Отступницы

Овальное зеркало в золотой резной раме, стоящее среди огромных книжных шкафов, слегка засветилось. Король Эдгар, сидящий напротив, оторвал взгляд от книги и выронил книгу. Он вскочил, задев ногой низенький столик и опрокинув чашку с кофе. — РИНД! Ринд, с личного позволения повелителя подыскивающая для себе книг из его личной библиотеки, оторвалась от детей и кинулась на крик. Она толкнула дверь и ввалилась в «тайную комнатку повелителя». — Повелитель, что-то случилось? — обеспокоено спросила она. Эдгар указал на зеркало. Ринд почувствовала как сердце внутри замерло. Она, не веря своим глазам, завороженно смотрела на свое отражение в зеркале, издавшим легкое свечение. — Неужели?.. — Всё как и здесь! — Эдгар впихнул ей в руки книгу. Всегда спокойный государь был слишком возбужден, что очень настораживало Ринд. — Когда врата в другой мир пошатнуться — то жди перемены, те скоро начнутся. — начал он. — Тогда пустота свое лико раскроет, свечение дверь эту откроет. Ринд ничего не поняла, но непроизвольно закивала, раскрыв рот. Она постоянно слушала его рассказы про магию, миры и прочее. Возможно даже сама верила, но никогда не думала, что зеркало, которые было здесь все двадцать пять лет, что она в этом дворце, начнет вести себя, как и говорил господин. — Расскажи Иде! Бегом! Ученая бежала по огромным коридорам дворца. Она ворвалась в зал на первом эмаль левого крыла. В центре стоял большой стол, а у окон стояли диваны, напротив стола позолоченный камин и часы. — Что случилось? — скучающе спросила девушка сидящая по главе стола. Она была высокая и широкоплечая, с худым лицом. Волосы болотного цвета она заплетала в хвост или пучок. Девушка была младше остальных сидящих за столом. Ей было не больше тридцати, а сидящие рядом — мужчины в среднем возврате. Ида Пилш — глава армии Темной Люцифении и личной охраны короля. — Госпожа, у меня срочно. — выпалила Ринд. — Слушаю, — она не подняла голову, кинула карту на центр. Многие выругались из-за проигрыша. — Это зеркало… оно святилось… Голоса стихли, а потом комнату наполнил смех. Не громкий, чтобы король не услышал, но достаточно едкий чтобы Ринд сделалась пунцовой. — Я тут разве шутить намерена, Пилш?! Ида резко замолчала. Она была третьим лицом во дворце и никто, кроме короля, не имел права повышать на нее голос. Пилш встала и подошла вплотную к Ринд. — Проверьте сами. — сказала Ринд. — Я не вру. Ида вышла из зала, но вошел Роберт с подносом. — Что у вас происходит?.. Он не имел постоянной работы во дворце. Будучи умственно отсталым Робу не доверяли тяжелую работу, обычно он выполнял разовые поручения, в основном помогал Ринд в лаборатории. Он был очень добрый и заслужил снисходительность всегда двора. Правда, как-то раз король отрезал ему палец на левой руке, но сам Роб сказал, что заслужил. — Я уже не знаю чего ожидать, — вздохнула Ринд и удалилась. *** 7 февраля Аля и Маша опаздывали на урок. Сначала они пришли в кабинет на втором этаже, но там было занято. Им сказали, что урок на первом этаже. Они быстро добежали до кабинета. Осталась только одна свободная парта — предпоследняя в третьем ряду. Сзади, на последней, сидели Ксюша и София. Выбора не было. Маша внимательно слушала учителя, а Аля облокотилась на спинку стула и хотела курить. Голова гудела. Соколова громко чавкала жвачкой, вытащила её, потянулась и наклеила Марфуловой в волосы. Маша пискнула и брезгливо взяла прядь волос. Ксюша и София начали хихикать. — А ты хочешь такую же прическу? — спросила Ксюша и Аля отлипла от спинки, перекинув волосы на плечо. Софию