Подарок для Мегуми

– О, Гуми, ты уже готовишь? Юджи входит в столовую общежития, впитывая сладкие оттенки утра. Аромат морозного воздуха из открытой форточки смешивается с ароматом свежего теста. Тяжело распахнуть глаза из-за солнечного света, что стекает сквозь окна по деревянным стенам кухни и отражается от выставленных на столешницу кастрюль. На щеке у того красный след от глубокого сна, а розовые волосы – взрыв на фабрике сладостей. Мегуми больше всего на свете хочет его поцеловать. Что он и делает. Улыбка, ярче воскресного солнца, расцветает на лице Юджи, и парень завлекает Мегуми в крепкие объятия. Грудь к груди, пазлом соединив сердца, слушая равномерное дыхание друг друга. Разогретая под тёплой толстовкой шея Юджи – идеальное место для красного носа Мегуми. Если вы спросите его, что значит магия утра, Мегуми перескажет вам этот момент. – Да, – прошептал он, чтобы не рушить интимность момента, переместив ладони с талии к крепким бёдрам.– подумал, ты захочешь блинчиков. Юджи издаёт довольный смешок и тянется за вторым поцелуем, – Спасибо. Лязг столовых приборов и тихая речь наполняют пустую столовую. Стол иногда пошатывается из-за игривых пинков. – Ты знал, что твой день рождения уже через неделю? – внезапно спросил парень, откусив уголочек блина, аккуратно вылитого в форме сердечка. – Нет, Юджи, я врал тебе все эти годы. Все врали. – с каменным лицом ответил Мегуми. – Мне уже исполнилось девятнадцать. Юджи на мгновение перестал жевать, замер с поднятыми вверх бровями, стопа зависла у щиколотки Мегуми. Уголки губ того на бесстрастном выражении лица на секунду дрогнули, а Юджи нахмурился и, продолжив путь ногой, пнул его. – Я почти поверил, чувак! Ответь честно. Мегуми позволил себе ухмыльнуться, – Я помню, помню. Один подозрительный тип в повязке напоминает мне об этом с начала месяца. – он берёт блинчик с тарелки и макает его в сироп. Закатив глаза он продолжает, – Какой-то супер дорогущий ресторан уже забронирован. Будут все. Юджи одобрительно мычит, проглатывая последний кусок. Приятная тишина окутывает их, иногда нарушаемая поскрипывающим из-за ветра окна. Он задумчиво разглядывает лицо своего парня, наклонив голову в бок, и наконец спрашивает: – Какой ты хочешь получить подарок? Мегуми вытирает губы салфеткой, куда спешит взгляд Юджи, затем облокачивается на стол, упирается ладонью в щёку и ловит глаза напротив. – Вариант "Итадори Юджи" возможен в рассмотрении? – задумчиво спрашивает он. Уши Юджи слегка краснеют, а язык цокает, – Я в твоём распоряжение почти каждый день, это не считается, Мегумин! Хватит драться с вопросами, просто отвечай. – Я не дерусь, я серьёзен. Было бы забавно получить тебя в подарок, упакованного в обёртку с бантиком. Я бы медленно потянул за ленточку, – для наглядности Мегуми соединил указательный и большой пальцы, водя линии по воздуху, – сорвал каждый слой праздничной упаковки и, добравшись до подарка... – Всё! Всё! Всё! – остановил его Юджи и замахал перед носом руками. Румянец распространился от кончиков ушей до каждой скулы. – Я тебя понял. Понял. Идея мигом попадает в похотливый ум Юджи, вспоминая об их совместном с Мегуми открытии. Тарелки отправляются в раковину, на лбу ощущается нежное прикосновение губ, а Юджи так и не решается смотреть своему парню в глаза.

