Обещание

Это случилось четырнадцать лет назад, тогда я был лишь маленьким ребенком и не мог ничего изменить. Когда мне было семь лет, мы с папой и мамой переехали в старый дом в районе Канто, префектуре Тиба. Дом был ветхий, но двухэтажный, с двориком, за пределами которого начинался густой лес. Атмосфера так и располагала для зарождения разных историй-слухов о лесных жителей, духах и призраках, которые якобы обитали в тех местах. Детишки любят подобные байки, и я не был исключением, поэтому в первый же день отправился в лес на поиски хоть кого-то, не похожего на нас. В глубине леса росли самые разнообразные деревья, пели невиданные мной доселе птицы, один раз вдалеке я даже приметил зайца, но больше всего меня поразили размеры ветвистых зеленых дубов, корни которых были в пару метров и выходили из-под земли так, что приходилось немало потрудиться, чтобы перелезть через них. Правда, уже через два часа мне пришлось вернуться домой с «пустыми» руками, так как полил проливной дождь (дорогу назад я еле отыскал, из-за чего изрядно промок). Каждый последующий день я уходил в лес, надеясь, что местные слухи не совсем были вымыслом. Мама сетовала и просила не забредать далеко, играть рядом с домом. Я убеждал ее, что буду осторожен, но при первой же возможности вновь отправлялся на встречу с приключениями. И вот однажды это случилось, правда, я не сразу это понял. Перелезая через повалившееся дерево, я случайно очутился на небольшой полянке, покрытой мхом и окруженной высокими деревьями. Почти в центре сидел мальчик примерно моего возраста и смотрел на затянутое облаками небо. — Привет, — поздоровался я. Мальчик ошарашенно взглянул на меня, и тотчас убежал куда-то в кусты, не сказав ни слова. Он выглядел… странно. Я не успел толком его рассмотреть, но приметил, что у него были красивые каштановые волосы, кончики которых мило завивалась. А из головы торчали небольшие темные рога. Но больше всего меня зацепили его глаза – яркие и красные. На следующий день я вернулся на то же место в надежде встретить незнакомца. И не зря – он был там. Сидел под деревом и играл с какой-то куклой. Его глаза были небесно-голубыми. Услышав шорох, он обернулся, выражение его лица стало беспокойным. А глаза снова окрасились в красный. Тогда мне показалось, что он просто испугался меня, но какова были причина этому? Неужели я такой страшный? — Не бойся меня, — тихо произнес я, высовываясь из зеленого колючего куста. Шатен в недоумении смотрел на меня, делая шаг назад. Он приготовился бежать. — Не убегай, — осторожно попросив, я сам отступил на шаг назад, — я не сделаю тебе больно. Мальчик неподвижно и долго смотрел на меня, не произнося ни слова. Затем он все же немного двинулся вперед, все еще с опаской поглядывая. — Кто ты? — Меня зовут Ивайзуми Хаджиме, я недавно переехал в дом неподалеку, — с улыбкой ответил я, — а тебя как зовут? — Ойкава… Тоору, — с запинкой произнес малыш, немного смущаясь. Вот так я и познакомился с удивительным не человеком, который изменил мою жизнь. Тоору был из древнего рода некоего божества, которому когда-то покланялись люди. Сейчас же все изменилось. Люди забыли эту традицию, эту историю и род Ойкавы стал для них чем-то вроде монстров, которых безжалостно истребляли. Та же участь постигла и его родителей, однако перед своей смертью они смогли уберечь свое дитя, спрятав в этом одиноком лесу. Из последних слов его родителей Тоору запомнил лишь их предостережения насчет людей. Мама и папа настрого велели ему не сближаться с ними – от людей одни беды. Поэтому мальчик всячески старался избегать их, он боялся. Я приходил к Ойкаве почти каждый день, мы вместе играли в куклу – его любимую игрушку – или сражались на маленьких деревянных мечах, словно рыцари. Кукла представляла собой некое подобие рыцаря или солдата с мечом в руке. Таким образом, мы подружились, и я стал первым и единственным другом для моего Бога. Цвет глаз шатена больше не менялся на красный. Но нашему совместному счастью не суждено было длиться вечно. Спустя, примерно, семь месяцев мои родители нашли недорогую квартиру в центре префектуры Киото, регионе Кансай. В тот вечер я сбежал из дома и всю ночь провел с Тоору в лесу. Мы лежали на траве, смотрели на звезды и мечтали.