вызвали к доске. Она встала и плюнула Маше, которая уже начинала плакать, на кофту. Аля сжала кулаки. Тварь. Разбей, разбей свою гнилую башку. Сдохни. Шум и визг пронеслись по кабинету. Шкаф, стоящий у задней стены, упал в сантиметре от Ксюши и Софии, едва не задев их. София, испугавшиеся больше всех, верещала что-то невнятное. На шум и писки прибежали другие учителя и охранник. У Маши разболелась голова и она ушла домой. Аля осталась одна. Она бродила по тусклым коридорам школы, а потом села на скамейку в холле. Тут, непонятно откуда, появились Ксюша, Катя, Алена и Олежка. Они подошли к ней. — Чего? — Не вежливо так приветствовать друзей, Алия. — Очень смешно. Аля поняла, что сейчас над ней снова будут смеяться и встала чтобы уйти, но Олежка схватил её за рукав и потащил за собой. Они приволокли её к подсобке возле столовой. Там хранились бутылки для кулера, швабры и тряпки. Было темно и пахло сыростью. — Могу поинтересоваться, зачем на этот раз? — Аля откинула назад голову. Лампа замигала. — Это весело, — пожала плечами Катя. Не успела Аля что-то возразить как дверь за ней захлопнулась. Она пыталась отпереть её, зная что это бесполезно. Снаружи раздавался издевательский смех. Омерзительный, противный, перерастающей во что-то страшное и уродливое. Аля села на пол, зарываясь в своём большом свитере. Как же я вас ненавижу. Сдохните, сдохните все! Раздался звук разрезания воздуха, оглушающий крик, удар о кафель, звон стекла. Она подняла глаза. Деревянная дверь слетела с петель и отлетела на приличное расстояние, будто её выбил крепко сложенный мужик, а лампа в коридоре разбилась. Ксюша с друзьями отошли в сторону, что и спасло их от столкновения с дверью. Алёна даже плакала от страха и неожиданности. На уроке Аля задумалась о всём, что успело случиться. Лампочка, шкаф в конце концов дверь. Она иногда смотрела фильмы про суперсилы и героев, а может ли?... Да-да! Пронёсся неизвестный голос в голове, она будто ощутила чьё-то присутствие. Тело покрылось мурашками. Надо проверить. Над доской висели давно нерабочие часы. Аля напрягла всё своё сознание. В точности представила как минутная стрелка меняет положение и движется. Но ничего не произошло. Она напряглась сильнее. Стрелка скользнула вниз, остановившись на пяти часах. На каменном лице Али появилась едва заметная ухмылка. Она попробовала воздействовать на рядом лежащую ручку. Она поддалась легче. Глаза Али раскрылись, словно два больших яблока, когда ручка поднялась и зависла в воздухе. Не веря, она поставила памятку в голове, что обладает телекинетическими способностями. Аля всё ещё до конца не верила в происходящее. Это казалось сном или иллюзией, будто в один день она проснётся и вновь будет самой обычной. Как бы Алю не пугали новые способности, она с упоением смотрела как шкаф чуть не разбил Соколовой голову, а дверь чуть не превратила Олежку в блин. И если гадкая змея страха потерять дар душила её, то надо насладиться по полной. По пути домой Аля решила тренироваться. На площадке она раскачала качели, взорвала сугроб, заметя всё снегом ещё сильнее, а у окон учительницы физкультуры, Анны Борисовны, опрокинула, стоящей на балконе таз. Дома никого не было — мама на работе, а Ксюша уехала на тренировку. — Приятное ощущение наверное? — эхом раздался голос в голове. — Что? — подумала Аля, выронив рюкзак. Но ответа не последовало, но внутренне она поняла, что этот голос прекрасно её слышал. По спине прошел холодок. В ледовом дворце тренировка шла полным ходом, несмотря на то, что до конца оставалось пятнадцать минут. Ксюша