Найти свое "Я"

Программа снова вывела текущие показания развития экспериментального образца зародыша предакона. С тихим писком компьютер подсчитывал слабые, едва уловимые биения его крохотной, но уже уверенно борящейся за актив искры. Был ли я доволен этим? Не могу дать точного ответа. Если все получится с первого раза, это хорошо, а если экземпляр погибнет, я просто создам новый, учитывая свои ошибки. Буду ли я переживать о нем? Нет, ведь это просто неудавшийся эксперимент, каких уже было предостаточно. Я не могу сказать, что мои планы и догадки редко оказываются неверными или рушатся, вовсе нет. Я беру и начинаю все заново. Но уже не с нуля, а с опытом, который мне дала предыдущая попытка. Запрашиваю дополнительную информацию о составе раствора, в котором развивается зародыш и который укрепляет его слабые системы. Я давно привык пользоваться лишь одним манипулятором, и это уже не является для меня проблемой или трудностью. Если представить, поскольку на самом деле вероятность этого события равна приблизительно единице из десяти тысяч, что мне дадут выбор, вернуть второй манипулятор, но лишится огневой мощи или оставить все как есть, я точно не соглашусь на первый вариант. Такой, казалось бы, огромный недостаток очень легко компенсировать оборудованием. Уж с чем чем, а с этим проблем у меня не было никогда. Опутанный проводами зародыш вдруг вздрогнул, взметнув сквозь раствор пузырьки воздуха, которые лопнули наверху своеобразного инкубатора. Я продолжал всматриваться в зеленоватую воду ещё несколько минициклов, понимая, что это всего лишь простое сокращение систем, один, первый толчок жизни в этом существе. Темная лаборатория давно стала домом. Только здесь я мог спокойно... А, что в принципе?... Что я могу делать спокойно только здесь?... Я все делаю спокойно. Не важно, где я нахожусь. Будь то создание нового чертежа, чем я однажды занимался прямо на поле боя, попутно отстреливаясь от алозначных, или починка оборудования или корабля. Многие действия уже просто заточены до автоматизма. Заправка, подзарядка без ощущения отдыха, работа, отчёты для Мегатрона, работа, работа, работа... Другой жизни я не знаю, привык к этой. Вроде живой, а вроде дезактив. Я уже и сам не могу сказать точно. Я что-то вроде вычислительной машины, что никогда не ошибается, и все рассчитывают на нее, но не считают членом команды. Обидно? Мне нет. Обида — лишнее чувство. Эмоция, которая пропадет через какое-то время. — Эмоции — это слабость. Это возможность манипулировать тобой. В них нет никакой логики, а значит и смысла тоже. — я подошёл к иллюминатору, в котором тут же отразилась алая оптика. Я знал многих мехов и фем, павших жертвами эмоций. Отчаяние, заставляющее их цепляться за чужие активы, которые уже не спасти, глупо. — Никогда не подпускай никого к себе ближе, чем этого нужно. Такие связи делают слабыми даже самых сильных. — к кому я обращался? К зародышу предакона? Вполне возможно, что мне просто нужно было использовать голосовой модуль. — Даже меня. Рано или поздно ты останешься один. И ты должен принять это. Твой актив нужен лишь тебе, и больше никому. Всем важны лишь свои активы и удовлетворение потребностей. Отражение в стекле заложило целый манипулятор за спину, притушив свет окуляра. Было ли мне одиноко? Тоже мимолётное ощущение, такое же ненужное, как и многие другие. — Важно уметь, — продолжил я спустя какое-то время, — отбросить все ненужное, чтобы понять настоящие ценности актива. Я не стану перечислять их, ты должен дойти до этого сам. Приборы гудели точно также, только немного громче, подавая через трубки все необходимое для развития предакона. — Могу сказать лишь одно. Актив других не является такой ценностью. Актив других, это актив других. Многие умирали у меня на оптике, тщетно пытаясь спасти кого-то ещё. Хотя брось они товарища, выжили бы сами и смогли сделать ещё много хорошего. За стеклом иллюминатора начинался кислотный дождь. Я выключил верхний свет, и теперь мрак лаборатории рассеивал лишь мерцающий зелёный раствор в инкубаторе, панели приборов, чуть светящихся мягким белым светом и моя оптика. Алая оптика десептикона. Я — десептикон. Я был, есть и буду оставаться фиолетовозначным учёным. Кто-то может сказать "безумным", на что я опять же нисколько не обижусь. На продолжительность актива того, из чьего энергоприемника это вылетело, фраза не повлияет никак. Но сейчас я почему-то замер, как заклинание повторяя одну фразу "Я — десептикон." Я — десептикон. Едкие капли побежали по той стороне стекла, стекая вниз мутными дорожками или останавливаясь и скапливаясь небольшими шариками, в которых весь мир отражался перевёрнутым. Я — десептикон. Что значит это слово? Это значит, что я жестокий и равнодушный убийца? Это значит, что я достигну цели любым способом, не побрезговав замарать манипуляторы чужим энергоном? Дождь усилился, уже слышимо барабаня по иллюминатору, капли не скатывались, а разбивались о гладкую поверхность, разлетаясь мелкими брызгами. Мне показалось, что одна капля упала на мой манипулятор, который я неосознанно прислонил к стеклу, ощущая приятный холодок. Я вздрогнул, отдергивая ладонь, будто едкая жидкость на самом деле попала на чувствительный сплав. После внимательного изучения манипулятора и острых темных пальцев стало ясно, что