Энид и микрозаймы

Уэнсдэй с легким раздражением поглядывала на Энид, что нервно ходила по комнате, попутно что-то записывая в блокнот, розовый цвет которого буквально мог бы ослепить кого угодно. Светлые волосы девушки были аккуратно растрепаны, глаза красные, и Аддамс боролась с желанием задать вопрос, еще сильнее боролась с желанием подойти, и максимально сильно боролась с желанием коснуться блондинки. После всего случившегося в школе они очень сблизились, Уэнсдэй доверяла этой сумасшедшей, но самым пугающим были непонятные, до отвратительного приятные чувства внутри от взаимодействия с ней. От ее смеха, ее взглядов и ее касаний, внутри кареглазой взрывались фейерверки, однако снаружи ни один мускул на ее лице не дрогнул бы, и не выдал эту… симпатию….? Нет. Она могла бы почувствовать что-то к… Монстру, убийце, маньяку, чудовищу — что подтвердилось совсем недавно. Но теперь, в сравнении с тем, что она чувствовала, прошлый опыт казался лишь смешным самообманом и слабостью. Ошибкой. Но Энид? Этого просто не могло быть, ведь она такая… В этот момент розовый блокнот, грозящий будущей слепотой, с треском ударился о стену, падая на пол. Блондинка с остервенением пнула его, он проскользнул по деревянному полу, ударился о ножку кровати и оказался на стороне Уэнсдэй, что ошарашено взглянула на свою раздраженную подругу. Рука сама потянулась к блокноту, но девушка тут же ее одернула, услышав очень громкое и протяжное «НЕ ТРОГАЙ» блондинки, что в секунду оказалась рядом, бросила его на свою половину и села на кровать Аддамс, тяжело вздыхая. — Энид, личное пространство, — спокойно произнесла Уэнсдэй, и ее голос дрогнул, что было заметно только для нее самой. Запах блондинки ударил в нос, заставляя спину девушки покрыться мурашками. Кареглазая встала, смотря на немного растерянную соседку, что осталась сидеть и наблюдала за ней, смотря снизу вверх. — Не знаю заметила ли ты, но я… иногда действую импульсивно. — Энид резко вздернула вверх руки и стукнула ими по своим коленям. — Правда? — саркастично спросила Аддамс, приподняв бровь. — Правда. — Девушка кивнула, и Уэнсдэй с трудом сдержала смешок. — Посмотри в окно. На улицу. Аддамс помедлила, с прищуром рассматривая подругу, пухлые губы которой вдруг растянулись в улыбке. Она заметно нервничала, перебирая пальцами подол вырви-глаз-ядерно-зелёной кофты. Тяжело вздохнув, девушка уверенными шагами подошла к своей стороне окна (увидеть что-то из-за цветных наклеек Энид с ее стороны было трудновато), и замерла. Аддамс сжала руки в кулаки, спина вся ее напряглась, а рот чуть приоткрылся. На всей территории небольшого сада, словно экспонат в музее или статуя, стояла огромная чёрная гильотина. Девушка медленно развернулась, чуть вздрогнув, потому что блондинка уже стояла рядом с ней, держа руки за спиной и покачиваясь на носках, ожидая ее реакции. Она всегда была так очаровательно красива? — Энид… Это что? — глупейший вопрос вырвался из ее уст быстрее, чем она успела подумать, но с этим голубоглазым недоразумением она всегда вела себя странно. — Очевидно гильотина, Уэнсдэй, — улыбнулась та, чуть склонив на бок голову. — Тебе нравится? — Зачем? — прозвучало грубее, чем хотелось бы, но Энид, казалось, не придала этому значения. — Ты была в плохом настроении, — она взяла небольшую паузу. — Ну, в еще более скверном настроении, чем обычно. Избегала меня. — Аддамс только открыла рот, чтобы ответить, но Энид быстро коснулась пальцем ее губ, и та замерла, заткнувшись. — Даже не смей