репетировала тройной прыжок, стараясь превзойти вечную соперницу Дашу Баранкину. Та тренировала спирали. У неё они получались быстрые, но грациозные, наверняка Дашка будущая олимпийская чемпионка. Тренер Александр Михайлович, разъезжал по катку то и дело поправляя фигуристов. Аля спустилась к катку, сев на ближайшую трибуну. К ней подъехала Ксюша. — Ты чё тут забыла? Я тебя не звала. Она ушла с катка и задрав голову пошла в раздевалку под трибунами. Ксюша вернулась через пять минут и продолжила тренироваться. Аля вновь решила воспользоваться приобретённым даром. В автобусе она «игралась» с монеткой, а по пути на каток, сложила мысленно ветки, лежащие на заснеженной дороге, что к сожелению получилось только наполовину. Она напряглась. Лёгкий ток пробежал по телу, будто кровь по венам. Рукой почувствовав словно крепко схватила сестру в кулак. Плавным движением рукой Аля повалила Ксюша. Она с визгом упала. — Что у тебя с глазами? — спросила Кристина Политаева, проежавшая мимо. — Что? — Они у тебя красным светились, могу поклясться! Аля покрутила у виска, Крис косо на неё глянула и ушла в раздевалку. Все остальные тоже поспешили в раздевалку, а Аля пошла следом. — Кто это сделал?! — взвизгнула Даша. Вещи Даши были разбросаны по раздевалке, а сапоги и вовсе были в мусорке, сверху залитой водой. Девочки не могли не заметить ехидную ухмылку Ксюши. — Ты ох***а, рыжая?! — Не понимаю о чем ты, — Ксюша давилась от смеха. В её веснушчатое лицо прилетел кулак. Даша схватила её за волосы, а Ксюша в ответ. Все пытались оттащить Ксюшу, а Аля просто стояла в стороне, концентрируясь. Она взмахнула рукой, тут же в раздевалке всех ослепила красная вспышка. Когда Аля смогла открыть глаза то увидела, что Даша и Ксюша валялись в разных углах, потирая глаза, а остальные девчонки пытались понять, что произошло. Лампочка перегорела. Ксюша быстро нацепила куртку, схватила сумку и вылетела из раздевалки, потащив близняшку за собой. — АЛЯ, ТВОЯ СЕСТРА КОНЧЕННАЯ СУКА! — полетело вслед. «— И так знаю...» По пути до остановки Ксюша поливала дерьмом всех девочек, а потом позвонила Софии и пересказывала это все уже ей. Аля плелась сзади, едва перебирая ногами. Пошёл снег, уже стемнело, но фонари светили ярко, освещая дорогу. В Злаковке такого не было. Когда Аля прошла мимо одного из фонарей, то он погас, оставляя небольшой участок в темноте. Глаза Али сверкнули радостью. *** Владимир Константинович — директор школы №128 в Уральском городке Ниргорск был лысым мужчиной лет пятидесяти, от него пахло табаком и одеколоном, и, конечно, потом. Он вызывал у Яры откровенное отвращение, которое она даже не скрывала. Каждый раз когда он проходил мимо к ней подкатывал рвотный рефлекс. Иногда казалось, что лицо его было всё в слизи. Мерзкий монстр, вылезший из анала или канавы. Владимир Константинович сидел в кресле. Яра, Соня, Агриппина, Варя и ещё две девочки из класса Дани стояли напротив. Кто-то опустил глаза, стараясь не встречаться взглядами с директором, кто-то безразлично фыркал, а Яра же смотрела прямо на него. — Вы хоть осознаёте, что сделали? Яра поморщилась. Когда она с друзьями проходили мимо женского туалета, то они заметили, что толпа их одноклассниц прикрывали спинами кабинку и орали. Фрол толкнул Яру внутрь, проверить. Яра пробралась к девчонкам и увидела, что они загнали, словно кошки мышку, Настю Некрасову в кабинку и орали многочисленные прозвище и гнутые сплетни, преследовавшие её, и пытались запихать ей голову в унитаз. Сначала Яра притупилась. Она вспомнила как в третьем классе её одноклассницы