Там трава немятая, дышится легко

Пару раз в день Сережа вспоминал, что любит Олега. Это выходило как-то непроизвольно и помимо Сережиного на то желания: вот — ррраз — Сережа поднял голову от ноутбука, отвлекся на Марго, и... Голова Сергея обычно была забита работой, или проектами, или Марго, или презентациями, или инвесторами, сам Сережа чувствовал себя неким аналоговым устройством для «Вместе», приложением к нему же. Но редко — очень редко — Сережа поднимал голову и видел Олега, и «Вместе» уходило — нет, не на второй план, но отступало — и мир заполнялся Олегом Волковым. Любовь Сережи была, по своей безответности, горьковатой, и Сережа крутил ее, как калейдоскоп, находил в ней новые краски и не мог оторваться. Много раз хотел он уже, чтобы она отмерла, отсохла, чтобы остался один Сергей Викторович, миллиардер, филантроп, создатель «Вместе», а тот забитый мальчик из прошлого, который тянулся к Олегу, пропал. Но мальчик не хотел исчезать. Часами мог Сережа не думать про Олега, но стоило тому улыбнуться, и Сергей замирал. Глаза Волкова при виде Сережи как-то начинали особо лучиться, вокруг них собирались первые смешливые морщинки — Сергей допускал, что это ему только казалось, но противиться этому обаянию не мог. Когда Олег за него тревожился, или из-за него грустил, или за него радовался — а Олег и то, и другое делал совершенно искренне, — сердце Сережи падало, мучительно и сладко. И хоть Олег никогда его ни за что не упрекал, Сергей ненавидел Олега огорчать. Вот и сейчас – Сережа открыл глаза. Под щекой был теплый ворс ковра. Ноги замерзли. За плечо дергал крайне обеспокоенный Олег. - Сереж, ты в порядке, ты... - Я заснул, - смущенно сказал Сергей. Олег явно за него испугался. Олег дергано выдохнул: - Думал, ты сознание потерял или еще хуже. Подожди, заснул?.. На полу? Сергей смутился, словно его поймали на чем-то крайне неприличном. Трудоголизм был как алкоголизм, в нем тоже было стыдно признаваться. - Заработался вчера. Он и правда заработался, домой ехать уже смысла не было, и он прилег на пол немного потянуть спину, и... Лицо Олега стало еще более обеспокоенным, на лбу залегла тяжелая складка: - Сереж, по-моему, тебе было бы неплохо устроить себе перерыв. Ты уже сколько без выходных работаешь? Ты вообще когда в отпуске был?.. Сережа долго сопротивлялся идее отпуска. Ради Олега он бы сделал что угодно, но отпуск казался страшным и неизведанным событием. Сережа просто не привык отдыхать. Он пахал, отчаянно пахал большую часть жизни, невротично уверовав, что только держа все под полным контролем, он избежит неприятностей. Студентом на каникулах он либо фрилансил, либо работал над проектом «Вместе». Когда «Вместе» запустилась, он вертелся аки белка в колесе — разборки, инвесторы, бандиты, налоговая... А когда неожиданно сам для себя оказался во главе огроменной корпорации - тут совсем стало не до отдыха. Он маниакально стремился все проверять и за всем следить. Если бы не Олег и не Марго... На ИИ Сережа переложил утрамбовывание графика и планирование встреч, деловые письма и звонки тоже проходили через нее. Марго стала необходимым и столь желанным буфером между Сережей и всеми теми людьми, которым он мог понадобиться. А Олег... Олег был единственным, на кого Сережа мог целиком и полностью положиться, только в его присутствии он мог полностью расслабиться. Человека, с которым вы вместе жгли шины за гаражами, стесняться нечего. Олег был единственной константой среди хаоса, коим являлось любое ведение бизнеса в России. Он был единственным близким Сережиным другом, его семьей, тем, кто Сережу именно знал, знал до богатства, знал до славы, и даже после всех этих медных труб относился к нему по-прежнему. Когда на Олега пришла похоронка, Сережа чуть не поседел. Он ни есть, ни спать не мог те две недели, пока не выяснилось, что это ошибка. После того, как Олег вернулся из своей Сирии, раненый, но живой, Сережа впервые за всю свою взрослую сознательную жизнь рыдал так, что Олег долго его успокаивал. Сергей никогда бы не посмел на Олега давить и просить оставить службу, но Олег, видно, сам за себя все решил. Со скорбным лицом он торжественно заявил Сереже, что «Если уж ты так по живому мне рыдал, то если помру — Питер точно затопит». Сергею хотелось его побить, но он сдержался. Сначала Олег