… Мечтали о том, как жили бы вместе в одном большом доме. Все бы делили на двоих. Завтрак, обед, ужин, прогулки, постель. Радость, невзгоды. Мы преодолевали бы все трудности, что вставали на нашем пути. Вместе. Мы поклялись друг другу… А затем я уехал, оставив его одного. В моей памяти навсегда остался запечатлен тот день. И его алые глаза, наполненные слезами. Понимаю, он не хотел отпускать. А я не хотел уходить. Но тогда я был ребенком, у меня не было иного выхода. Но я никогда не забывал своего первого друга. Когда я вырос, Тоору заполучил новое место в моем сердце. Место любимого человека. Я не мог больше нормально существовать. И только через четырнадцать лет я смог вернуться сюда. В это покинутое людьми место. В этот старый, но наполненный своей сказочной историей, лес. За долгие годы лес изменился, разросся еще шире и выше. Я не сразу смог отыскать заветную тропинку, ведущую к поляне – она покрылась маленькими сиреневыми и желтыми цветами, поднялась, образовывая небольшую горку, по сторонам которой выбивались из-под земли тонкие корни. Конечно, было наивно полагать, что встреча повторится, но я продолжал упрямо взбираться вверх, иногда спотыкаясь о камни или корни. Добравшись до верха, я оглядел поляну, которая, на удивление и радость, почти не изменилась, только мох и трава стали гуще. Вокруг, как и прежде, росли кусты с малиной и еще какими-то красными ягодами, могучие дубы, клен и пахучая облепиха. От деревьев всегда в воздухе витал аромат чего-то сладкого и медового, а от травы приятно пахло весенней свежестью. Только здесь была такая особая атмосфера. Как же приятно было ощутить ее вновь. Присев на траву, я устремил свой взгляд на бескрайнее небо, которое мягко окутывали белоснежные облака, похожие на вату, и кроны ярко-зеленых деревьев. И ждал, пока не раздался долгожданный шелест кустов. Улыбка возникла на моих губах, и исчезла, когда донесся знакомый, но весьма недобрый голос. — Убирайся прочь, человек! — грозно воскликнул голос. — Немедленно! Я обернулся. Передо мной стоял повзрослевший Ойкава, с теми же каштановыми волосами и рогами, торчащими из головы. Алые глаза сердито сверкнули. Молча встав, я подбежал к шатену, резко сжав того в объятиях. — Тоору, прости! Я не должен был уезжать. Но теперь все будет иначе. Заглянув в алые глаза своего друга детства, я увидел в них лишь... ненависть. — Кто ты? — рассерженно спросил юноша. — Ты меня не помнишь, Тоору? Рогатый лишь поджал губы, а затем язвительно усмехнулся. — Впрочем, не важно. Убирайся, это мое место. Иначе я убью тебя, — сердито проговорил тот, отстраняясь. — Тоору, ты не помнишь меня? Я настойчиво повторил свой вопрос, доставая из кармана маленькую куклу — ту самую, в которую мы играли, будучи детьми. — Как же не помнить, — Ойкава закусил губу, глядя на куклу, — ты тот, кто пообещал никогда меня не бросать и бросил! — в голосе слышалось отчаяние и грусть. — Ты оставил меня одного! — теперь грустные ноты сменились на злость. — Не прощу, никогда! Древний Бог моментально скрылся в чаще, оставив меня одного. Оставшееся время я провел тут же, в ожидании. Я был намерен вернуть его. Рано утром меня разбудил звучный голос: — Ты все еще здесь?! Я же велел тебе убираться прочь! — рассерженный голос разразился, словно гром. — Я убью тебя! — Но ты вернулся сюда, чтобы увидеть меня. — Не мели чепуху! — Казалось, и без того красные глаза шатена, поалели от гнева. — Но ты скучал по мне, ты помнишь тот день и злишься. В руке Тоору образовался красный шар. Я прикоснулся к его руке, не сильно обхватив за запястье, и потянул к своей груди, из-за чего кожу немного стало жечь. — Нет! — обеспокоенно воскликнул Бог, видя мои намерения, и шар погас. Вот и проявились его настоящие чувства. Я осторожно его обнял, и, хотя не видел лица Ойкавы, чувствовал, как рубашка на плече стала влажной. Подрагивающие ладони сжимали нагревшуюся от солнца ткань на моей спине. — Это значит, я прощен? — Я прощу тебя лишь в одном случае. — В каком же? — Ты возьмешь на себя ответственность за украденное сердце Бога и женишься на мне. — Если скажешь «да». Тонкие губы дрогнули, беззвучно произнося заветное слово.