подкараулили после уроков и делали тоже самое. От воспоминаний холодок пробежал по коже, превращаясь в свору мурашек. Яра не знала сработал ли у её одноклассниц стадный инстинкт тогда, но у неё самой он сработал на полную. Уже через минуту она в куче восьмиклассниц орала, узнавая о Насте новые «факты», слушая кто, что скажет и стадно повторяя. Смех и оры превратились в неразборчивый гул. Настя, забившись, закрыла уши и глаза не желая ни видеть, ни слышать всё это. На крики прибежали учителя. Директор одарил всех присутствующих взглядом и выдавил. — Я свяжусь с вашими родителями, свободны, — ручка скатилась со стола. Когда Владимир Константинович поднимал её, то Яра заметил, что он смотрит под юбку Бондаревой, облизываясь. Яра манерно кашлянула, спугнув директора. — А ты, Ренатова, останься. Когда все вышли, а в кабинете остались только Яра и директор, он сел обратно и холодно взглянул на неё. — У тебя шило в одном месте или чего тебе неймётся? — Конечно, а у вас видимо тоже раз вы продолжаете заглядывать под юбки малолеток. Владимир Константинович залился румянцем. — Ну чего вы стесняетесь? Когда Кувшинковой вставляли ни капли не стыдились... — Тебе никто не поверит! — директор вскочил, заорав на весь кабинет. — Никто не поверит малолетней шалаве, которая в шаге от отчисления! — А хотите проверить?! — Яра вскочила тоже и прокричала ему в лицо. — Всё это случилось из-за вас, вы виноваты, что Кувшинкова сдохла! Директор весь покраснел и вспотел, казалось он вот-вот лопнет, а проблем для Яры станет на одну меньше. — НИКТО. ТЕБЕ. НЕ ПОВЕРИТ, — процедил директор, выдавив это таким тоном будто сейчас перегрызёт ей глотку. — Я испорчу тебе жизнь... Он поправил воротник и повалился на кресло, протёр потный лоб платочком. — Вы уже это сделали, Владимир Константинович, — выплюнула Яра и вылетела из кабинета громко хлопнув дверью. «— Старый х*й, чтоб подавился своей спермой.» — выросло в её голове пока она быстро шла по коридору. Яра не следила за дорогой и влетела в, идущую навстречу, Настю. — И-извини... — прошептала Настя, отряхиваясь. Но Яра не была в настроении её слушать. Она толкнула восьмиклассницу и громко выругавшись пошла в класс. После уроков Яра хотела пойти домой с друзьями, но у них был ещё один урок. Илья обещал зайти к ней вечером. На Урале, где она родилась и жила, зимы были снежные, из-за чего одежда вечно была мокрая. Маму, ненавидела грязь и слякоть и Яра думала, что будь возможность она бы избавилась и от неё, словно от ненужной, собирающей пыль, плюшевой игрушки. Ненавидела мама и Уральские горы, поэтому возможно и переехала в Ниргорск, который хоть и на родном Урале, но каменным поясом там и не пахло. В горах семья Ренатовых бывала редко. Там жила бабушка Яры и Дани. Чудаковатая старуха, чей двухэтажный дом пропах травами и старой бумагой, она верила в магию и считалась ведьмой, но мама говорила, что она слишком злоупотребляет алкоголем и ей пора обратиться к психиатру. Иногда, когда семья оставалась там с ночёвкой, Яра сидя поздно вечером на ступеньках, слышала как причитал отец. «— Авдотья Ярославовна, вы слишком много выпили, отдохните...» Это случалось после того, как бабушка снова нагадала что-то на картах таро, которые потом она подарила Яре. Она умерла когда Яре было только пять. Ей очень сильно не хватало бабули которая любила внучку больше всего, веселили и сумасшедшие рассказы о ведьмах и демонах. Бабушка и была причиной ненависти мамы к Уральским горам. Бабушка была странной, а мама ненавидела всё, что было ей непонятным и выходило за рамки приличия и