Я снова отправлю Вам это Письмо

« 43°35′07′′ с. ш., 39°43′13′′ в. д. Приходи, как сможешь. Твой старый друг »

****

       В умиротворенных сумерках тихо, едва слышно потрескивали буглеющие дрова. Яркие дрожащие ленточки огня то охватывали, то отпускали угольки, больше похожие на фигурки маленьких животных. На самом деле Вы могли и не заметить костра, если бы не привлекательный аромат, исходящий от него, и теплое свечение, что укрыло поляну.        Сюда вела только одна тропинка, бережно кем-то вытоптанная еще на рассвете. Её несложно найти среди лесных сугробов, но так же просто перепутать с другими такими же тропами. Свернул не у того поворота – и оказался в Казахстане.        — Ох, Вы пришли, — раздался негромкий и приятный голос из-за костра, — я беспокоился, что Вы снова не найдете мое письмо. Но, вижу, трудностей не возникло.        Стоило немного приглядеться. Собеседник был невысок и молод, но на его лице, направленным в Вашу сторону, уже успела проскочить понимающая горчинка. Половину лица скрывала коричневая шляпа; длинные уши стояли, как всегда, торчком, внимательно слушая мир вокруг. Ясные глаза следили за огнем и в то же время внимательно смотрели на Вас.        Пожалуй, ему можно доверять. Наверно, не зря в груди проснулась мысль, что Крош не из тех, кто станет врать или причинять боль, грубить без причины, или унижать на потеху. Этот, чистой души кролик, вряд ли способен на такие отвратительные поступки. В особенности к своим товарищам. А, глядя на его глаза, можно быть уверенным, что Крош уже приписал Вас к своим самым дорогим друзьям, даже если Вам не нравится это.        — Вижу, что у Вас скопилось немало вопросов. Но все по порядку... Чего же Вы стоите? Присаживайтесь, а я пока заварю чая. Некуда спешить.        Убедившись, что Вы уютно устроились у огня, кролик достал из своего походного рюкзака заварной чайничек. Он тут же распаковал небольшой мешок сушеных трав и нассыпал немного в емкость, при этом обронив несколько песчинок на снег. Ветер почти сразу поднял заварку на воздух, и поверхность сугроба осталось все такой же чистой и блестящей.        Но Крош, похоже, этого не заметил.        — Помню, как мы вместе с Совуньей ходили и собирали эти травы, сушили на солнце. Лето тогда выдалось жарким, душистым... Хотите, я научу Вас заваривать чай?        И он почти сразу добавил:        — Нет, я не говорю, что Вы не умеете его готовить! Просто... я сам недавно научился и хотел бы с кем-то поделиться. Надеюсь, что Вы не против.        Кролик улыбнулся, приподнял навес своей шляпы. Он снял закипающий и заранее поставленный чайник, подвешенный над костром, и медленно залил заварочный, при этом делая небыстрые круговые движения лапой. Травы потемнели, и клубки пара отлились манительным летним ароматом.        — Казалось бы, на этом все. Но смотрите, какая интересная деталь. Недавно я узнал одну хитрость, – когда готовишь основу, то есть заварку, необходимо тихо приговаривать: «Будет вкусный чай. Будет очень вкусный чай. Будет полезный и очень хороший чай». Говорят, что заварка действительно становится лучше. Я не уверен в этом, но часто так делаю, иногда вслух, иногда про себя.        Продолжая лить кипяток, зверек принялся негромко приговаривать что-то о прекрасном и крепком напитке, о травах, каких собрали для него, о солнце, что высушило их, о кладовой, где они спокойно ждали своего часа. Его голос был так спокоен, так светл, что поневоле укачивал и вгонял в сладкую дремоту. Казалось, что вот он, друг далекого яркого детства, снова рядом, снова успокаивает и греет, как раньше, даже несмотря на месяцы, годы, что проскочили между вами обоими.        Может, правда, что некоторые вещи не меняются даже со временем?        — А теперь, — чуть громче произнес Крош, — стоит немного подождать, чтобы хорошенько настоялся.        Он прикрыл заварочный чайничек крышкой и поставил около огня. Любопытные обрывки пламени дернулись в его сторону, но не смогли проскочить через цепочку камней, ограждающих их от общего мира.        Кролик обернулся к рюкзаку, чтобы достать оттуда две небольшие кружки.        — Вам может показаться, что такому непоседе, как я, не пристало сидеть в лесу и готовить чаи. И будете правы. Сам никогда бы не подумал, что приду сюда... Но Лосяш говорит, что всем нам иногда необходим отдых и покой. Ведь именно по этой причине Вы сейчас здесь. Или в другом случае не заметили бы мое письмо, — Крош остановился, а после произнес. — Что я делал бы, если б Вы не пришли? Ответ прост. Отправлял бы письмо снова и снова, пока бы не дождался ответа. Помните, я бываю очень настырным... О, посмотрите, кажется, готово.        