Холода не унять

      — Господи, этот персонаж просто прирожденный урод! Он же знает, что его друг любит ее, но нет, надо взять и порвать всю романтику! Я только подумал, что вот он, счастливый финал! А потом все рушиться! Боже! Это же жестоко!       Меня окончательно прорвало поведение одного из персонажей. Да так, что я нечаяно выругался на весь клуб и девочки оценили меня непонимающим взглядом. Мне стало немного стыдно, но спустя какое-то время я вернулся на свою орбиту. С самого начала я думал, что эта книга мне совсем не понравиться, однако Моника настояла на своем, и я таки занялся ее чтением. Ну и что я вам скажу? Теперь я сильно заитересован сюжетной линией! Я и предположить не мог, что она мне настолько понравиться! Но порой мне все же бывает лень ее читать, или я не нахожу в этом пользы. Это время я провожу за учебой, своими интересами или Сайори. Я не хочу, что бы она совершила обещанное. Просто… когда я узнал о ее намерениях, я был в полнейшем шоке, так еще и чувствовал вину… Теперь я провожу с Сайори довольно приличное время, в страхе, что она сотворит что нибудь ужасное. Но, признаться честно, ее поведение за последнее время координально изменилось. Она стала… одним словом странной. Хотя чего скрывать, все девочки в клубе теперь со своими странностями, будто их подменили… или они что-то поняли…       После очередного мозгового монолога с самим собой, я поправил очки и снова уставился в книжку. Но текст не давался мне в понимание. Я сидел с деревянным лицом и не понимал, что мне пытались донести слова. Слова так и прыгали со строки на строку, не давая понять весь смысл. Кажется, я утомился.       Смирившись с этим я решил взглянуть в окно. Конечно, поскольку уже день, на улице посветлело, однако буря не стихала. Я мог бы подумать, что она идет еще с самого утра, если бы я не смотрел в окно на уроках. Куда ж без этого. Порой она стихала, порой вновь неслась с невероятной скоростью, продолжая истошно выть, будто бы раненый зверь. Будто бы издевалась надо мной, посмеивалась, что я вот, страдающий человек, полностью зависящий от общества, а она такой вся свободная, независимая. Как же я ей завидую. Но, мы все же с ней немного похожи. Мы оба одиноки. Нет, я не говорю, что не существует на земле других ветров. Просто, вот ветер, и он один. И вот я, я тоже один. Всмысле, душевно. Поэтому мне приятно находиться рядом с подругами Литературного клуба. И поэтому мне страшно потерять кого либо. Видимо это и способствовало крепкой дружбе с Сайори. Она мой самый близкий друг, мне никто ее не заменит. Однако ее поведение настораживает меня. Все слишком странно…       Проводя взглядом по окну, я стал чтательнее пытаться высмотреть что-то. Повнимательней вглядевшись в окно, в отражении я приметил лицо Нацуки. Та стояла совсем близко, буквально за спиной. Я подождал. И еще подождал. Она не уходила. Ее розовые глаза отражались от холодного стекла, в них явно читалось что-то недоброе.       — Нацуки, тебе что-то нужно? — наконец прервавши тишину, спросил я.       — Да. ГГ, я тут подумала… Может пойдем… мангу почитаем? — она говорила это со стеснением, но и в то же время настойчивостью.       Я… просто не могу отказать… Все таки я хочу, что бы никто не был в обиде.       — Ладно. Пойдем, почитаем…       Девочка отвела меня к кладовке. Немного пошуршав в ней, хрупкая фигурка девочки вышла оттуда с небольшой мангой в руке… и розовой подушкой под подмышкой… Нацуки легонько кинула ее к стене и вальяжно расселась на ней… В голове было одно: «Лишь бы Сайори не видела это».       — Ой, а для тебя нет подушки! — в ту же секунду она подвинулась в сторону кладовки, оставляя для моей крупной туши неплохой, по ее меркам, кусок подушки — Садись.       — Спасибо конечно, но я, думаю, посижу на полу. Не помру. Да и тебе же не удобно будет.       