этикета. Яра не знала, что сейчас было с любимым бабушкиным логовом, как она сама называла дом. После её похорон к горам они не ездили. Но воспоминания о любимой бабуле грели душу. Вечером, как и обещал, Илья пришёл к ней. Даня спрятался в комнате, а мама, перед этим сильно наругавшая дочь за инцидент в школе, мило ему улыбнулась, поддерживая вылизанный образ идеала. Вьюгин прекрасно знал, со слов Яры, что эта семейка не совсем превосходная, но он не имел понятия даже о половине всего, что творилось. Мама с натянутой, но очень правдоподобной улыбкой, предложила Илье чаю, на что он вежливо отказался. Яра и Илья, дабы не заболеть, ведь на улице пошёл снег, а температура упала до минус десяти, решили посидеть в подъезде на ступеньках. Илья зажёг сигарету и предложил Яре, но она лишь покрутила головой. — От меня потом вонять будет, — ответила она. — Да не сильнее чем от твоего брата. От него пахнет... — Библиотекой? — Вообще шампунем, но может и библиотекой, я там не был. Яра хихикнула в кулак. — Кстати, Мирожкина устраивает вечеринку в честь четырнадцатого февраля на пол ночи, у неё просто предки на дачу свалили, хата свободна. Яра перестала смеяться и странно взглянула на друга. — Какая дача зимой? — У них всё засыпало, сама видишь какая погода, расчищать наверное поехали. Ну ты придёшь? — Не думаю, что мне там будут рады. Соня с подругами хоть иногда и общались с ней, но ясно дали Яре понять, что она им не нравится. А ещё Яра слышала, что девочки восьмого класса дали ей прозвище: «стерва». Хотя не «монстр» чем её оклейимили одноклассники, все кроме Лёвы Лакирова раньше не упускали возможности крикнуть ей это в след, но после того как она сломала Алине Селезнёвой нос, никто больше не пытался поддеть Яру. — А её мнения никто и не спрашивает, — ответил Вьюгин. — К тому же, пойдёшь с нами, а ещё там намечается шоу. — Чего? — Я пока не могу сказать, да ещё не до конца всё продумано. Так придёшь? — Ну ладно, делать всё равно нечего. — Отлично! Илюха швырнул окурок и потушил подошвой. Он приблизился к Яре, она чувствовала его тёплое дыхание у себя на плече. Их губы соприкоснулись, он протолкнул свой горячий язык и Яра почувствовала никотин от чего слегка поморщилась. Они танцевали языками пока у Яры не начал кончаться воздух, она похлопала друга по спине. Он быстро отстранился, образовывая между ними нитку слюны. — Теперь мать меня точно убьёт, — выдохнула Яра. — От меня ж теперь несёт за километр. Илья погрустнел, приобнимая подругу, но порывшись в кармане нашёл полную упаковку мятной жвачки, протянул её ей. — Вряд ли поможет, но хоть что-то. Яра взяла жвачку и запихнула в рот почти всю пачку. — Тогда расходимся? — спросил Илья. — Или хочешь ещё посидеть? — Хочу гулять, пошли. Она схватила его за руку и потащила к лифту. Через две минуты они уже выбежали из подъезда на заснеженную улицу. Снег медленно падал на землю, на свету фонарей было хорошо видно белые хлопья. На улице практически не было народу, все сидели в тёплых квартирах. Свет был почти во всех окнах обшарпанных КОПЭ, что составляли большую часть района Яры и Вьюгина. Детская площадка пустовала, на удивление не было алкашей, сидящих там по вечерам. Воздух пропах морозом и новым годом, хоть он и был чуть больше месяца назад. — Давай сходим в магаз за сухариками, он как раз до одиннадцати, — предложил Илья, потирая глаза от снежинок, падающих на лицо. Яра согласилась. *** Прозвенел звонок. Одноклассники повскакивали со своих мест и дружной толпой ринулись к двери. Ева потёрла голову, от нудной лекции учителя голова