Мы чужие.

Только начал таять снег, с крыш свисали блестящие сосульки, с которых звонко капала вода, сегодня день рождение мамы. Плохое предчувствие скребло душу. Если пойду поздравить её, будет ли скандал? «Годы уходят, люди – не вечны» - сказал недавно дядя. Эти слова упорно не дают мне покоя. Отношения с родителями стали холодно отстранённые. Кивнув чему-то своему, всё же решила пойти. дом. Как всё же много чувств в этих словах. Я искренне привязана этому месту, не к людям здесь живущим точно. - Ты пришла. – грубый отцовский голос напугал. Блёклые глаза безучастно взирали на меня, будто он не знал кто перед ним или задавался неким вопросом, ответ на который не знал. Как давно мы виделись? Я уже не вспомню точной даты. - Да. К матери. Она в доме? – идея прийти сюда снова показалась не хорошей. На меня будто взвалилась каменная плита, придавила и вот-вот расплющит. О чём мне с ними говорить? Они смотрят на меня и не видят. К чему всё это? Не дожидаясь его ответа, развернулась. Мне здесь не место. Уйдя из дома, я добивалась того места в жизни которое хотела сама. Если честно, из чётких желаний было лишь не жить как скажут другие. Но дело в том, что кажется я до сих пор так и не знаю, чего именно хочу в этой жизни. В некогда родном доме я отчётливей ощущала свою никчёмность. Каждый шаг отдавался больным стуком в ушах. Почему-то набатом стучало сердце. Спину сверлил пустой взгляд. Пусть так! Неожиданно тишину разрывает надрывный женский крик: - Лиля, Беги! Окрик окатил ледяной волной. Я и так ухожу, но что-то заставило меня усомниться в правильности услышанного. Мама ненавидит крики. Она монстр, который давит морально. Резко развернулась чтобы увидеть, как в шаге от меня бегут родители. Мама так постарела, и папа какой-то другой. Дикий ужас на их лицах ввёл меня в ступор. В следующую секунду они со всей силы толкают меня вперёд, мы падаем, скользя по льду. Я не успела даже крикнуть, ледяные глыбы пронзили то место где я стояла. Лёд стремительно окрашивался багряным. Сосульки пронзили моих родителей. Как это могло произойти? На коленях ползу к ним. Как могли такие бесчувственные.. такие.. как они могли спасти меня. А отец, а мать.. у мамы же день рождение сегодня. Сегодня моя мама родилась! Они не дышат, мертвы. Этого.просто.не может.быть Сердце больно кольнуло и затихло. Я тоже? Как холодно. От чего же мне, так мучительно холодно? Я явственно чувствовала тяжесть тела, это такая смерть? Внезапно для себя распахиваю глаза. Детские руки с содранной кожей и поломанными ногтями судорожно сжимали ледяные цепи. Это мои руки сейчас закованы? Я точно ощущаю, как боль пронзает тонкие запястья. Когда тянули цепь, острые грани кандалов резали кожу. Грязная и неопрятная одежда, босые израненные ноги. лежала в отдалении от толпы людей. Постепенно приходили звуки, я оказывается до этого момента ничего не слышала. Множество голосов лезли в голову, но мысли всё никак не могли собраться, они складывались в непонятные картины. Вокруг царил хаос, между собой сражались люди. Одни явно были в форме, другие похожи на обычных жителей. Рядом находилась толпа скованных между собой существ. Они выглядят как демоны с крыльями, звериными рогами и ушами. Все разные и у каждого на лице ужас, явно ни одна из воюющих сторон спасением для них не являлась. Я была так же закована в цепи, по-видимому, посчитав мёртвой, меня отсоединили от остальных и бросили. Ничем хорошим пребывание здесь закончиться не может. Осторожно начинаю отползать в сторону домов. Оковы неприятно впивались в запястья, закапала кровь. Их нужно снять, но несмотря на тонкие ручки они не стаскивались. Долго возиться с этим мне не дали. Каким-то чудом не попав по лицу, меня хлыстнули по плечу. Прозрачная кожа моментально разошлась, потекла кровь, оковы соскочили. В диком ужасе я побежала. В след мне понеслось: - Убить! Да что б все эти твари передохли! Ему вторили другие голоса. Я бежала. Разум еще не принял реальность происходящего, но обречённость уже начинает сковывать сердце, что больной птицей падает вниз.