отрицать. Ты бегала от меня, и я подумала, что, возможно, чем-то тебя обидела. Поэтому… Сюрприиииз! — с улыбкой воскликнула она, и Уэнсдэй тяжело вздохнула, все еще чувствуя ее прикосновение. Черт… Внутри разлилось тепло, ей захотелось обнять девушку, и что самое страшное — улыбнуться ей. Ей и только ей, оставив это в строжайшем секрете. Она бы предпочла быть заживо похороненной, если бы хоть кто-то узнал, что она вообще умеет улыбаться. — Спасибо? В этот момент блондинка обняла ее, но Уэнсдэй не смела пошевелиться. Руки лежали по швам, и ей казалось, что если она снова подпишется на эту близость, то ее будет уже не спасти. Энид сделала шаг назад, и все тело кареглазой обжог холод. Аддамс заметила грусть в голубых глазах, но та искусно пыталась скрыть ее за улыбкой. — Почему ты нервничала? — Уэнсдэй бросила быстрый взгляд на часы. — Пять минут назад? Энид неловко почесала затылок. — Нууууу… Возможно я взяла кредит. Уэнсдэй бросила на нее суровый взгляд. — Много кредитов. — быстро добавила она. — Большую сумму мне не одобрили, и я нашла выход — множество микрозаймов. — Энид истерично усмехнулась. — Я пропустила все сроки, и в школе скоро будут коллекторы. Девушка закрепила фразу своей фирменной улыбкой, и глаз Уэнсдэй так и норовил начать нервный тик. — Энид…. — девушка вскинула голову к потолку и протяжно, тяжело вздохнула. — Зато какая гильотина, Уэнсдэй! А? Там внизу золотая табличка с твоим именем, можем спуститься и ты рассмотришь ее поближе. — Боже… Больше никогда не делай ничего подобного. Плечи блондинки опустились, а улыбка с лица стерлась. Взгляд перестал быть просто грустным и перерос в обиду. Она резко развернулась, и ушла на свою сторону. Уэнсдей почувствовала себя свиньей. А чувствовала она себя так очень редко. Буквально никогда. Собравшись с силами, Аддамс подошла к девушке, которая обиженно на нее обернулась. — Это было импульсивно и глупо, но гильотина мне нравится, Энид. Было видно, что блондинка изо всех сил сдерживает улыбку. Она умела мгновенно прощать, и это то, чем Уэнсдэй восхищалась. Девушка в целом восхищала ее. Она пробралась под кожу Аддамс, заняла ее сердце и мысли. И кареглазая, мозг у которой совершенно предательски отключился, позволил ей, потерявшей контроль, оставить быстрый поцелуй на щеке Энид. Та вздрогнула от неожиданности, глаза ее округлились, а рот приоткрылся в шоке. Уэнсдэй отрицательно мотнула головой, с трудом соображая куда бежать, не понимая, какого черта она сейчас сделала. Девушка была похожа на испуганного зверька, загнанного в клетку, но Энид знала ее, и знала хорошо. — Уэнсдэй… — прошептала она, и сделав несколько смелых и широких шага вперед, заключила подругу в объятия, прижимаясь щекой к ее щеке. — Это так много значит для меня, ты даже не представляешь. Аддамс с замиранием сердца выдохнула, обняв девушку в ответ, чувствуя, как сердце Энид быстро и бешено стучит в груди в такт ее собственному. Девушки одновременно чуть отстранились друг от друга, совсем немного, чтобы обменяться взглядами, и найти ответы на вопросы, которые мучили их обеих. В этот момент в дверь постучали, и прозвучал разъяренный голос директора: — Энид! Уэнсдэй! Живо в мой кабинет! — Коллекторы… — обеспокоено произнесла блондинка, не отрывая взгляда от двери. — Я всё решу, — твердо ответила Уэнсдэй, направившись к двери. Она обернулась, и теперь взгляд Энид был ей понятен. Всё это время ответ был на поверхности. Блондинка чувствует то же, что и сама Аддамс, и им предстоит долгий разговор.