раскалывалась. Она встала с места и собрала учебники в рюкзак, вышла из класса, отдельно от всех, сама по себе. Ева блуждала по коридорам, стараясь убить время. Школьный день тянулся ужасно медленно, словно ночь в агонии при высокой температуре, мучительно, но смотришь на часы прошла только половина. Никто не обращал на неё внимание, она словно тень плыла по громадным пролётам гимназии. Она думала, но не могла понять в какой момент повернула не туда, почему сложилось так, а не иначе. Ева мечтала, что как только закончит эту школу, то сразу съедет от родителей, может уедет в Америку и станет актрисой. Получит Оскар. Но это оставалось только в голове, пока сама Ева тонула в бездне жизни. Резко Ева остановилась, услышав голоса у двери рядом. Дверь была стеклянная и хорошо было видно происходящее внутри. Там была маленькая сцена, стульчики обитые бархатом, двери в гримёрки, пол был покрыт медовым паркетом, а на больших окнах висели алые шторы. Ева с грустью вздохнула, театральный кружок навевал и теплоту в сердце, и боль. С первого по четвертый класс Ева занималась тут, весьма успешно, она частенько получала главные роли и была заместителем главы. Но главный, мальчик на тот момент, учившийся в девятом классе, ушёл из школы, а на место главы пропихнули Грету Елесееву. Пришла она сразу после новогодних праздников, было начало 2020. Грету туда скорее всего протащила мать, известная актриса, её Ева видела почти во всех фильмах и сериалах отечественного производства. Грета была отвратительна на сцене, эмоции были жутко наиграны, а движения в танцы не пластичны и неуклюжи. Уже после нового года, одноклассники начали кричать Еве в след: Шлюха! Грета была в их рядах. А всего через полутора месяца Еву выжили из кружка, из-за усилий одноклассницы. Елесеева по-прежнему руководила кружком, но сама выступала редко, хоть играть она стала намного лучше. Вернее мать натянула дочь до среднего уровня, как никак прошло три года. — Ты чего тут стоишь? Урок через две минуты. — сзади подошла Кира. Ева резко обернулась. — Я ещё хотела уточнить про день рождение Крис, всё в силе? Ева кивнула, но вставила. — Конечно, я уже Кристине подарок купила — именной кулон. Только надеюсь Савенко не придёт в том ужасном платье, что и на новогоднюю вечеринку, — Ева сделала вид будто её тошнит. Кира прыснула в кулак. — Нет конечно! Ты же знаешь как она относиться к одежде, поносила один раз — в дальний ящик, а это ужасное розовое платье, она наверняка сожгла. Прозвенел звонок, оповещая о начале урока. Все стоящие в коридоре, повскакивали и убежали. Кира и Ева тоже поспешили. — Мамочка, мне нравится это! — сказала Алиса своим тоненьким голосочком, указывая на золотистое платье с жемчужным поясом. — Хорошо, примерь, — мама кивнула, а консультантка сняла платье и вместе с сестрой пошла к кабинкам. Популярный бутик платьев в центре Москвы был идеальным местом для выбора одежды на праздник. Цены в нём были заоблачные, но и изделие высшего качества и для богатых. Бутик выглядел соответственно выглядел: мраморный пол, колонны по краям и бархатные шторы в кабинках. Всё говорило о роскоши. — Ева? Ева рассматривала множество красивых платьев, но не одно не западало в душу. Вот красивое зелёное с воротничком, но больно обтягивающее, чёрное, но такое короткое, что будет очередным поводом обозвать её шлюхой. Взгляд Евы пронёсся и краем глаза она увидела его. Идеальное платье: нежно розовое, в пол, с вышитыми белыми цветами и прозрачными рукавами. Оно напоминало ангела или белую розу. — Тебе это понравилось? — спросила мама, подходя