My Valentine

Хван Хёнджин сидит в темноте, трясущимися руками держит телефон и не может выбрать, какое же первое слово он напишет. Гирлянда мягким жёлтым светом рассеивает темноту, но даже её свет не спасает Хёнджина от растущего напряжения в груди. Стелющиеся благовония своим привычным парню запахом так же не успокаивают. На душе паршиво, мерзко и тошно. Сравнимо с чувством, когда ты достаёшь клок волос из стока. Тут так же, только этот клок где-то внутри тела парня. Застрял между рёбрами и своими щекучущими волосинками мерзко проходится по ним. Судорожно выдохнув, Хван всё-таки начал медленно перебирать пальцами по дисплею. Первым, что он написал, стала дата — 14 сентября. ***

14 сентября. Первые признаки остановки моего сердца. Тахикардия

Я стоял и мёрз как собака, пока ждал Джисона. Напялить на себя найки и теннисные носки явно было плохой идеей. Отвратительный холодный ветер продувал насквозь недавно купленную плюшевую толстовку, шапку из эстетических соображений я оставил дома, а осень во всю давала о себе знать. Пальцы замёрзли докрасна, а этот сын Иуды всё так же не думал появляться, даже спустя десять минут от своего крайнего сообщения. Его «вылетаю» стало бы последним, что ему довелось написать, если он не явился бы в ближайшие две минуты. Хотя я был уверен, что даже если я убью его, он найдёт как из ада написывать мне. Хёнджин улыбнулся себе, представляя, что сразу же после этого злосчастного «вылетаю», будет красоваться сообщение «спускаюсь к восьмому кругу ада. Жди селфи с моим папашей» и ещё чуть позже прилетело бы дополнение «О чёрт, твой тоже тут. Скинуть фотку?». На мгновение ему стало легче, но он всё же продолжил писать. В момент, когда я уже развернулся и собрался идти в универ, из-за угла на дикой скорости выбежал Джисон (если человек превышал восемьдесят киллометров в час, его оштрафуют или занесут в книгу рекордов?). Красный как помидор, он оглядывался и смог остановиться только когда был настолько рядом со мной, что чуть своим носом не впечатался мне в подбородок. — Ты нормальный? Что случилось? — Хёнджин хоть и мечтал засыпать оскорблениями друга, но сейчас явно был не самый подходящий момент. — Ебучая. Собака. Соседей, — После каждого слова парень делал глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание. — Они не закрыли Лорда в вольере, а я вышел на улицу с бутербродом, потому что спешил к тебе. И это чудовище побежало за мной, — Хан облокотился на стену закрытого магазина. — Отцепился только когда я кинул ему свой завтрак, — Он печально вздохнул. — Ну ничего, я всё равно пока убегал успел половину съесть. Хван потерял дар речи. — Ты умудрился есть пока за тобой гнался чёртов алабай? — Ну да, — Джисон пожал плечами. — Не оставаться же голодным. Ему действительно было важнее поесть, чем отдать желаемое помешанному на колбасе и огурцах Лорду. Безусловно хороший пёс, но его замечательность ловко компенсируется его ебанутостью. И так, спустя двадцать минут от начала пары, наше фееричное дуо соизволило появиться в кабинете. Я как всегда сел возле окна и наблюдал за прохожими, бегущими студентами и опадающими листьями. Слишком уж холодная осень выдалась в этом году. И даже батареи не согревали моё, почему-то, необычно тревожное сердце. Обед прошёл в столовой, и я как всегда смеялся с возмущений Джисона и ощущал на себе неловкие взгляды Ёнбока, стоящего в очереди. — Господи, ну почему я не взял с собой чёртову жрачку из дома, обязательно теперь давиться этой харчей? — В остоумных выражениях Джисон потребности никогда не испытывал. А вот Хёнджин явно страдал