Услышав это она сделала задумчивое лицо, а потом схватила подушку и утащила ее обратно в свое бомбоубежище, и позже вернулась уже без нее.       — И я значит тоже — гордо проговорила девочка. Пускай она и немного вредная, но всегда за компанию.       Следующие минут 10 мы сидели, оперевшись о стену, читали мангу. Странный тот факт, что Нацуки еще долгое время после моего прихода в клуб явно намекала на то, что мне здесь не место. А теперь, где-то через четверть или треть года, мы вместе сидим и беззаботно читаем мангу. Одно лишь мое присутствие счастливит Нацуки и других девочек. Приятно разделять время со всеми ними, а им со мной, особенно если день выдался тяжелым или скучным. Или ему предстоит таким быть… Как примеру ей. Мельком я слышал, что она говорила про своего отца не очень хорошие вещи. Ей тяжко приходится. А этот клуб — пристанище для ее отдыха. Здесь она может забыть о своих проблемах и спокойно провести время с подругами или мангой. Не хочется ее расстраивать.       Через какой-то неопределенный отрезок времени мне стало не то что читать, даже банально картинки с текстом смотреть сложно. Все опять стало расплываться и прыгать межлу строк. Я принял для себя, что все-таки стоит хоть чуть-чуть, но отдохнуть, и уже даже собирался сообщить Нацуки, что хочу пойти и прогуляться, но перед этим поймал взгяд Сайори. Та сидела на одной из парт среднего ряда, положив голову на руку, и уставившись в никуда. И тут она направила свой взгляд на меня, и наши глаза пересеклись…       Холод… Я почувствовал холод… В ее глубоких голубых глазах читалась пустота… и невыносимый холод, который буквально пронзал до костей. Холод, словно буран куда-то улетел, и остался только лютый мороз. Что это? Почему? Неужели все снова возвращается?       — Нацуки, я… пойду пожалуй…       — Что случилось? — грустно проговорила девочка, явно расстроенная тем, что ее компаньен уходит по своим делам.       — Ну… Надо.       Однако мои планы пришлось поменять. Юри, что открыла дверь и прошла в клуб, почти сразу направилась в мою сторону, стоило ей только меня заметить.       — Здравствуй ГГ!       — Привет Юри.       — Я тут подумала… Может продолжим читать книгу? — и она потянулась за ней, и через пару мгновений, она прижимала к себе «Портрет Маркова». Довольно спецэффичная книга, но интересная.       — Да, конечно.       И та, расплывшесь в довольной улыбке, неестественно посмеялась.       «Почему бы и нет?» — подумал я. Все таки и Юри не хочется отказывать. Фиолето-волосая красавица тоже заслуживает внимания, как и все остальные. Все, все-все, без исключения, должны быть счастливы.       Мы присели за одну парту. Юри положила книгу на стол и открыла ее до того момента, где мы остановились, а именно на 3 главе. Мы прочитали уже больше половины, что уже хороший результат. Следующие минут 15-20 мы сидели и читали ее, даже закончили с главой, после чего, кто бы мог подумать, пришла Моника. На вид ей не очень хорошо.       — Всем привет, ребята! — торжественно поздаровалась та.       — Как твои успехи игры на пианино? — спросила розововолосая, причес спокойным и рассудительным голосом.       — Э-э… Ну, у меня явный прогресс, если брать в образец начало года.       — А потом сыграешь нам что нибудь? — спросила Сайори, таким же голосом, как и Нацуки.       — А-а… Да, конечно! Можете не переживать. Я даже начала писать саою песню!       — Ты молодец, Моника. Так увлеченно заниматься этим делом, да с таким энтузиазмом, мало кто возьмется — ну и я в свой черед решил ее поддержать.       — Хах, спасибо ГГ! Прятно слышать такие слова.       