Собеседник приподнял чайничек, и теплая, коричневая заварка мелким водопадом наполнила первую кружку до середины.        — Хотите еще один секрет? Наливая чай, необходимо думать о том, кому его готовишь. Тогда напиток впитывает все чувства и мысли, становясь еще лучше. И сейчас я думаю, что готовлю чай очень хорошему, но уставшему человеку.        Вот и вторая чашка наполнилась душевным соком. Крош долил необходимого кипятку, а после, достав лимон и нарезав его на тонкие ломтики, положил по два в каждый стакан.        Зверек протянул одну кружку Вам.        — Эти травы помогут в самые жуткие морозы, а витамины от лимона укрепят тело и дух. Мои мысли о Вас пропитали чай самими теплыми чувствами, что придаст силы. Вы проделали огромную работу, каждый шаг, даже самый маленький, не был напрасным. Или в другом случае мы бы не встретились. Спасибо, что Вы снова рядом. Мне ни с кем не было еще так тепло, как сейчас с Вами.        От кружки исходил легкий и горячий пар, несший в себе ароматы лета, нежных фруктов и заботы, а также трав, понимания, и сладкого солнца. Они переливались, щекотали ноздри и играли перед глазами, точно маленькие дети. Каждый из них был пропитан самым теплым и искренним чувством.        Крош отпил из своей кружки и продолжил:        — А сейчас – самое время для историй. Одна из таких произошла в нашей Ромашковой Долине совсем недавно...        На поляну упало несколько довольно крупных снежинок, напоминающих по форме звезды. Каждая отлилась своим потенциальным блеском и растворилась в сугробе. Начинался снегопад.        — Ромашковая Долина – одно из красивейших мест в этих краях. Здесь легко можно найти кристальные ручьи, вдали увидеть горы, побродить в лугах из одуванчиков, в лесах, а так же насладиться морем и его белым берегом. Но самое главное – это наш дом. Когда-то мы все даже не подозревали о существовании этого места, но судьба ли, случайность ли, нашли его. И уже не смогли покинуть.        Долина – это то место, что готово принять каждого гостя. Сколько к нам приходило людей! Торговцы, путники, родственники, искатели лучшей жизни, даже иностранцы и бродяги. Помню, сюда как-то забрел путешественник, говорящий на странном языке. Лосяш называл это "башкирским". Но я так и не смог понять, о чем он говорил.        Вскоре он ушел, сказав, что продолжает свой путь.        И здесь начинается самое интересное. Долина готова приютить любого, от ребенка до беженца, но не каждый способен остаться здесь навсегда. Как бы все не восхищались красотами Ромашковых краев, в итоге они уходили...        Я не знаю, почему так происходит. Кто-то с первой минуты понимает, что Долина – его новый дом. Например, Панди. А кто-то и несколько дней протянуть здесь не в силах. К таким можно отнести... Биби.        Думаю, Вы слышали о механическом сыне Пина. Помню, как пришли мы тогда с Ёжиком и впервые увидели его... Хоть и не сразу, но мы все привыкли к его присутствию. И для нас было немалым потрясением узнать, что Биби оставил свой дом и... уехал.        С тех пор он очень редко приезжает к нам. Пусть и присылает фотографии, письма, его все равно не хватает. Но Биби больше предпочитает путешествия и изучения космоса.        Однажды он не прилетел даже Новый Год. Бедный Пин, ждал праздник несколько месяцев только для того, чтобы увидеться с сыном. Вы бы только видели, какая радость горела на его лице, когда оставался день до Нового Года. Он украсил свой дом гирляндами и помог нам с ёлкой. Вот только Биби не приехал.        Я не видел Пина в ту ночь. Он почти сразу ушел с праздника, даже оливье не попробовал. А утром я увидел его, сидящим на берегу моря и кидающим куски льда в воду.        Конечно, Биби потом прилетел, спустя четыре дня. Он извинялся и обещал, что останется на целые две недели. Тогда-то все и началось.        Стоило видеть, как радовались Совунья с Копатычем! Казалось, будто приехал не робот, а их настоящий внук. А наш Пин как ожил! Когда он увидел своего сына, будто забыл все русские слова, заговорил на чистом немецком.        Да и мы тоже радовались. Все вместе играли в хоккей, в снежки, катались с горок, а потом слепили целый городок.        