от профицита такого количества возмущений в своей жизни. Парни сели друг напротив друга: Джисон — чтобы портить аппетит Хвану, Хёнджин — чтобы не хотеть есть из-за лица Джисона. — Купи себе пирожок и сок, и прекрати ебать мне мозги. — Я по-твоему денег в избытке имею? — Хан скептически провёл вилкой по клейкой субстанции, которая когда-то гордо росла под солнцем и именовалась рисом. — Ладно, надеюсь у меня не случиться заворот кишок. — Нет, — Хёнджин взглядом выловил Ёнбока в очереди и в знак приветствия держал с ним зрительный контакт, пока тот смущённо не отвёл взгляд. — Тебя просто пронесёт. — Спасибо дружище за то, что желаешь мне понос, вот за это я тебя и люблю, моя надежда и жизненная опора, — Хан триумфально тряс кулаками, вполголоса произнося свою речь. Рядом с ними давно никто не садился на обед, потому что своими разговорами и мерзкими шутками они портили аппетит почти всем. — А ещё я уверяю, этот Феликс по уши в тебя, поверь мне, — Слава господу, что Джисон наклонился ближе и понизил тон, когда говорил это. Как только Джисон отодвинулся от парня, над головой ребят прозвучало робкое: — Я подсяду? Ли Ёнбок или же Феликс собственной персоной. Такому ангелу трудно отказать. — Конечно, — Ответил Хёнджин, Хан просто кивнул, недовольно пережевывая белую массу и показательно чавкая с открытым ртом. — Какой же ты мерзкий, — Устало протянул Хван. Феликс хихикнул, присаживаясь к Хёнджину. Обед как обед, ничего интересного по сути не было. Хотя возможно я забыл что-то, потому что ситуацию, которая произошла позже, я прокручивал в голове тысячи раз. Литературный клуб, прямо как в той, когда-то популярной игре. Помню, когда она была на слуху Джисон все уши прожжужал мне про неё и как же он плакал когда повесилась его любимая героиня. Не помню имени, но это и не важно. Важно другое. И это другое зовут. Хотя нет, лучше начну сначала. После ещё одной пары, нас, слава Ра, отпустили. Было четыре вечера на часах, а это значило, что в литературном кружке потихоньку начинают собираться люди. И я не стал исключением. Почти никого не было, если не считать меня, всего трое человек: Джихё, Карина и Ёнджун. К счастью в тот день Ёнбок не пришёл, иначе я бы однозначно раздробил его маленькое, трепещущее сердечко до стеклянной крошки. И молотком, которым я бы совершал это преступление был бы он. Когда преподавательница разливала кипяток по кружкам он постучал и после осторожно вошёл в кабинет. Нет, он не был зажатым или испуганным, его появление идеально вписалось в спокойную и расслабленную атмосферу того дня. — У нас новенький, — Радостно объявила Бэ Сынкван-щи. — Как тебя зовут? — Ли Минхо. — Минхо, возьми себе понравившуюся кружку с того стола, — Девушка махнула рукой в конец кабинета, не отвлекаясь от наполнения чашек. — Хорошо. Парень пару секунд подумал, после чего взял в руки голубую чашку. Чёрт, мою любимую чашку! После конечно той, которую я в тот день держал в руках! Рядом со мной было пустое место, так как оставалось неизвестным придёт ли Феликс, поэтому Минхо сел рядом. — Что обсудим сегодня? Минхо, есть что-то, что бы ты хотел обсудить? — Спросила Сынкван-щи очень вежливо и деликатно. — Не думаю, — Ответил парень. — Я бы хотел послушать. Преподаватель кивнула, и спросила Харина, который явно хотел что-то сказать. — Я хотел бы обсудить «Над пропастью во ржи». Хёнджину казалось, что у него на лбу выскочила венка от напряжения, пока он поглядывал боковым зрением на чертовски красивого-нового-соседа-сбоку-Ли-Михно и слушал о том, как Харин расхваливает эту помойную, по мнению Хёнджина, книгу. — Так