***

Двадцать второе декабря, за десять минут до выхода на празднование дня рождения Мегуми. Юджи стоит перед зеркалом с густо-красными щеками, утопая одновременно в диком чувстве сомнения и равносильном, будоражущем разум предвкушении. Ремешки слегка неудобно трутся о ткань брюк, капрон щекочет кожу, а высокий пояс непривычно сдавливает талию, прячась под оранжевой рубашкой и стёганным пиджаком. "Может стоило выбрать красный цвет?": думает он и нервозно теребит воротник, затем, вспомнив, как неловко было просматривать сайты и оформлять заказ, он отбрасывает подобную мысль, следом зарываясь руками в пушистую шевелюру, которой позволил поддаться своей воле и не стал укладывать тонной лака, лишь слегка потрепав локоны. Логически желание Мегуми выполнено: чтобы добраться до подарка придётся подождать окончания праздника, вернуться в общежития, а после расправиться со слоями одежды и ловкими пуговицами. Самое интересное – он не должен догадаться, что его ждёт, в этом ведь весь сладкий вкус сюрприза. Юджи издал странный звук, похожий на рычание и начал прыгать, раскачивая себя руками – это один из его способов выпустить переполняющиеся через край эмоции. Вот только куда деть желание скорее увидеть реакцию Мегуми, он не знает. Сжав кулаки и зажмурив глаза, Юджи издаёт ещё один рык, когда не замечает, как распахивается дверь. – Что делаешь? – спрашивает виновник торжества. Юджи вздрагивает от неожиданности, встречаясь взглядом с Мегуми. Прекрасным, нарядным Мегуми в зелёном смокинге, что подчёркивают его блестящие радужки, и его уложенными назад локонами. Нет, не совсем так: несколько прядей выбиваются, будто искусно выбрано, падая на лоб. – Ты выглядишь сногшибательно, именинник, – произносит Юджи и хватает Мегуми за щёки, чтобы притянуть в приторный поцелуй двух улыбок. Тот довольно мычит, в перерыве шепча: "Ты тоже". Руки скользят к чужим бёдрам, но резко останавливаются, перехваченные крепкой, на самом деле нежной, хваткой Юджи, – Опаздываем. – шепчет он, зубами цепляя нижнюю губу Мегуми. Парень краснеет, а брови хмурятся в явном разочаровании, – Как думаешь, Годжо обидится, если мы никуда не пойдём? Юджи переплетает их пальцы, – Он будет плакать, Фушигуро Мегуми. – наблюдая, как его парень закатывает глаза, он почти неслышно продолжает, – Главный подарок ты всё равно получишь только вечером. Мегуми не успевает ответить от удара интереса, что атаковал его вместе со словами Юджи. Он стоит там, поражённый, пока их не прерывает грозный стук в дверь от Нобары, сообщающий, что они больше не будут ждать. *** "С днём рождения! С днём рождения! С днём рождения!" Вспышки глупой камеры Годжо и громкие хлопки с присвистываниями, конфетти в волосах и любовь всей его жизни с тортом в форме двух собак-шикигами в руках. Такими темпами он полюбит этот жуткий праздник. "Живите долго": думает он, задувая разом девятнадцать аккуратно выстроенных свечей. Юджи греет своей улыбкой сильнее огня, и прямо как и должен поступать ученик Годжо, суёт торт под нос Мегуми с вызовом, – Кусай! Не нужно говорить, что торт невероятно вкусный. Праздник проходит хорошо без недоразумений в виде презентации от Годжо с детскими фотографиями Мегуми, как тот решил сделать в прошлом году. Обслуживающие ресторана иногда оглядывались на их шумный стол, где каждый считал своим долгом произнести самый смущающий в жизни Мегуми тост (Ему приходилось сдерживать слёзы). Еда была вкусной, а компания лучшей. "Семья"– думал он, наблюдая за караоке-батлом между Годжо и Юджи. Остальные присоединилясь, с напитками в руках распевая от слезливых песен до поп-хитов. Смех отражался от стен ресторана, громче фальшивых нот. – Эй, красавчик, – позвал знакомый голос сквозь музыку и вдруг на соседнем стуле оказался его парень, – как дела? Мегуми посмотрел на лицо Юджи, залитое танцующим светом диско шара, – Скукотень. – вылетает из его рта вместе с пузырьками шампанского, когда мозг и сердце так отчаянно кричат сказать: "Я счастлив" Юджи хихикает и толкает его в плечо, напиток почти выскальзывает из рук Мегуми, – Другие так не думают, – дразнит Юджи. В паре метров от них Юта очевидно проигрывает Нобаре в этом смехотворном вокальном состязании. Телефон Маки и включенная камера тут как тут. Уголки губ подлетают вверх, и, наклонившись ближе, так, чтобы слышали только они, окутанные звуками праздника и звонкими голосами, он произносит: – Спасибо. – М? За что? – спрашивает Юджи с таким тоном, будто он на самом деле без понятия. Кончики их носов притягиваются, как любят писать в любовных романах, словно противоположные полюса магнитов. Зрачки расширены в темноте вечеринки и направлены только друг на друга, когда рука Мегуми терпеливо возвращает стакан шампанского на стол. – Просто. Не знаю. За всё. – Он наблюдает за морщинками счастья в уголках глаз Юджи и чувствует тёплое прикосновение любимых губ. Веки трепещут, тепло наполняет его до краёв, заглушая любые мысли, не касающиеся этого момента и человека перед ним. Музыка не достигает его слуха, поцелуи терпеливые, лёгкие, тёплая ладонь Юджи ложиться ему на затылок, чтобы не терять равновесие, когда ладонь Мегуми следует к чужому бедру, поглаживая, сжимая, пока... Он резко отстраняется, неверящий собственному осязанию. Сквозь ткань пальцы держат железный квадратик на середине ляжки, – Что... Это? – тяжело сглатывает Мегуми. Юджи выглядит застигнутым врасплох, с раскрытым ртом и застрявшим в лёгких кислородом, – Это, – он выдыхает, ладонь падает на плечо Мегуми, мимолётно огоньки освещают красные кончики ушей, – это подарок. Дыхание Мегуми тоже сбивается, а находиться в рубашке становится слишком жарко. Он не помнит, с чего всё началось. Может ещё летом, когда им посчастливилось тренироваться под знойным солнцем. Юджи тогда перегрелся от выданной летней формы и сменил её на более свободную. Ну, без рубашки он ходил часто. Открытие заключалось в коротких шортах, чья длина достигала середины бедра. Мегуми мог стоять в стороне, пуская слюни на своего парня, он мог вытерпеть предательские капельки пота, стекающие по обнажённой коже, пока Юджи чеканил точные удары и уворачивался от кулаков Маки. Но когда он ощутил рельефные, упругие бёдра вокруг своей талии посреди спарринга, тут уже понадобилась бутылка воды и передышка в одинокой, холодной кабинке туалета. Хотя нет, оголение никак не влияет. Бейсбол, вероятно, тоже стал причиной. Конкретно – бейсбольная форма. То, как эти белые брюки сидели на Юджи, пока он валялся в грязи, нагибался, преследовал мяч – невероятно. Заслуживает звания главного врага Мегуми. Он же был в другой команде и пристыженно продул, любуясь своим парнем, его полной отдачи игре и его... его... Мячик пронёсся над головой, а подзатыльник от Кугисаки попал точно в цель. Когда он стал таким? Возможно, это был их традиционный поход по торговому центру вместе с Нобарой. Она нашла себе новую забаву в магазине джинс, выбрав Юджи в качестве жертвы. Кажется, он тогда тоже наслаждался весельем. Мерил всевозможные модели, что предлагала девушка и позировал в компрометирующих позах. Мегуми всем своим видом показывал, как сильно ему не нравится происходящее, скинув покрасневшие щёки на стыд перед другими посетителями за этих двоих. Он никогда бы не признался, что наслаждался ситуацией сильнее всех остальных. Сильнее детей в игровой комнате, которую они проходили. Юджи – услада для глаз. Он всегда таким был. Только теперь у Мегуми больше дозволенного, ему можно впитать взглядом то, насколько близко от разрыва находятся швы синих джинс на мощных бёдрах Юджи. Ткань толстая, но даже так видны напрягающиеся от движений все виды бедренных мускулов. Ещё более вероятно, что это произошло чуть позже, ближе к осени, когда Годжо организовал совместный отдых с четверокурсниками, и они отправились на пляж. Кто придумал тогда глупое соревнование по уничтожению арбуза, уже никто не помнит. Участниками вызвались Маки и Юджи. Главная задача состояла в том, чтобы расколоть ягоду без использования проклятой энергии, полагаясь только на силу ног. Быстрее раскололась кожура у Маки, но Мегуми было чистосердечно плевать. Он мечтал оказаться на месте арбуза, между ног Юджи, быть раздавленным, спрессованным, перебитым... Список вероятных