Ванна с лепестками роз

Определенно, в романтике дождя было нечто уникальное. Чарующее. Когда симфония падающих капель сливалась в настоящую мелодию, четкую и одновременно бесформенную, состоящую из миллиона звуков одновременно. Когда резкие порывы ветра скользили по земле, радуясь своей свободе. Когда разряды молний и гром отдавались грандиозным эхом даже внутри здания. Правда, Вайсс, в отличие от Руби, все-таки предпочитала наслаждаться такой романтикой, находясь под крышей дома, а не прямо под дождем. И это было общеизвестно — естественно, для всех, кроме самой Руби. Память Вайсс хранила в себе не один десяток прекрасных дней, когда ее половинка одной лишь своей улыбкой и мягкими словами утягивала ее под дождь. Иногда — танцевать, иногда — просто постоять под падающими на них холодными каплями… Вайсс перевела свой взгляд на лежащую рядом одежду: абсолютно промокший плащ Руби, даже сменивший свой оттенок красного на более грустный, ее легкое пальто, на котором еще осталось несколько сорванных дождем желтых листьев… Очередная вспышка молнии отразилась искрой на ее новой заколке в форме, естественно, розы, правда, оранжевого цвета — Руби хотела купить ей сувенир, который хотя бы немного выбивался из привычных рамок. Вайсс не возражала. — Ты так очаровательна, когда думаешь о чем-то… — прозвучало тихо где-то за спиной. Вайсс, не оборачиваясь, мягко улыбнулась, вновь протирая рукой запотевшее от пара окно. Иногда в ее голове не сочетались самые разные варианты Руби, так или иначе появляющиеся почти каждый день. Как эта Руби, которая все еще немного дрожала, несмотря на то, что они обе находились в жаре оборудованной по последнему слову техники ванной комнаты. Руби, промокшая и продрогшая под дождем, даже несмотря на то, что Вайсс прикрыла их своим глифом… Впрочем, в тот момент рядом с ней была совсем иная Руби: сверкающая серебром своих глаз ярче любой молнии, улыбающаяся в своей непосредственной радости, когда они играли свою личную мелодию в такт начинающемуся шторму, танцуя под дождем. Пусть она была не идеальна — и Вайсс даже не знала, было ли это из-за липкой земли под ногами или того, что стиль танцевальных па Руби слишком сильно опирался на ее эмоции, а не на умение — но она была прекрасна. Ведь в каждый момент, когда Руби оступится, Вайсс будет рядом, чтобы удержать ее — и вновь прильнуть к прохладным рукам Руби, аккуратно поправляющим ее белоснежные пряди, которые растрепал ветер. Под ее пальцами на вновь запотевшем окне будто бы сама собой возникла простейшая улыбающаяся рожица. Если бы Вайсс была одна, наверняка ей бы не захотелось этого делать. Но ради еще одной улыбки Руби, пускай даже на жалкую секунду, от которой ее сердце еле заметно пропустит удар… Вайсс обернулась, переводя взгляд на ту, с кем она решила связать свою жизнь очень и очень давно. Как и всегда, это точно не был момент, когда она бы захотела изменить свое решение. Она так хотела изящно сбросить с себя полотенце и поскорее присоединиться к Руби, пока что самолично обладающей всей огромной ванной, наполненной горячей водой — то есть, буквально раем, после сегодняшнего дня — но для этого нужно было не встречаться с ней взглядом. Вайсс не смогла. В конце концов, как бы у нее это вышло? Ведь это ее Руби. И Руби, со всей своей промокшей прической и отдельными черно-красными прядями, неаккуратно рассыпавшимися по ее лицу, с ее сильными руками, покрытыми старыми и новыми шрамами словно своей собственной картой, с ее дурацкой широкой улыбкой, с ее коленкой, четко отстукивающей известный только ей самой ритм по бортику