Одним словом, сначала все проходило, как обычно.        Но потом я стал замечать странности в поведении Пина.        Сначала он участвовал в каждой нашей игре, в поседелках у костра, на пирах у Совуньи. Там, где был Биби, был и наш механик. Но постепенно присутствие Пина стало менее ощутимым. Он точно оставил силы, чтобы угнаться за сыном.        Думаю, все случилось на пятый день с момента, как прилетел Биби.        В тот день я проснулся поразительно рано. На стрелках будильника только застыло полшестого утра. Мне оставалось лишь лежать, слушая гомон за окном и пытаясь провалиться в сон, но, к сожалению, безуспешно. О стекла бил ветер, и раму облепил мокрый снег, а комната наполнилась холодным полумраком. В такую непогоду мне сложно отдохнуть. Постоянно что-то терзает и тянет в разные стороны, а в голове просыпаются самые странные желания.        Когда стало окончательно ясно, что вновь уснуть не удастся, я наконец встал, намереваясь выпить морковного сока. В тот миг меня захватило сильное чувство, будто, если вдруг сейчас же не отведаю его, то прожил всю свою жизнь впустую. А после завтрака, подумал, видно будет, чем еще заняться.        И действительно, дело почти сразу нашлось. Я так и не смог насладиться завтраком, – соковыжималка, будто специально, сломалась. Конечно, я попытался что-то покрутить, проверил розетку, кнопки, но она упорно не желала работать. Оставался один выход – отнести к Пину. Или, решил, какой же я кролик, если утром не выпью морковного сока!?        Хотя на самом деле мне не особенно хотелось выходить на улицу в такую погоду. Не люблю я этот мокрый снег, резкий ветер, сугробы и метель. Но, опять таки, не мог же я остаться без завтрака! Поэтому, надевшись "пингвином" и взяв соковыжималку, направился прямиком к дому Пина.        Несмотря на заметенные снегом тропинки, дошел я довольно быстро. Даже рассчитывал прийти на минут двадцать позже, хотя и так потратил их на поиски Пина. Ни в холодильнике, ни на складе, ни в гараже его не было. Тогда я оставил соковыжималку на столе и двинулся к "свалке металлолома", хоть думал пойти туда в последнюю очередь.        Он стоял там, среди обломков и шестеренок, покрытых серо-белой ватой, рассматривая нечто металлическое перед собой.        «Пин! — крикнул я. — Вот ты где! Мне нужно срочно починить соковыжималку».        Тогда Пин обернулся, но ничего не ответил и снова вернулся к объекту своего любопытства.        Стоило мне подойти ближе, как я увидел занимательную штуковину.        С первого взгляда я понял, что это робот, правда, его странная форма несколько меня озадачила. Представьте темно-серый куб примерно моего роста, но все его углы сгладили, будто немного округлили или смягчили. По конструкции он напоминал Биби. Из головы выглядывали антеннки, сбоку кнопочки, какие-то отсеки, панели и стеклянки, в которых, собственно, я не разбираюсь. Это первое, что бросалось в глаза. Выглядел он аккуратным и теперь я бы сказал, что характеризовал выражение – «где все делается с душой»        Вдруг робот издал пиликание, и верхняя часть его головы приподнялась. Из щели показались два зеленых глаза.        «Ёлки-иголки, это что такое?», — непроизвольно произнес я.        «Робот: Vater-Биби», — опустошенным голосом ответил на это Пин, положив крыло на свое творение, — я не мочь быть всегда рядом. А Биби нужен поддержка, забота, понимание, отцовская помощь, даже когда его нет в Ромашковой Долина, а этого я ему дать не в силах. Пусть кто-то другой, ближе к природе Биби, занять мое место», — вот, что он сказал, после чего направившись к ангару.       По пути Пин крикнул что-то про мою соковыжималку, но я уже не вспомню, что именно. Тогда мое внимание поглотил новый робот, хотя обычно они настораживают и даже пугают, этот же казался уютным и необычным. Тогда-то я совсем забыл о морковном соке и о выжималке в целом.        Может, тогда я совершил ошибку. Иногда размышляю, что стоило выключить Фата и оставить среди металлолома. Но тогда подобная мысль не тронула мою голову. Я взял робота с собой, когда пошел к Совунье, чтобы показать его остальным.        Непогода закончилась, и снег на берегу сделался рыхлым, комкистым, он хлюпал и разъезжал под ногами. Море осталось серым и душным, его волны с кусками белого льда терзали приливную зону своими раскатами. А из-за темных туч прорезался солнечный луч, попавший прямо на заметенную тропинку и осветивший её желтым пламенем.        