ничего такого не происходило. Наверное уже что-то с нервной системой. Сейчас дозаправлюсь, и все вернётся в норму. Я не ушел от иллюминатора даже после этой мысли, продолжил стоять, наблюдая за то утихающим, то вновь набирающим силу дождем. — Я — десептикон... Что это значит?... Кто я? — вдруг негромко вырвалось из голосового модуля, я даже подумать ничего не успел. Взгляд окуляра опустился на черный манипулятор, на котором засыхал энергон многих роботов обеих фракций. Автоботы правильно выбирали наказание... Лишившись всех чувств и эмоций, я сначала был готов искать их хоть весь актив, чтобы ставить на них опыты, а потом я понял, какой это плюс для меня самого. Меня не останавливала жалость, сострадание к кому-либо, мне не мешала рационально думать злость, не сбивала с толку лесть и ложь, которую я очень быстро научился распознавать. Я мог беспристрастно стоять, смотря за ходом эксперимента и не морщиться даже мысленно от отвращения. Прямо посреди боя перестроить стратегию, что-то высчитать или просто переключиться на что-то другое, если оно было нужно. С другой стороны... Я оглянулся на инкубатор с зародышем предакона. Что я чувствовал, когда убивал ради того, чтобы он сейчас жил и развивался? Да, мне было жаль этих мехов. Нисколько. Значит я всё-таки хладнокровный убийца. Хладнокровный и равнодушный убийца. — Нет... Вовсе нет... Я учёный... — голос стал совсем тихим, я, ничего не понимая, поднял взгляд на иллюминатор. Возможно мне показалось, но оптика отражения хищно вспыхнула, а с манипулятора вновь капал мерцающий голубой энергон. Ты убивал. Признай. Не раз, и даже не два. — Они... Всего лишь подопытные... Это не ради меня... Ради науки... Наука требует жертв. Да и... Кого волновали активы уличных бродяг? Одним меньше, одним больше, кто заметит эту разницу? Один, два, а потом ты уже не мог остановиться, признай это. Десяток. Другой. Ты не замечал количества расходного материала. Мне определено что-то перемкнуло. Надо бы немного подзарядиться, чтобы не начать делать чего-нибудь нелогичного. Я снова не ушел от окна. Теперь эти мысли не давали мне покоя. И не дадут, пока я не найду точный ответ на свой вопрос. Так всегда, я так устроен. — Я... Десептикон. Учёный. Сенатор в прошлом. Убийца. — Нет. Я не убийца. Тогда я просто ошибся. — упрямо повторил я, перезагрузив линзу, чтобы убедиться в том, что отражение повторяет за мной движения. Столько раз? — Это... Просто неудачные попытки. Неудавшиеся. О них незачем вспоминать. Или я просто не хочу вспоминать про них, чтобы не начать сомневаться в своих действиях. Меня не огорчают эти неудачные попытки, но и не радуют победы. Мной невозможно манипулировать, но даже если я захочу, я не смогу сделать что-то в угоду кому-нибудь. Мне не получится соврать, но я и сам не могу сказать неправду. Я своим манипулятором буквально возродил вид предаконов, вымерший много тысяч звёздных циклов назад, но я даже не рад этому. Мне без разницы. Жив он или уже дезактивировался, не выдержав условий. Выживет или не перенесет нагрузок. Если будет нужно, я просто создам новый образец. И все начнется сначала. И мне снова будет безразлично, получится ли в этом раз. Снаружи отдаленно громыхнул гром, и приборы мигнули, на милицикл погрузив лабораторию практически в полную темноту. Я только сейчас заметил, что низкие тучи полосовали на мелкую сетку зигзаги молний. Это было... Как обычно. Просто молнии. Просто гроза. Каких много, и сколько ещё будет на этой планете. Но сейчас это явление... Завораживало? Я снова приложил манипулятор к стеклу. Теперь создавалось ощущение, что мы с отражением держим друг друга за руку. Молнии, не переставая и не останавливаясь ни на секунду, били прямо в рыжую пустыню поверхности планеты. Неумолимо. Неустрашимо. Они — хозяева этого мира. Мимолётные, но грозные. Они были... Красивыми? Да. Они были красивыми. Также, как и далёкие гулкие отзвуки грома. И эта гроза... Отдавалась чем-то в искре, заставляя ее биться в ритме грома. Мне... Нравилась эта гроза. Именно нравилась. Конечно, грозы здесь явление частое, даже очень, но эта была особенной. Она... Будто была началом чего-то нового. Разящие как стрелы, узкие белые изгибы молний, то гулкий, то глухой раскат грома, проникающий до моих аудио даже сквозь обшивку корабля... Они сжигали прошлое дотла. — Просто отпустить... Не забывать, но отпустить... — пробормотал я, окончательно запутавшись в мыслях. Я... Шоквейв. Мех, слишком бурно реагировавший на все раньше, за что и поплатился. Я тот, кто пытался отвергнуть это прошлое, полностью окунувшись в работу. Это естественно получилось, но вот надолго ли?... Что я сделал, сделав вид, что забыл про то, кем был раньше? Я выпустил из недр искры того, кого боялся сам, и больше не смог контролировать его. Я стал... Наблюдателем, что молча стоял в стороне, у стены разума, оттесненный рвущимся вперёд учёным с манипулятором, забрызганным энергоном. Ещё одна вспышка. Белая, как самый чистый лист. Но с него мне уже не начать... Слишком многое я позволил самому себе. — Я... Шоквейв. И я буду беречь то, что уже создал, чтобы не пришлось идти на новые жертвы для достижения целей. Я медленно подошёл ближе к инкубатору. — Хотя знаешь... Я глянул на иллюминатор, за которым бушевала стихия. — Чужой актив, не всегда просто чужой актив.