ванной… Она просто смотрела в ответ. — Видишь что-то, что тебе нравится? — почему-то шепотом спросила Вайсс. — «Нравится»? Не очень, — Руби пожала плечами. — Я же ведь люблю тебя. Это гораздо большее, верно? И вот, ее сердце вновь пропустило удар. Как всегда. Как и каждый раз, когда Вайсс слышит эти три простых и четких слова — она слышала их уже тысячи раз. Но вновь и вновь это ощущается словно первый: все так же приятный, все так же согревающий ее изнутри, все такой же искренний. От очаровательных глаз цвета стального серебра, медленно проходящихся по всему ее телу, у Вайсс захватило дыхание гораздо сильнее, нежели от наблюдения за штормом через панорамное окно на высоте седьмого этажа. — Мне было бы достаточно, если бы ты просто это сказала, знаешь, — Вайсс улыбнулась уголком губ. — Декорации прекрасны, но не обязательны. — Может, я хотела сделать для тебя что-то приятное? — Ты уже существуешь. Ничего, способного хоть на мгновение затмить это, в мире нет. Мгновенно покрасневшая — и в этот раз не от горячей воды — Руби вновь расплывается в улыбке, позволяя Вайсс приблизиться и занять свое законное место в почти полной тишине, нарушаемой только шумом воды. Вайсс не удержалась от восхищенного вздоха, опустившись в воду прямо-таки идеальной температуры. Правда, идеальной для нее… Да, всему виной была всего лишь ее медленная циркуляция крови, и она вполне могла насладиться более холодной водой — если бы Руби не стояла на вечной страже ее комфорта. Чего бы ей это не стоило. Когда Руби ради нее научилась срезать с яблок кожуру, Вайсс думала, что растечется розовой лужицей желе от счастья. Удобно устроившись между ног Руби, Вайсс, прикрыв глаза, откинулась назад, улегшись прямо на свою девушку. Позволив Руби убрать ее распущенные волосы в сторону, она без всяких раздумий положила голову к той на плечо. По коже Вайсс пробежали до жути приятные мурашки, когда она почувствовала губы Руби на своей щеке — нежные, осторожные, с каждым поцелуем опускающиеся все ниже… Где-то на краю ее разума Вайсс задается вопросом, ударит ли Руби током сквозь воду, ведь каждое ее прикосновение откликается отчетливой искрой внутри нее, заставляя сердце биться все быстрее. Но в целом разум Вайсс занят бесконечным повторением одних и тех же слов — пожалуйста только не останавливайся — которые Вайсс даже не произносит вслух… Впрочем, им обеим уже давно не требовались слова, чтобы понимать друг друга. И, чувствуя, как грудь Руби касается ее спины с каждым вздохом, все более и более частым, Вайсс знала, что ее желания были услышаны. Иногда Вайсс пыталась раскрыть великую тайну мироздания: почему же губы Руби почти всегда имели вкус клубники, хотя свою любимую ягоду она ела не так уж и часто. Может, совпадение, может, уникальная черта Руби, а может, восприятие самой Вайсс… Но сейчас все мысли покинули ее голову, когда они наконец по-настоящему добрались друг до друга, слившись в долгом поцелуе, который заставил соприкоснуться даже их Ауры. Руки Руби, настолько горячие, что они выделяются даже под водой, медленно сомкнулись на ее животе, прижимая Вайсс еще ближе. Словно выточенные из самого прекрасного в мире мрамора — и вполне буквально закаленные в пламени десятков сражений — столь сильные и надежные, что Вайсс позволяет себе полностью расслабиться и опереться на них. Она машинально переплела пальцы Руби со своими в привычном обещании комфорта. Единства. Спустя совершенно непонятное количество времени, которое Вайсс не имела никакого желания считать, они все же немного оторвались друг от друга, отчаянно пытаясь отдышаться. — Если