причин пополняется бесконечно. Мегуми это на самом деле не волнует. Он признаёт своё сексуальное открытие в пользу силы Юджи и его бёдер. Лучше сказать, он это знает и чувствует. Волна возбуждения, что окатывает его всякий раз, стоит Юджи забраться к нему на колени, придавив своим весом и сомкнув мускулистые бёдра рядом с бёдрами Мегуми, невероятна и вызывает привыкание. Настолько, что он не может об этом молчать, настолько, что он толкает Юджи на кровать и пробует заветные местечки на вкус. И, если эта штука под его пальцами то, о чём он думает, есть вероятность, что он потеряет свой разум и съест Юджи прямо на этом столе. Мегуми отпускает железку и разглаживает ткань классических брюк Юджи нежными круговыми движениями, при этом не разрывая с ним зрительного контакта. Музыка всё ещё громкая, но не такая отвлекающая, как образы, рисующиеся перед глазами. – Поехали домой, Юджи. – шепчет он, почти задыхаясь. – Но... – Юджи сжимает рубашку на плечах Мегуми и переводит взгляд на компанию. Кажется, все слишком увлечены караоке, чтобы обращать на них внимание.– Как же вечеринка? – Она уже заканчивается. – Юджи чувствует тёплый воздух на своей щеке, хватка на бедре становится сильнее, – Это мой день, а я хочу поскорее получить свой главный подарок. – пальцы крадутся ближе к паху, сжимаются с мучительной медлительностью, и в животе Юджи будто горит огонь. Стоит благодарить каждого, кто был на празднике и притворился, что поверил отговорке о плохом самочувствии Мегуми, даже Годжо обошёлся лишь понимающей улыбкой. – Интересно, кто из них завтра будет хромать. – приподнимает бровь Маки, наблюдая за удаляющимися фигурами. Юта давится шампанским. Ожидание Иджичи было мучительным. В салоне автомобиля напряжение между ними ощущалось чуть ли не на физическом уровне. Никто бы не удивился, заискрись воздух молниями. Металлические петли двери почти вылетели, когда Юджи ударился о неё спиной с постыдным стоном и ртом, занятым чужим языком. Руки Мегуми были повсюду, он набросился с такой силой, словно голодал веками. Но это занимательно – то, каким Мегуми становится рядом с ним, раскрывает все свои желания и стороны души, о которых больше никто не знает. Они слепо двигались в сторону кровати с переплетёнными конечностями и хлюпающими губами. Пиджаки летели на пол, и Мегуми случайно удалось запнуться о свой, к счастью, Юджи успел подхватить того за талию, во избежание падения. Смех влился в интимную тишину комнаты. Следом полетел Юджи – правда уже на кровать. В ноздри просочился аромат их общего геля для душа, и чего-то ещё, чего-то вроде мешанины естественных запахов друг друга. И это до сих пор поражает. Осознание их близости, то, как долго они вместе, то, каким обыденным и домашним стало делить постель, ванну и эту непростую жизнь. Мегуми смотрит на него так, словно он повесил звёзды, а Юджи всегда плавится, прогретый насквозь. Ладони скользят к груди, он не спешит, любуется, хотя пять минут назад, в машине, клялся нанести Иджичи психологическую травму. Пуговицы расстегиваются одна за другой, и Мегуми ловит себя на том, что в комнате слишком темно. Не отрывая взгляда, он зажигает настольную лампу, освещая раскрасневшегося в возбуждении Юджи, и тонкий пояс, выглядывающий из под брюк. Парень приподнимается, чтобы помочь Мегуми скинуть с него рубашку, и слышит, как тот задыхается. Дрожащую, холодную ладонь Юджи чувствует в центре груди, там, на своём сердце. Это уже выработанный рефлекс у Мегуми – следовать за его сердцем, слышать, ощущать ритмичный стук под подущечками пальцев и знать, просто знать, что вот она, жизнь, неустанно течёт по венам и скапливается в большом комке из тканей и сосудов. Нежный, крепкий поцелуй, прежде чем оторваться и снова изучать, смотреть и гладить. Он действительно ведёт себя так, будто открывает подарок. Мурашки бегут по