И она села заполнять свои бумажки за учительским столом. Моника — прирожденный лидер, но, к сожалению, тоже имеет срок. В последнее время она… стала часто «выгорать». Этому способствуют нередкие ссоры между соклубниками и ежедневные нервотрепки с учителями, хоть она и отличница. И еще я недавно слышал, что ее бросил парень. И это не могло не отразиться на ее психике. Сейчас она сильно нуждается в поддержке и внимании. Да и сама она пытается хотя бы выглядить счастливой, будто у нее все хорошо. Но, к большому сожалению, все совсем иначе…       Все же лучшим решением я посчитал разговор с ней на тему той книги, что она мне дала. Может так мне удастся показать, что я участвую в деятельности клуба. Все таки, стихи мы перестали писать уже месяца 2 назад, а то и больше.       — Юри, как насчет того, чтобы продолжить чтение завтра?       — А что такое?       — Ну… Просто я хотел поддержать Монику. У нее сложный день.       Она просидела в раздумиях еще пару минут, но позже, грустным тоном сказала:       — Ну хорошо… Может ей и вправду нужна поддержка.       — Хорошо Юри, продолжим завтра, так?       Юри тихо промычала «да» и я, уже со спокойной душой, пошел к Монике. Она, с грустным лицом, сидела и что-то писала любимой ручкой. И я прервал ее.       — Эм-м… Привет Моника. Я бы хотел поговорить на тему той книги, что ты мне недавно дала на прочтение.       — Книги? — Моника внезапно оживилась и заинтересовалась этой темой — Ой, слушай… Ой, то есть, как тебе она вообще? Понравилась или… э-э-э, что-то в этом духе?       — Да, пускай и по началу она показалась мне не самой интересной, по ходу сюжета я сильно им заинтересовался и дочитал уже до 7 главы.       — Ух ты, да ты почти дошел до финала! Думаю, ты удивишься тому, что ждет тебя в конце.       — То, что наш друг в одно мгновение стал антагонистом уже нехило меня удивило. Буду читать и… а где Сайори?       Действительно, где она? Я оглядел комнату в ее поисках, но ее не было в клубе. Опять таки, если опираться на то, что она в основном не выходит из класса, кроме некоторых случаев, то это и впрямь странно.       — Так она домой ушла. Она когда уходила сказала мне об этом. Разве ты не заметил?       — … нет…       Она… Ушла… Домой… Одна?       — Слушай, Моника. Можно я пойду? Я… переживаю за нее. Просто…       — …думаешь, она снова захочет это сделать? — внезапно она помрачнела — Господи, Сайори… ГГ, иди за ней, пожалуйста. Я не хочу думать об этом…       — Да, да, хорошо! Я уже побежал за ней! — и схватив барсетку я побежел вон из класса.       Пролетело всего 10 минут, а я уже был у ее дома. Открыв дверь, меня встретила та же обстановка, что и до этого, только уже в серости хмурого дня. Поднявшись по лестнице, я в осередной раз постучал в дверь. Однако ответа не последовало. Однако прислушавшись, я услышал тихий плач. Я постучал еще раз.       — Сайори, это я, можно мне зайти?       …       …тишина…       Я вхожу в комнату.       Не смотря на мою помощь по дому, ее комната всегда остается не то чтобы грязной, но с таким, легким, свойственным ей беспорядком. Кое где наблюдалась пыль, в некоторых местах были разбросаны старые игрушки. Но сама Сайори лежала в кровати, и укрывшись одеялом, тихо плакала.       — Сайори…       Я подошел к кровати и присел на нее. Аккуратно обняв Сайори, я гладил ее по голове и пытался успокоить. Она дрожала, то ли от холода, то ли от страха, то ли от чего-то еще… А может у нее нервный срыв?       — Сайори, Сайори ты моя ненаглядная, тише, тише… Я здесь, все будет хорошо… Расскажи мне, что случилось, и я помогу тебе…       — ГГ, оно… Оно снова возвращается! — через слезы говорила Сайори — Я… Я не хочу этого… Пожалуйста, останови это…       О нет, только не это…       — Оно… опять?       — Да! Я ничего не могу с собой сделать, я схожу с ума! Я не хочу!       Я поднял Сайори в сидячее положение и крепко-крепко обнял ее, да и сам по неволе начал тихо поплакивать. Я… Я не могу поверить… Она снова хочет это сделать… Тогда я думал, что мы смогли ее остановить, и что оно больше никогда к нам не вернется, но я ошибался… Я не должен этого допустить! Она — самый дорогой мне человек на свете! Я не стану сидеть сложа ручки!       — Сайори, я так просто это не оставлю, слышишь?! Я буду бороться с этим, я не оставлю тебя им, слышишь?! — уже через слезы я говорил ей это, не переставая постоянно обнимать — Ты останешь со мной, Сайори, ты останешься с нами! Я следаю все что угодно, все что ты только скажешь, лишь бы ты была цела…       — ГГ!.. — теперь Сайори заплакала пуще прежнего…       Спустя какое-то время мы наконец успокоились. Наконец… Я решил взглянуть в ее лицо. Оно… Оно было заплаканым, будто побитым, но оно горело надеждой. Неужели мы сможем избавится от этого так быстро? Я искренне на это надеюсь… Мне даже думать больно, что ей каждый день приходится так трудно. Все мои силы будут брошены, лишь бы ей было хорошо. Я на это надеюсь, Моника на это надеется.       — ГГ… — прохрипела Сайори.       — Что, что такое?       — Ты останешься у меня?       Сайори… Мы часто ночевали, да и до сих пор ночюем у друг друга. Когда ей бывает страшно, она может прибежать ко мне домой и переночевать у меня, или я у нее. Но, не стану врать, чаще всего мне страшно одному ночевать, поэтому это скорее я прошу переночевать ее у меня или я у нее. Это так мило и душевно. Поэтому, раздумывать долго не пришлось.       — Конечно, Сайори. Все ради тебя.       — Спасибо, ГГ… Ты мой самый лучший друг!       — А ты моя самая лучшая подруга на свете. Никто и никогда мне тебя не заменит.              ***              Звон телефонного будильника заставил меня пробудиться ото сна. Конечно, спать на диване в гостинной не самая лучшая идея, но разве есть другие варианты? Хотя, мне не жалко себя, лишь бы Сайори была в порядке. Однако, мое пробуждение было сложным не только из-за неудобного дивана. Я почувствовал невероятно сильную жажду и сильные покалывания в горле. Все эти симптомы указывали на то, что я видимо заболел. Пробежки по морозу дают о себе знать. Однако, болен или нет, в школу идти все равно надо. Я еле поднялся и поставил чайник разогреваться, а сам пошел за Сайори. Я, уже понимая, что та спит, тихо открываю дверь. И в правду, та сладко спит в своей кровати. Да так сладко, что мне не хочется прерывать спокойный и мирный сон этой безобидной и милой девушки. Разве мне легко взять и прервать ее сопение, заставив встать и пойти в эту гребанную школу? К сожалению, надо… Сладкий сон, или горький, их не волнует. Туда надо ходить для получения знаний, и их работа — дать эти самые знания, а остальное их волновать не должно. Эх… Печально же все это…       — Сайори… Сайори, вставай…       Легкая тряска заставила ее проснуться. Она аккуратно приоткрыла глаза и широко раскинула руки… А потом оказалась, что она спит голая… После того, как она потянулась, она лениво улыбнулась, не стесняясь своей маленькой, обнаженной груди, с которой спало одеяло.       — Ну Сайори, ну как это называется…       — Тебе нравится?       — Эх… Какая же ты у меня особенная.       Легко помассировав свою грудь, она еще раз потянулась, продолжая демонстрировать свои прелести, после чего потянулась за обнимашками. Я уже и сам ее не стеснялся. Было бы попросту бесполезно. К тому же, раз подобные демонстрации в мою сторону сделают ей лучше, то отказывать не имеет смысла. Однако все равно странно, что она решилась на подобные повадки. Ну, я теперь хотя бы знаю, почему она себя странно ведет… и почему у нее шрам на руке.       — Ладно, собираться пора. Как бы я сам не хотел, но надо идти в школу.       — Ну… хорошо…       — Как спалось?       — Лучше, чем вчера. А… Ну да… Я же не спала вчера… ГГ, поможешь мне одется?       Эх… А у меня есть выбор?       — Куда же я от тебя денусь?       