Многим Фата понравился если и не с первого взгляда, то уже после. Но особенно им заинтересовался Биби. Наверное, это был первый раз, когда он видел робота, невероятно похожего на него самого.        Итак, Пин сконструировал искусственного отца для своего сына, потому что был уверен, что сам не может дать Биби должного внимания и ухода.        Фата или Отец – как иногда звали его другие – был действительно хорошим роботом. Конечно, я понимаю, действовал он по установленной программе, но когда видишь, как Vater играет в мяч с Биби, как похлопывает его по плечу, как они вместе лепят снеговика, возникает сомнение, – а искусственный ли он? Ведь очень напоминал настоящего заботливого отца.        А Пин почти не появлялся. Через пару дней (сам удивлен, что это заняло так много времени) я пришел к нему, чтобы забрать соковыжималку и в качестве благодарности отнести пирог от Совуньи.        И снова, как в прошлый раз, чтобы найти его, понадобилось время. Я нашел его у игрового автомата, недалеко от "свалки". Да, у того самого знаменитого автомата, которого невозможно разобрать и что в качестве приза выдает морковку.        «Пин, я за соковыжималкой... что это ты тут делаешь?», — произнес я, подойдя к аппарату.        «Я думать, как его разбирать».        «И зачем его разбирать?»        Пин посмотрел на меня, после чего ударил головой по автомату.        «Я проиграть свой последний молоток, один моток столярный клей и совсем новый плоскогубцы!», — он поднял лежащий рядом молот и со всей силы ударил им по крыше автомата. При этом раздался такой неприятный звон, отчего заложило в ушах. Но тогда я совсем не знал, что ответить.        Теперь, сидя здесь, так и хочется крикнуть себе из прошлого, чтобы сказал Пину... но это уже неважно, да и невозможно.        Все время, что с нами провел Биби, было необычайно весело. Эти две недели даже чем-то напоминали один огромный праздник. Но вот и эти четырнадцать дней подошли к концу. Нам не хотелось его отпускать, чтобы он снова отправился изучать свой космос        Я отлично помню последний день, когда в честь проводов мы устроили немаленький праздник. На этот раз Пин все же присоединился к общему собранию. А утром Биби собирался улетать.        «Ты взять его с собой, — произнес Пин, имея в виду Фату. — Чтобы кто-то помогать тебе в изучения. Я бы хотеть сам, но не мочь... я построить Vater для тебя».        Его голос был настолько печальным, что у Нюши заслезились глаза, но после она утверждала, что ей бровинка туда попала.        Тогда Биби подошел к Пину и произнес на своем пищащем, что значило не иначе, как: «У меня только один отец».        В то утро он улетел, забрав с собой множество подарков, которые даже не нужны ему, например, несколько банок маринованных баклажанов и одну пару кожаных сапог. Но Биби не взял Фату. Сейчас он лежит на "свалке", забытый, как часть ночного кошмара. Но в будущем, думаю, его можно передать в что-то более полезное.        Что могу сказать напоследок – наверно, что иногда, когда есть выбор между "людьми", на тебя похожими, но новыми и между родными, то мы выбираем...        Крош резко замолк. Большая, жирная снежинка упала ему на нос, отчего он чихнул. Кажется, собедник наконец закончил свою историю.        — Выбор не очевиден... Забавно, пытался рассказать что-то поучительное, но в итоге сам запутался. Точно! Я же так и не ответил на Ваши вопросы. Наверное, Вы хотите спросить о письме, об этом месте, о мне в целом. Но, кажется, это уже не необходимо.        Кролик с задумчивым видом покрутил в руках пустой стакан.        — Мне пора идти.        Он положил посуду в рюкзак, повесил остывший чайник, и встал.        — Берегите себя и не забывайте об отдыхе. Знайте, что всегда можете вернуться на нашу полянку, развести костёр, и я приду, буду снова с вами, приготовлю еще чая и расскажу новую историю.        Его силуэт показался расплывчатым на фоне валившего крупного снега.       — Помните, я снова отправлю Вам это Письмо. И буду ждать. До встречи.       Вскоре Вы могли видеть, как его маленькая фигура исчезает среди кронов деревьев и потухшим огоньком расплывается в метели.        Тем вечером еще трещали угольки, и с тоскливой ноткой завывало пламя, касаясь ограждающих его камней своими стунками. Но и он постепенно замирал.       Пора и нам в путь. Но знайте, что всегда можете вернуться сюда... домой.        Костер наконец потух.