загорелой коже, пока Мегуми в предвкушении, игнорируя очевидную палатку Юджи, проводит пальцем по чёрному силикону. – Серьёзно, Юджи. – почти стонет Мегуми, его брови сводятся вместе, в жалобном выражении, и он спешит освободить пуговицу брюк, после ширинка издаёт протяжный звук. Юджи вздрагивает от лёгкого прикосновения к эрекции, но сосредотачивает своё внимание на реакции Мегуми, поднимает таз, и его классические брюки медленно скатываются, обнажая новые части комплекта, чтобы затем поспешить присоединиться к рубашке. – Это так горячо. – шепчет на выдохе Мегуми в пространство между ними, словно кто-то в пустом общежитие может их услышать. – Ты... Боже... Ты такой красивый, Юджи. – Он говорит это с таким благоговением и трепетом, а руки его висят в воздухе, вроде спеша, но не зная откуда начать исследовать, словно получил в подарок что-то такое драгоценное и необычное, позволяющее только любоваться. Напоминает их первый раз. Юджи краснеет от похвалы, но приобретает больше уверенности и прихорашивается, зная, что может соблазнить Мегуми сильнее и подтолкнуть того ближе к пропасти над океаном желания. Были и есть в Мегуми эти черты – сдерживаться, не требовать, не заявлять о своём, не быть эгоистичным. Хотя это далеко не суть его характера, в обществе магов пришлось этому научиться. Юджи знает на своём опыте, каким бывает Мегуми несдержанным, как он любит просить и требовать, и то, насколько ему нравится заявлять о своей любви. Кроме того, не дай волю он однажды эгоизму, Юджи вряд ли бы находился в этом мире. И как же интересно каждый раз разрушать его плотину, наблюдать высвобождение истинных желаний и эмоций, остро осознавая, что Юджи единственный, кому это удаётся каждый чёртов раз. Сначала Мегуми тоже был напуган. Итак, Юджи откидывается на подушки, положив одну руку за голову, которую наклоняет в сторону. На губах дерзкая улыбка, а колени разводятся шире, на нём чёрные трусы, не боксёры, поэтому Мегуми может увидеть больше кожи. Стопа крадётся к чужому паху, к возбуждению парня. За ним зачарованно наблюдают, капрон и силикон блестят под тёплым светом лампы, Юджи сильно надавливает, что вызывает у парня напротив рваный вдох. Рука резко обхватывает лодыжку, – С ума меня сводишь... Мегуми уже звучит разбито, поднимает ногу Юджи и кладёт себе на плечо. Зубы смыкаются на косточке, цепляя тонкую ткань, и по всему телу Юджи бегут лёгкие искры. Мегуми чуть привстаёт, двигается ближе между расставленных ног, другая рука спешит впиться в сильные мышцы бёдер. – Запомнил, что мне нравятся твои бёдра и придумал это? – более агрессивный укус в то же место, заменяющийся нежным поцелуем, – Ты настоящий искуситель, знаешь ли. Юджи мычит. Розовые волосы перекатываться по подушке, когда он обнажает шею с другой стороны. Что-то во взгляде Мегуми меняется, его укусы, перемешанные с поцелуями и скольжением языка по капрону, движутся всё ниже и ниже. Когда он достигает коленной чашечки и царапает её зубами, пальцы ныряют под узорчатый край чулка, а другая рука следует к эрекции Юджи, сжимая член через ткань трусов, только дразня. Это выбивает прерывистый вдох из его рта, и он полуприкрытыми глазами наблюдает, как Мегуми опускается к открытой коже, туда, где ремешки тянутся от пояса к кружевам, скрепляя два разных аксессуара. Он мокро целует с открытым ртом, всасывает кожу, образуя синяки и отметины, убирает руку с чужого возбуждения, отчего Юджи недовольно жмурится, собираясь снова ткнуть свободной стопой в чужой стояк, но Мегуми двигается быстрее и подхватывая другую ногу под колено, чтобы повторить поцелуи на внутренней стороне левого бедра. Затем укус, слишком близко к паху, слишком резкий, чтобы Юджи задрожал, – Ты такой сильный, – задумчиво начинает Мегуми, отодвинувшись на несколько сантиметров. Мускулы танцуют под крепкими пальцами, при давлении