В жизни бы не подумал, что я буду одевать свою подругу. Однако, ей от этого легче. Не сказал бы, что мне от таких методов неприятно или неловко. Бесполезно скрывать, что я не против таких ее выкрутасов. Сайори подняла голубые трусики с пола и надела их под одеялом, пока я пытался закрепить лифчик. Все таки ее разум помутнел не до конца. Однако сам факт того, что она спит голая, с учетом моего присутствия в доме, уже пугает. Не знаю, что у нее в голове, но ей надо однозначно помогать. Потом я открыл шкаф и достал вешалку с ее костюмом. Она уже приняла сидячее положение и надевала белые гольфы. Блузка, ленточка, юбка, пиджак, и она уже собрана. Отблагодарив меня за «помощь», она пошла собирать рюкзак, а я наливать кофе. Старый добрый растворимый кофе. Вкус, конечно, оставляет желать лучшего, но он хотя бы немного бодрит. Хотя, про вкус я может немного преувеличил. Побольше сахара — и проблема решиться. Сайори уже спустилась и мы выпили по крушке «кофе». После чего, как бы это удивительно не звучало, мы пошли в школу.       ***       Обычная прогулка по коридору, и ведь ничего не предвещало беды. Перемена перед последним уроком, и модно будет наконец идти в клуб. Все просто замечательно… Но тут мне на встречу вышла Юри. Нет, я с Юри дружу, мне нравится проводить с ней время, но ее подозрительно радостная улыбка меня настораживала. Она шла медленно, уверенно, а в руках держала чашечку чая.       — Здравствуй, Юри.       — Привет ГГ, я тут подумала… Может ты устал за этот день, и я приготовила тебе чай.       — Чай? Мне? Спасибо большое, Юри!       Я взял с ее рук красивую фарфоровую чашечку с красными и желтыми узорами вокруг. Она была наполнена горячим и ароматным чаем с мятой. Любимый чай всех участников клуба. Да и к тому же, чай, полка я болею — то что надо для выздоровления. Потихоньку помаленьку я выпил весь горячий чай, и во рту остался этот приятный привкус мяты. Что не говори, а пить чай из фарфоровых чашечек гораздо вкуснее и приятнее, чем из обычных стаканов. Я вернул чашечку ее законному владельцу.       — Спасибо Юри. Очень приятно.       — Всегда пожалуйста — и она расплылачь в довольной улыбке.       …       Пролетел и последний урок. Неспеша, будто оценивая округу, я двинулся по коридору. На сей раз светило яркое солнце, однако мороз никто не отменял. Даже через окна я чувствую этот пронизывающий до костей холод. Но хотя бы радует снег, блестящий на свету, морозные узоры и чистое небо. И продвигаясь дальше вдоль лучей солнца из окна, я дошёл таки до клуба. Открыв дверь, я заметил в клубе только Нацуки, что сноова сидела оперевшись на стену, чиьая очеред… Внезапно, я почувствовал слабость. Голова закружилась и… будто стала тяжелее. В конце концов, шатаясь из сторлны в сторону, я не смог справляться, и, закрыв глаза, расслабился и почувствовал резкий удар об дере…              ***       — Вот черт… Че-е-ерт… Чертовщина… Ах…       Сознание потихоньку приходило в себя и я наконец открыл глаза. После того, как я поднял голову, я почувствовал резкий звон в ушах и головную боль… и тошноту… В глазах все двоилось, но не смотря на это, я мог разглядеть вокруг себя темные стены… кладовой? Как оказалось, я находился в кладовой клуба, где постоянно зависает Нацуки. Да и сейчас тоже, ведь как только я поднял голову, первое, что мне попалось на глаза, так это приближенное вплотную разочаровонное лицо Нацуки. Та, с грустными глазами, стояла на четвереньках и смотрела мне прямо в душу. Я по началу удивился такому, однако позже вспомнил, что я упал в обморок у двери, а Нацуки, скорее всего, меня перетащила в кладовку.       — Ой, проснулся…       — Ага, проснулся… — пробубнил я и поправил очки — Боже, как голова-то болит…       — Погоди, погоди! Не делай резких движений! А то еще больнее будет.       Я последовал ее совету и решил опереться на стену, дабы по скорее придти в норму.       — Как ты смогла перетащить меня в кладовку? Я так-то не легкий.       — Ты просто плохо меня знаешь!       — Поверю наслово.       И она уселась рядом. Мне, конечно, не давал покоя вопрос, почему же я так внезапно отрубился. Возможно это переутомление, а может и чего побредовее. Но сейчас в клубе больше никого нету. Вроде.       — Голова все еще болит?       — Да… Не самое приятное чувство…       — Может я могу чем-нибудь помочь?       — Если бы, Нацуки, если бы…       Она прижалась к моей руке и неспокойно вздохнула. Было необычно и очень неудобно чувствовать ее легкое дыхание и тепло хрупкого тела.       — Нацуки, побрюсь спросить: что ты делаешь?       — Я хочу быть с тобой. Мне приятно, когда ты рядом.       — Ну… Если ты так хочешь…       …       — Отец опять разбушевался…       — Что ему не имется…       — Проиграл все деньги в казино, а злость на мне излил.       — Вот же гад… Может, позвонить в фонд поддержки детей?       — С одной стороны стоит, потому как я устала терпеть все это, а с другой, лучше уж быть с ним, чем в интернате.       — То есть, ты готова терпеть подобные выходки с его стороны, лишь бы не уезжать к чужим людям?       Она лишь вздохнула на такой вопрос. И ее можно понять. Пускай он тот еще мудак, но лучше быть рядом с ним, чем с какими то незнакомыми людьми, которые еще черт знает что с тобой сделать могут. Жаль я не могу ей помочь… После небольшой паузы, она положила мне руку на грудь и легла головой на плечо. Меня это смутило гораздо больше, еже ли просто объятья. Но позде она стала спускаться ниже и ниже, тем самым смущая меня еще силнее.       — А я для тебя кексик сделала ~       — Для меня? Как это мило с твоей стороны.       — Хех, спасибо.       Но терпеть таких откровенных провокаций с ее стороны я долго не мог, поэтому я принял решение встать и пойти в сам клуб. Однако, как только я встал и пошатываясь дошел до двери кладовой, в клуб внезапно зашла Юри. В этот момент ничего не подозревающая Нацуки накинулась на меня и обхватила мою шею, явно не зная, к чему такое поведение может привести.       — Привет ГГ, как у те… Нацуки! — сменив тон на громкий и грубый, она неожиданно крикнула и сделала злое лицо.       — Что?       — С какого перепугу ты так к нему пристаешь?       — А чего, нельзя что ли?!       Нацуки слезла с моей шеи, и я решил воспользоваться шансом, и присесть за одну из парт. А они тем временем устроили настоящую словестункю перепалку:       — Нельзя! Я хочу быть с ним.       — Я тоже хочу быть с ним, и что, ты запретишь мне?!       По началу их разговор был обычной пустышкой, но позже…       — Будто я не знаю, что ты хотела его в кладовке оттрахать!       — Совсем охерела что ли?!       — Не лезь к нему, шлюха! Придержи свою плоскость при себе!       — Пошла нахуй, сволочь фиолетовая! Будет мне какая-то шваль указывать, что мне делать!       — Совсем страх потеряла?!       — А ты прям у нас такая опасная да? Говоришь, что я хотела ГГ в кладовке выебать, а сама спиздила у него ручку и дрочет дома. Ебнутая извращенка!       — Ах это я извращенка?!       Но они слишком увлеклись бранью. Слишком сильно, что даже не заметили как в клуб вошла Моника. Вид у нее был, мягко говоря, не самый лучший. Видимо учителя опять доставили ей хлопот. Обнаружив в клубе такую потасовку, она не могла не остановить их:       — Девочки, стойте, хватит ругаться!       Но они продолжали.       — Девочки!       …       — ДА ХВАТИТ УЖЕ ССОРИТЬСЯ!!!       Ей пришлось сорвать голос, чтобы они ее услышали, но им… было все равно. И тут… Моника раплакалась… Она не выдержала. Зажав лицо руками она зарыдала и выбежала из кабинеты, хлопнув дверью.       — Что за чертовщина… Вот же ненормальные, а! Моника! Моника, стой!       Распахнув дверь, я постарался определить, куда она побежала, ия услышав ее плач за угом, ринулся туда.