к Еве. — А куда тебе платье нужно? — Я на день рождение пятнадцатого иду, я же говорила. Мама кивнула, не выдавая, что тогда вообще не слушала дочь. — Ну бери если надо, хоть какая-то социализация будет, а то сидишь целый день дома, да из компьютера и книжек сопливых не вылазишь. Когда Ева его мерила, то радости её не было предела. Оно идеально село. Вечер дня рождения Кристины Волынской должен помочь Еве наладить отношения, но её посещало нехорошее предчувствие. *** На тренировке все выкладывались по полной, уже через девять дней, шестнадцатого февраля, были соревнования. Не самые важные, но необходимые, из-за них могут не допустить до более крупных. Для Лии они же были первыми и не у кого не было сомнения, что она их завалит. Наверное кроме мамы, которая с момента ухода отца жила в фантазиях. Решила отдать дочь на художественную гимнастику, хотя ей было уже двенадцать, слишком поздно, а ещё нежелание самой Лии. Тренер, до чего жестокая женщина, прикрикивала на Лию, а иногда могла себе позволить ударить скакалкой или булавой. У Зои Аркадьевны в любимицах ходила Наташа Аксапова, очень трудолюбивая и с хорошими данными. Яна Капустина тоже была неплохой гимнасткой, но её лишь натянули до такого уровня, вряд ли ей нравился этот спорт, улыбка на ней сияла только перед судьями, но стоило лишь уйти из их поле зрения, то на лице снова появлялась кислая мина. Лия иногда думала, что она редко спит, лицо Яны было нездорового жёлтого цвета. — Лия! — крикнула Зоя Аркадьевна, вырывая Лию из мыслей. Она продолжила тянуться, а тренерша недовольно фыркнула и ушла помогать Дине Мамонтовой. Когда тренировка закончилась все радостно побежали в раздевалку. Лия заметила, что уже стемнело и пошёл снег. Главное распаренной не заболеть, а то зимой идти по Сибири малое удовольствие. Лия быстро переоделась и уже собиралась уходить как Наташа сказала. — Не приходи на соревнования, пожалуйста. — Да-да! Ты ж нас опозоришь, — вставила Яна. — А Зоя Аркадьевна потом всем всыплет, ой ещё заплачь! Лия вылетела из раздевалки, смахнув слезинки. Что в школе, что на гимнастике её старались обидеть. Может потому что она плакса, а может из-за красивой внешности, похвастаться которой не каждый может. Снег хрустел под ногами, пока мороз пронизывал улицу. Ветер завывал, будто волк, старающийся проникнуть в дома. В окнах домов ходили люди, что было видно из-за жёлтого цвета. Наконец Лия подошла к своей родной пятиэтажной хрущёвке. Хорошо, что на лавочках не было алкашей и никто не орал на всю улицу. Лия зашла в подъезд и поднялась на второй этаж. В квартире было светло и тепло, что придавало уют. Из кухни вышла мама. — О, ты пришла, — мама вытерла руки о фартук. — Я тебе купальник на соревнования купила. Лия стягивала сапоги, но после слов мамы в груди что-то дрогнуло. Ком волнения, перерастающий в ужасную лавину, затем превращаясь обратно. Купальник был белого цвета, украшенный стразами, а те образовывали что-то отдалённо похожее на крыло, внизу была бахрома, а на спине прорез. — Ну как? Еле урвала по дешёвке, у тебя как раз шестандцатого выступление, — похвалилась мама. Лия натянула улыбку и кивнула. Лавина переживания вновь накрыла с головой. Мама, не видящая дальше своих мечтаний, повесила купальник в шкаф в специальном чехле и вернулась на кухню. Лия ушла в свою с братьями комнате. Максим делал уроки, а Вова уже спал. — Привет, — шепнул Макс. Лия шепнула в ответ. Она подошла к своей кровати и достала из под неё коробку. — Это Насте на день рождение? Когда там у неё, девятнадцатого? — Да. Лия открыла коробку