на ляжки. На коже вырисовываются белые отметины, – мог бы просто задушить меня этими бёдрами... – он поднимает на него взгляд, который говорит только о том, что его разум сформировал какое-то дикое высказывание, – Вот она – правильная смерть. Юджи задыхается, обескураженный, и пихает рукой Мегуми в голову. Тот смеётся. Это ещё одна занятная вещь в Мегуми. Он невероятно разговорчив в постели. Нет, он и в жизни, с момента укрепления их отношений, может ляпнуть что-нибудь очень волнующее, но когда они наедине, вот так запутанные в кровати, он становится смелее. Из него могут вылететь такие смущающие вещи, аж вспоминать неловко, а поверить в то, что это сказал Мегуми ещё сложнее. Он сам обычно на следующий день стесняется. Подлец. – Тебе рук моих не хватает? Извращенец! – усмехается Юджи, трепля чёрные локоны. Щёки и шея горят, и он прикрывается тыльной стороной кисти. Мегуми ползёт по нему, оказываясь у самого лица. Он целует его ладонь – немая просьба перестать прятаться, – Ты пошёл на вечеринку в честь дня рождения в кружевных чулках с ремешками под брюками. Юджи выглядывает из-за руки, а перед ним Мегуми стреляет бровью вверх, хотя губы дрожат от желания засмеяться. Юджи стонет в поражении и закатывает глаза, – Это такой план! Тебе же нравится! Мегуми целует его в ямочку за ухом, затем мажет губами по челюсти, руками поглаживая бока. Юджи расслабляется, – Ещё как, мой подарок. – шепчет Мегуми и улыбается своей нежной улыбкой. Глаза, то ли ему кажется, то ли действительно становятся на ещё один оттенок темнее. Серьёзно, это так приторно-сладко, что Юджи начинает ощущать повышение уровня сахара в крови. Он не знает как ответить, хватает парня за щёки и сталкивает их в поцелуе. Зубы тоже ударяются, но они быстро находят приятный ритм из танцующих плюшевых губ. Языком он облизывает нижнюю губу Мегуми, тот открывает рот шире, пропуская и сплетаясь вместе. Их движения отработаны годами изучения тел друг друга, пальцы Юджи зарываются в густые локоны, когда он довольно мычит, наслаждаясь скольжением языка и ладоней Мегуми, которые перемещаются к его заднице, игриво сжимают мышцы и оттягивают ремешки, чтобы те шлёпнули по загорелой коже. Юджи фыркает в поцелуй и гладит спину парня, – Сними рубашку, – требует он, дёргая за ткань. Мегуми подчиняется, приподнимается, не отрывая губ, спешит пройтись по пуговицам и с помощью Юджи сбрасывает рубашку в кучу на полу. Почти одновременно они довольно вздыхают: кожа к коже, грудь к груди, сбитый ритм сердец, и прижатые бёдра, а шея Мегуми до сих пор чиста. Юджи держит большим пальцем его подбородок, опуская голову и кусая. Мегуми чувствует вибрации на коже от сладкого голоса Юджи, когда он начинает тереть их члены сквозь одежду, а тот продолжает цепляться губами и зубами. Это пытка. Они так возбуждены, что лёгкое, размеренное трение сводит с ума. Мегуми чуть ускоряется, возвращаясь к безумным поцелуям, от которых приходится глотать тяжёлые вздохи друг друга. Юджи держится за его плечи, крепкие ноги обвивают талию, и Мегуми неприлично стонет, пойманный в ловушку. Опираясь на предплечья, он большими пальцами нащупывает соски Юджи и давит круговыми движениями, заслуживая за это красивый звук голоса парня, что вибрирует между ними. Когда воздуха становится крайне недостаточно, Юджи откидывается на подушки, брови хмурятся от накатывающего удовольствия. Он издаёт рваные стоны, ощущая себя на крае. Вот-вот и он придёт, Мегуми замечает это, выучив все его состояния, и замедляется. Если быть честным, он сам будто на грани. И вот оно. Юджи сквозь пелену угасающего кайфа замечает с каким выражением смотрит на него Мегуми. И это почти пугает. Ощущение, что его сейчас сожрут. – Они же открепляются? – хрипит Мегуми, подцепляя ремешки указательным пальцем. – Ага. – прерывысто дыша отвечает Юджи, а затем слышит тяжёлый