает руки на бедрах, прижимая младшего. Зная его пыл и умение иногда вообще не думать о своей безопасности, он мог бы начать двигаться сразу же, и травмироваться, сделать себе больно. — Хо~я, я готов, позволь мне двигаться. — Хорошо, малыш.       Минхо перемещает руки на тонкую талию, поддерживая темп движений Джисона, глаза закатываются от того, как младший приятно принимает его внутри. Ли несдержанно начинает сам подаваться бедрами, вдалбливаясь в Хана, выбивая из него громкие стоны вперемешку с матами и его именем.       Рука Ли ложится на член младшего, надрачивая в такт быстрым движениям, Сон выгибается, ставя руки за спину, и в таком положении скоро кончает, пачкая руку Минхо и свой живот семенем.       Старший изливается в презерватив следом, сразу выходя из размякшего тела, прижимая его к себе. — Хо~я, ты самый лучший, я так тебя люблю, — бубнит Хан куда-то в шею Ли, заставляя губы искривиться в кошачьей улыбке. — Я тоже люблю тебя, сладкий. Самый мой любимый котенок, — Старший касается губами взмокших висков. — Эй, не засыпай. Нам нужно в душ. — Только если ты донесешь меня туда. — Хорошо, принцесса.       Дораму он досмотрит потом. Когда-нибудь. Через пару недель. Или через месяц. Потом, короче.