и достала оттуда набор кистей для макияжа с блестками, на которые очень долго копила. — Как думаешь ей понравиться? — Конечно. Лия улыбнулась и завалилась на кровать. Макс сложил учебники в рюкзак, в комнате свет излучала только настольная лампа. Лия убрала подарок обратно. — Я мыться и сразу спать, голова болит, — сказал брат и вышел из комнаты. Лия решила тоже собрать свой рюкзак и лечь спать. Помыться можно будет и утром. *** Юля так и не смогла встать с кровати. Просто не получилось. То ли не было сил, то ли всё тело болело от осознания, что пора в школу. Мама не стала настаивать, видя ужасное состояние дочери и написала учительнице, что Юля плохо себя чувствует. Мама принесла дочери её любимый яблочный пирог, но Юля лишь равнодушно посмотрела на него и отвернулась. Мама покачала головой и ушла на работу в цветочный магазин. Когда железная дверь захлопнулась, Юля выдохнула, перевернулась на другой бок и призадумалась. Сейчас наверное одноклассники шли в школу, а те кто жили рядом только завтракали и одевались. Ангелина Готье, дочь мэра, живущая в элитном коттеджном посёлке за городом, ехала в отцовском Роллс Ройсе, уже думая как вновь испортит Юле день, не зная, что она не придёт. Её лучшая подружка Женя Силина, приходящая раньше всех, наверняка была в школе и строчила Готье сообщение, что «нищебродки» нет. Ещё одна их подруга Надя Устинова, точно сидит дома, делая яркий макияж и снова опоздает. Два мальчика мажора Лёша Лукин и Сёма Царёв либо курили электронки у школы, либо выцепили какого-нибудь младшеклассника, решив разбавить свой досуг. Юля выглянула в окно, двоё мальчиков взрывали петарды, а бабушки на лавочках покрикивали на них. В её голове всплыло воспоминание как мажоры кинули ей петарду в капюшон. Всё обошлось и Юля не пострадала, но в капюшоне образовалась огромная дырка. Следом в голове мелькнула как на выпускном после четвёртого класса закрыли в туалете ресторана, где праздновали, и облили мыльной водой из ведра уборщицы. Тогда она простудилась, хоть и был конец мая. В первый день учёбы пятого класса, мажоры изорвали ей новые купленные тетрадки и выкинули рюкзак в грязь. Юля соврала, что упала. Родители всё поняли, но ничего сделать не могли. Это лучший Лицей в городе, и директор была заинтересована в учёбе этой гениальной девочке. Против мажоров никто не имел рычагов, они были золотой молодёжью Лебедкова, а за их спинами стояли родители — большие чиновники. Юле казалось, что она в клетке, выбраться из которой невозможно. Единственным решением было экстерном перейти в старшие классы, для умной Юли это не составило бы труда. Мажоры бы всё ещё доставали, но виделись бы они гораздо меньше, лицей бы тогда Юля закончила раньше, а все встречи с одноклассниками сошли бы на нет. До конца учебного года осталось четыре месяца. Нужно только потерпеть и скоро все закончиться. *** — Магия сильно поможет нам в... Ида знает о чем я. Ринд повернулась к Пилш, а та только опустила голову и кивнула. — Повелитель, а как вы собираетесь это контролировать? Я, разумеется, не преуменьшаю ваши возможности, но... — А ты знала, что гагат блокирует магию? — Эдгар резко прервал ученую. — Я же рассказывал тебе. Забыла? — Ах, точно, разумеется... Король взял книгу и начал листать страницы. — Если все пойдет по плану, то в течении месяца они уже будут у нас. В другой мир попасть пока невозможно, пока... Ида и Ринд переглянулись. — Ох, ждать совсем немного... — он захлопнул книгу, встал и направился к выходу. Ринд вышла за ним, а Ида бросила неуверенный взгляд на зеркало и пошла следом.