С Днем Рождения, Чонгуки

В его глазах догорали последние искры. С его губ слетали последние вздохи, а грудь его тихо, уже почти невидимо, вздымалась. «Больно…» Несмотря на множество людей вокруг, которые что-то кричали.. что-то, что юноша уже не мог разобрать. Звуки смешались во едино и давили, давили собой на последние крупицы сознание. «Холодно…» В голове туман. Изредка всплывали чьи-то образы, однако юноша уже не помнил, кто эти люди. Близкие ли, что не бросали в трудные минуты, семья, что всегда была рядом… а может и враги, что воткнули свои острые, задолго до этого наточенные ножи. «Одиноко…» Звон в ушах все никак не стихал, а боль лишь становилась сильнее и сильнее с каждой секундой. Грудная клетка сжималась словно под прессом, а ребра сильнее впивались в органы. Хотелось кричать. От боли. Страха. Непонимания. От всего. Однако тело не слушалось: лежало недвижимым пластом и не подчинялось командам сознания, словно оно существовало уже само по себе. «Что… случилось?…» Приложив все последние силы, юноша приоткрыл правый глаз. Мыльным взглядом было сложно различить все вокруг, а полицейская мигалка нисколько не помогала в этом… «Стоп… полицейская мигалка?…» И вправду, все вокруг было окрашено в красно-синий цвет, а глаза болели из-за постоянного мигания света. Постепенно сознание возвращалось, а с ним и недавние воспоминания. Собственный смех. Телефон. Ослепительный свет. Боль. Тьма. Картина произошедшего постепенно складывалась воедино. Но не ясно было одно.. «По…почему я все еще лежу… на асфальте?..» Вокруг было множество людей, но никто из них не подходил к юноше. Никто. Все словно не замечали его: стояли или же проходили рядом, даже не посмотрев, словно… Его не было. Но он был. Точно был! Как еще можно было объяснить всю боль, что он чувствовал сейчас… Или же… «Вставай, — в голове его раздался четкий и холодный голос». Юноша не понимал откуда он исходил и кому принадлежал. Это был не его собственный или же просто знакомый голос. Он был пропитан властью и словно подчинял себе все твое существо: от одного лишь слова хотелось вмиг подняться, выполнив приказ. Однако юноша даже не шелохнулся. «Не могу…» Боль все еще окутывала его тело, не позволяя двигаться. «Можешь, но не хочешь этого признавать». Юношу смутила последняя фраза голоса. Что это значит? Не хочет признавать? Его только что сбил автомобиль! У него точно сломаны пара тройка костей! Если не больше. «Не могу, — более уверенно сказал про себя он». На это таинственный голос лишь недовольно цокнул. Повисла минута молчания. Каждый думал о своем. Но вдруг этот голос вновь раздался. «Тебе стоит попрощаться с ним». Что? С кем? Зачем? Все эти вопросы видали в голове юноши, оставаясь без ответа. «Если хочешь ответ, встань». Голос продолжал стоять на своем. Он давил. Казалось, что холод лишь усилятся и усилятся с каждым его словом. «Я. Не. Могу! — прокричал у себя в голове юноша». Он тоже уже был знатно раздражен. Кому принадлежал этот чертов голос, и почему этот… человек? Не понимает настолько простых вещей. Послышалось нечто похожее на рычание. Обладатель голоса закипал. Холод усилился. Казалось было уже некуда, но с каждой секундой и меньше становилось лишь холоднее. Когда он достиг своего пика, голос вновь раздался. «….. не может чувствовать боль…». Голос еле разборчиво шептал, отчего первых слов юноша не расслышал. С первого раза. Голос повторил уже громче, переходя даже на крик. «Мертвец. Не может. Чувствовать. Боль!» Вдруг все существо юноши сжалось. Адская боль пронзила каждый сантиметр его окровавленного тела, а душа словно разорвалась на тысячи кусочков. Одно мгновение. Пара слов. Конец. Все смешалось в одну кучу: звуки, свет, боль, цвета, холод и… пустота, как ни странно. Пустота, что собой заполнила все вокруг. Пустота, что заполнила собой все внутри юноши. «Что?…» «Ты мертв, дата смер….» Далее он не слушал, что говорил ему голос. Он встал. О какой боли идет речь, когда он… он… Юноша не мог поверить во все происходящее. «Как? За что? Почему?…» Он огляделся по сторонам пустым, серым взглядом. А какой еще может быть у человека, лишенного в одно мгновение всего? Вскоре он нашел, то что искал: его искалеченное, окровавленное тело лежало на асфальте, накрытое какой-то то ли тканью, то ли пакетом, не суть важно. После его взгляд стал скользить по людям, что окружили место происшествие: кто-то, твари, снимал его труп и полицию со скорой на видео и фотографировал… кто-то с ужасом все это обсуждал… были даже те, кто плакал. Плакал из-за смерти совершенное незнакомого человека… Кто-то же просто заглядывал и проходил мимо. После его взгляд переместился на полицию со скорой, что стояли чуть поодаль от него. Такая же куча людей, отличавшаяся лишь особой униформой. Юноша стоял посреди дороги. «И что же теперь?» Он еще раз оглядел все вокруг, как вдруг на его плечо упала капля. Дождь. Постепенно он стал усиливаться: капля за каплей летели с черного ночного неба на холодный асфальт, смывая остатки случившегося. Голос исчез, юноша боле не слышал его, стоило только встать. Присев на корточки, он обнял себя за плечи и заплакал. Плакал он, как ребенок: навзрыд, громко, но… никто из живых его не слышал. Его больше нет. Нет. Он тихо, почти шорохом просил прощения у каждого близкого, родного, за неаккуратность, невнимательность, беспечность. Его слёзы смешались с дождем и быстро текли по его щекам. Ему было больно, хотя самой боли он ощущать не мог. Вскоре он подскочил с места и в ужасе стал искать что-то. Он кружился, оглядываясь по сторонам, и вскоре его взгляд зацепился за нужное. Он быстро подбежал к небольшой кучке всего: на асфальте некрасиво размазался торт, его коробка была разодранна и лежала так же неподалеку. Он стал истерично пытаться собрать торт воедино, но ничего не поддавалось. Руки напросто проходили сквозь десерт. «Нет… нет, нет, нет, НЕТ! Прошу! Пожалуйста! Соберись!» Он кричал, рыдая над остатками торта и его коробки, а после вновь подскочил. Оглядев все рядом, он заметил небольшую открытку, что выпала из коробки. Он подполз к ней и постарался взять, то снова не вышло. Тогда он наклонился, обняв себя за плечи, лбом уперся в нее и заплакал еще больше. Он сжался над ней калачиком, стараясь то ли укрыть от дождя, то ли прижать к себе как можно ближе. Неизвестно, сколько он еще провел в таком положении, но спустя время он… исчез. Боле не осталось и следа от случившегося в ту ночь, кроме одной маленькой открыточки, что так и лежала на асфальте, на которой красовалась каллиграфически выведенная фраза: «С днем рождения, Чонгуки~! Люблю тебя!»