это… был сюрприз… то я довольна, — прошептала Вайсс, освобождая одну руку, чтобы провести пальчиками по щеке Руби, мимолетным касанием дотронуться до ее губ — не совсем поцелуй, но что-то не менее интимное. — Ты прекрасна, Вайсс, — Руби не ограничивалась полумерами, в этот раз осторожно поцеловав ее руку. — Но все-таки нет. Ну, кхм, я думала, вроде бы заметно… — Неужели ты имеешь в виду эту пару ароматических свечей, лепестки роз в воде и открытую бутылку вина с двумя бокалами на столике? — Вайсс улыбнулась. — Не просто лепестки, а специально купленные для этого свежие лепестки! — Руби шутливо нахмурилась. — Между прочим, и белые, и красные! — Мне гораздо больше нравятся лепестки роз из твоего Проявления. Они ведь твои. И твоей души. Вайсс стоило больших волевых усилий не уйти в любование глазами окончательно смутившейся Руби. — Но да — это восхитительный подарок, Руби. Видят боги, мы точно недостаточно расслабляемся. — Ну, поэтому мы и здесь, в этом, кхм, достаточно дорогом отеле, а не на охоте… — Руби, подняв руки, начала осторожно массировать плечи своей девушки. — На которой мы были четыре дня назад, прошу заметить… — Вайсс медленно выдохнула, подстраиваясь под движения Руби. — Тоже своего рода отдых… — Я все-таки предпочитаю горячую ванну. И тебя… — Вайсс еле-еле смогла подавить довольный стон, когда Руби добралась до ее шеи, недавно получившей несколько синяков. — В твоих словах истинная мудрость, Снежинка. Кстати, мне стоит быть обиженной на то, что ты назвала по порядку первой ванну? — Я бы сказала, что вы довольно похожи, хоть ты и бесконечно лучше. — …Во мне тоже есть вода? — Руби удивленно подняла брови. — Это тоже, — усмехнулась Вайсс. — Но я скорее имела в виду то, что я всегда очень сильно жду встречи с вами… Вы обе меня согреваете… Вы обе пахнете розами… Но, к сожалению, ванна все же не сумела навеки покорить мое сердце и принести в мою душу счастье. — А еще ванна не может сама потереть тебе спину, м? — О господи, Руби, выходи за меня. — Я согласна. Но как я объясню моему обручальному кольцу, почему я заново соглашаюсь на это примерно каждый месяц? — Потому что я тебя люблю. — Этот ответ подходит к слишком многим вопросам… — Не в этом ли суть? Руби лишь улыбнулась в ответ. — Кстати, как твоя рана? Не болит? — Руби, отвлекшись, погладила явно различимый на предплечье Вайсс шрам. — Да нет, почти не беспокоит… — Вайсс нежно вздохнула, давно привыкнув к тому, как часто Руби переживала за нее. — Ноет еще иногда. Но… Вайсс не удержалась и тихо засмеялась — пусть то, как Руби со всей возможной серьезностью и самоотверженностью целовала ее пострадавшую руку, заставляло ее практически трепетать от нахлынувших чувств, еще это было довольно-таки щекотно. — Хватит, Руби, — Вайсс погладила ее волосы свободной рукой, — не воскрешай мою веру в то, что лечение может быть приятным и желанным. — Да, пожалуй, это было бы жестоко… — Руби тоже усмехнулась. — Но я ведь все еще самый лучший врач? — Единственный врач, к которому я по своей воле запишусь на прием. А еще, кстати, я как раз вчера поцарапала губу об нож, когда делала салат. Наверно, мне нужна медицинская помощь. — Правда? Ой, я… — Руби прервалась, видя, как Вайсс, еле заметно закатив глаза, вновь повернула голову к ней. Продолжить свою реплику — пусть даже уже зная правильный ответ — Руби не успела, потому что Вайсс, обхватив ее лицо ладонями, сделала свой ход первой. Ощутив горячие губы, оставившие мимолетный вкус черники, на своих, Руби передумала разговаривать. В конце концов, у нее — у них обеих — были гораздо более важные дела.