ребят, а вы что думаете об этой книге? — Переоцененная херня, — Хёнджин ляпнул быстрее, чем успел подумать. Пора заканчивать их многолетнюю дружбу с Джисоном, а то скоро Хван окончатель прирастёт к этому ходячему Армагеддону и станет таким же идиотом. А кто-то ведь должен хоть иногда отвечать за мозг в их тандеме. Минхо, который до этого сидел с довольно скучающим выражением лица, удивился и перевёл взгляд с Харина на Хёнджина. Мне так страшно было опозориться перед таким красавчиком прямо в первый день почти знакомства. Я ведь даже не знал его, так какого чёрта?! — Почему же? — Спросила Сынкван-щи. — Ну, мне кажется что это неимоверно скучное, слегка противное и сырое произведение. Харин, не в твой огород камень, но с моей субъективной точки зрения, эта книга несправедливо расхвалена и мелькает почти во всех списках подростковой литературы, с пометкой «обязательно к прочтению». И все хвалебные рецензии с восторженными одами мне показалось супер лживыми после прочтения этой книги. «Книга про каждого из нас»? Враньё, как вообще можно заявлять такое в рецензиях, когда ты не знаешь лично восемь миллиардов людей. Я был так взбешён, когда читал эту писанину, что мне просто хотелось рвать и метать. Возможно я просто слишком поверил хвалебным отзывам и здесь сыграли роль неоправданные ожидания, но по моему мнению эта книга совсем не заслуживает той славы, которая у неё есть. Хёнджин наконец-то смог остановить себя только после того, как понял, что в лёгких заканчивается воздух и последние предложения больше похожи на битбокс, чем на монолог. Какого хрена тогда вообще происходило? Я до сих пор хочу придушить себя тогдашнего. Желательно прямо на глазах у Минхо. Чтобы он знал, какой я идиот. Это же так стыдно, я из-за его внимательного взгляда ни вдохнуть не мог, ни выдохнуть пока рассказывал. Ещё и пальцы себе чуть ли не выкручивал от волнения. — Если честно, я тоже не лучшего мнения о «Пропасти во ржи», — Сказала Сынкван-щи. — Тоже никогда не любила её, но Харин, это совсем не значит, что книга не должна нравиться тебе. Поэтому не переживай из-за этого, ты в праве любить то, что хочешь. Мы должны любить то, что любим, не смотря на чужое мнение. Все согласно закивали головами. Хёнджин лениво кивнул, но он никогда не соглашался с подобными высказываниями. Это была совершенно не правильная формулировка. А возможно я просто бесхребетный, раз чужое мнение может повлиять на мои чувства. Если например я увижу конструктивную критику про книгу, которая мне понравилась, с большой вероятностью она перестанет мне нравится. Разве это не обычное дело? А по окончании нашего кружка, когда все уже выходили из кабинета, ко мне подошёл он. — Давай добавим друг друга в инсте или какао-толке? — Спросил Минхо Хёнджина. Тот застыл на мгновение, после чего согласно кивнул. — Давай в какао, мне там удобнее, — Хёнджин достал телефон. — Мне если честно тоже, — Улыбнулся Ли. Я был действительно удивлён, что он попросил номер именно у меня. Я ведь выглядел как дурак! Разве мог я заинтересовать кого-то своими высказываниями? Оказалось что мог. Они обменялись номерами, после чего Минхо быстро исчез, извинившись за то, что ему пора. Этим вечером от него пришло сообщение, с которого я и буду вести отчёт о продолжительности своего тяжёлого и всеми фибрами души ненавистного мною диагноза, под названием «любовь», как люди считают года от Рождества Христова. « — Твой монолог про нпвр был супер хорош, я в восторге. Боюсь только, что теперь тот парень сожжёт это книжное отродье.» Да, наверное с этого момента всё и пошло под откос.