глоток. – Перевернись. Его точно сожрут. В предвкушении Юджи утыкается носом в подушку, его бёдра умело подтягивают вверх, и он может распознать звук открывания ящика прикроватной тумбочки. Где-то рядом, на одеяло, глухо падает смазка и пакетик презервативов. По бёдрам скользят мягкие поглаживания, Мегуми изящно щёлкает ремешки и открепляет их от чулок, только для того, чтобы появилась возможность стянуть нижнее бельё и прикрепить обратно. Юджи в забвении наблюдал через плечо за аккуратными движениями своего парня – всегда внимательный, всегда покорный. Его грудь вздымалась от возбужденного дыхания, из-за чего набухшие соски тёрлись о простыни, а высвободившийся член, как только трусы упали на пол, качнулся, жаждя стимуляции. Хлопок колпачка, исчезновение любимых рук с кожи, но никакого звука смазки. Юджи это расстраивало, он уже хотел потребовать, как вдруг встретился с этим острым, тёмным взглядом, – Ты уже подготовился? – спросил Мегуми, скорее утвердительно. Юджи кивает. Но пользы этот вопрос особо никакой не принёс, потому что ладони Мегуми возвращаются на своё законное место, лицом Юджи зарывается в подушки, которыми заглушает пронзительный всхлип, ненароком задаваясь вопросом, чей сегодня день рождения. Видимо, все эти клише для парочек у них не работают, и не важно – именниник ты или нет, удовольствие получит каждый. Язык обводит кольцо из мышц, облизывая нежно и медленно ещё несколько раз, прежде чем легко проталкивается внутрь. Юджи начинает брыкаться от ещё слишком незнакомого ощущения, под ремешками сильные руки удерживают его на месте, раздвигают ягодицы, чтобы дать чужому рту больше доступа, чтобы эти греховные губы всасывали кожу до побеления за веками. Тогда Юджи выгибается сильнее, подставляясь, соски мучительно трутся об одеяло, член набух и истекает предъякулятом, язык всё входит и скользит из него с перерывами на укусы по нежной коже, и Юджи кричит, кричит что-то несвязное, состоящее из имени Мегуми и того, как ему хорошо. Он даже не достаёт до простаты, не наполняет его до краёв, не стимулирует каждую стенку, но это всё равно сводит с ума, от этого всё равно трясутся ноги и подгибаются пальцы. Брови хмурятся до боли во лбу, и он чувствует вибрации там внизу от довольного мычания Мегуми, ведь, кажется, тому это также нравится. Звуки причмокивания и стонов наполняют комнату, рукой Мегуми хватает требующий внимания член и надрачивает его в ритм с проникновением языка. Юджи знает, что скоро кончит, и Мегуми позволяет, мажет языком ниже, лижет мошонку, обводит большим пальцем головку, и это словно гвоздь в крышку гроба. Юджи изливается на простыни с низким стоном и невидящими глазами. Мегуми продолжает его поглаживать, придерживая за бёдра, и Юджи слегка дёргается от гиперчувствительности. Рука отпускает член, и Юджи расслабляется, падая на кровать. Пояс тоже запачкался. От поясницы и по всему позвоночнику крадутся воздушные поцелуи. Слышно шуршание салфеток, Юджи переворачивается с довольной улыбкой и хватает Мегуми раньше, чем тот успевает дотянуться и вытереть его. Вот так Мегуми оказывается зажатым между ним и кроватью, с салфетками в руках и выбитым воздухом из лёгких, – Чёрт, твоя выносливость ужасающая. Ты только что кончил. – сказал он, будто жалуется, хотя ладони его уже свободны, впились в мускулистые бёдра и мнут капроновые чулки. – А ты выглядишь в шаге от того, чтобы сделать тоже самое. – улыбается Юджи, наспех вытирает брошенными салфетками поясок и живот, затем кидает мусор на пол, быстро стягивает брюки с нижним бельём Мегуми и обхватывет основание его набухшего красного члена. Парень шипит и держится за мышцы ощутимее. Завтра будут синяки. – Тебе так понравилось? Мегуми краснеет то ли из-за напряжения, то ли из-за нежелания признавать этот факт, – Ты знаешь. И Юджи действительно знает. Это Мегуми, и он давно признался ему, насколько готов посвящать, изливать себя и свою душу другому, всегда находя способы, как отдать больше. Ирония в том, что Юджи такой же. Именно поэтому они здесь. Юджи решает его не пытать, проводит пару касаний вверх вниз и тянется за смазкой. Сейчас он идеально подготовлен и это хорошо, потому что терпеть больше никто из них не может. Юджи сам чувствует как снова поднимается, а Мегуми такой красивый под ним с растрёпанными волосами и влажными губами, блестящими от слюны. Свет лампы падает на его ключицы и мышцы, что он поднабрал за последние пару лет. Он знает, как Мегуми тоже думает о нём в этот момент, разглядывая с ног до головы, проводя пальцами по ложбинкам пресса и крепкой груди, обязательно зацепляя соски, возвращаясь к атласному поясу, и, следом, к ягодицам. Его длинные ресницы трепещут, глаза, наполненные желанием следят за каждым движением. Юджи разрывает упаковку, скатывает презерватив, улавливая тяжёлые вдохи Мегуми, наклоняется для приторного поцелуя со словами, – Я всё сделаю, – наливает нужное количество смазки и выравнивается, с лёгкостью опускаясь до самого конца. Они одновременно стонут, груди вздымаются, капелька пота стекает по виску Мегуми. Юджи чувствует себя наконец наполненным, приспосабливается и с кивком от парня начинает двигаться. Сначала медленно, волнообразными движениями, следя за реакцией Мегуми, затем ускоряясь, колени используются как опора и руки удобно ложатся на чужой живот, царапая. Комната будто физически нагревается, звук шлепков кожи о кожу отражается от стен, смешиваясь с их голосами. Бесконечные мантры из имён и похвал, мёртвая хватка на бёдрах, волнующие чувства, состоящие из страсти, любви и доверия. – Юджи, пожалуйста... – стонет Мегуми, отрывая ладонь, чтобы показать на свою шею. Юджи понимает, замедляется, протягивает руку, указательным и большим пальцем находя ту точку, где Мегуми нравится, от давления на которую он лишь слегка потеряет доступ к воздуху. – Ты помнишь, три стука. – Да, малыш. Это обязательное правило, которое они установили, когда узнали об этой стороне Мегуми, хотя всегда безошибочно и негласно доверяют друг другу. Излишне говорить, что им никогда не приходилось пользоваться этим правилом, быстро реагируя на малейшие изменения в лице или поведении тела. Но это безопасность. Юджи оставляет мокрый поцелуй на его лбу и давит, глаза Мегуми закатываются в блаженстве, а голова запрокидывается. Юджи возобновляет толчки, всё тело горит, член уже давно налился заново, и сейчас труднее всего держать ритм, когда пальцы ног подгибаются в преддверии поступления удовольствия. Но ему не нужно держаться слишком долго, потому что слышит хриплый стон Мегуми и чувствует ногти на своей загорелой коже, когда тепло разливается внутри. Юджи ослабляет хватку на его шее, чтобы погладить свой член, вместе с этим доя оргазм из них с последними толчками. Он падает изнеможденный на грудь Мегуми. За окном снова бушует ветер. Кажется, метель. На полу беспорядок, остаётся только молиться, что презерватив попал в мусорку. Под тёплым светом лампы Мегуми нежно расчёсывает розовую макушку, переживая наслаждение. По шее Юджи пробегают мурашки, и он знает про дурацкую улыбку, что прячется в его волосах. – С днём рождения, именниник. – шепчет Юджи, утыкаясь носом в нос Мегуми. Как и ожидалось – глупая улыбка от щеки до щеки. – Спасибо, – Мегуми вяло чмокает его в нос, а после в губы, – мой подарок. Юджи хихикает и тянется за новым поцелуем, более глубоким, но таким же сладким. – Давай ещё? – спрашивает Мегуми, хитро скользя ладонями вниз. Юджи кивает и тянется к чулку, – Только я хочу всё это снять, – он жмурится для подтверждения, – чешется. Мегуми быстро перекатывает того на спину, меняя позиции, нависая сверху, – Давай я сниму их зубами? – А? Проворные пальцы уже щёлкают застёжки.