не хотел устраиваться к нему на работу, но тут Сережа пошел, к своему стыду, на эмоциональный шантаж, мол, Олег, хотят отжать бизнес всякие продажные дельцы, журналисты хотят печень выклевать, и как я тут без тебя... Олег похмурился, но согласился заняться безопасностью «Вместе». Не то чтобы Сереже сильно тут нужна была помощь — крупно заблуждались те, кто считал его нежной ромашкой. При всем его невротизме, когда надо Сергей мог кого хочешь прожевать и не подавиться, но так приятно иногда, хоть изредка позволить себе расслабиться и переложить на кого-то часть забот. И Олег, обстоятельный, умный Олег, взялся за дело всерьез, и Сергею действительно стало легче жить. И когда он понял, что любит Олега — не как друга — это не стало каким-то шоком или неожиданностью. Кого ему было любить-то, кроме Олега? Разве что еще ИИ какой создаст. Сережа был готов ради Олега на что угодно или почти на что угодно, но мысль о том, чтобы оставить свою компанию без присмотра, его ужасала. Да, он давно не отдыхал, наверное, заработался, и устал, конечно, устал, и спать на полу и пугать Олега — дело плохое, но уйти в отпуск он никак не мог. Олег на него не давил и не упрекал, преданно старался облегчить Сережину жизнь: подставлял под нос заказанную и благополучно забытую еду, поил чаем, напоминал, что рабочий день давно кончился и хорошо бы отдохнуть, но Сережа видел, что это Олегу лишняя забота. - Не могу я сейчас в отпуск, Олег, благотворительный концерт на носу, и меня там ждут. - Понимаю, это важно, - Волков смотрел на него спокойно, чуть щурил глаза. - И еще я пиар-отделу обещал побывать хоть на каком-то публичном мероприятии, чтобы рекламе «Вместе» способствовать. - Реклама — это тоже важно, ты столько сил вложил в разработку новой версии... - И Марго еще не совсем отлажена, при голосовом запросе она иногда сбоит... - Сереж, ты человек взрослый, - Олег смотрел на него все так же спокойно и серьезно, - сам за себя отвечаешь. Тебе виднее, конечно. Просто я волнуюсь за тебя. Ты сильно устаешь. Сам подумай, не скажется ли твоя усталость на результатах работы? Ты все время под таким давлением — если отдохнешь, тебе будет проще с ним справляться. Но ты решай сам. Гнать силой я не буду. Сережа никак не мог пойти в отпуск. Да, Олег прав, вдруг он перенапряжется и что-то упустит? Вдруг поставит своей невнимательностью «Вместе» под удар? Но его компания еще очень молодая, проблем много, ослабить над этим контроль... Но Сергей и правда очень устал, после Олеговых слов он понял, как. Слишком давно не отдыхал, все бежал свой марафон, и вроде вот она, цель, но не бежать он уже не мог. Сама мысль о том, что надо на кого-то хоть на время переложить дела, приводила Сергея в ужас. И было еще одно осложнение... - Олег, - с трагическим надломом спросил Сережа, - что делают люди в отпуске? В отпуск он вырвался только в середине ноября. Сам постоянно ругал подчиненных за переработки и гнал отдыхать, а свой отдых планировать так и не научился. Сережа долго метался между вариантами, но в итоге Олег предложил ему санаторий в Ленинградской области. Сережа бесплатно выдавал туда путевки сотрудникам, но почему-то даже не подумал, что может туда поехать. И еще он нервничал. Отпуск — это что-то новое и неизведанное, и Сережа, рыба, вытащенная из воды, не предвкушал перерыв в работе, а дергался, как на сковородке. Посмотрев на него такого, Олег предложил поехать вместе. Самому Олегу, по-хорошему, тоже давно пора было в отпуск, но Сергей ему подать примера не мог, а потому и не давил. Сам Сережа в жизни Олега бы не попросил — он считал, что Сергея Викторовича Разумовского и так слишком много в Олеговой жизни — но раз тот сам предложил... Сережа и мечтал о таком, и страшился: давненько они с Олегом не проводили столько времени именно вместе — не по работе, не между командировками Волкова, а просто так, просто где-то еще, кроме Питера. Олега резко стало как-то слишком много, и Сережа и наслаждался этим, и был растерян, как ребенок в кондитерской. На две недели Олег будет принадлежать только ему одному. Ну, то есть он будет все время рядом и будет отдыхать, но Сергей снова ощутил, как любовь переполняет его, как рвется наружу, и боялся, что Олег это заметит. Влечение. Желание. Вот это все: пусть-Олег-будет-только-мой. Сережа все неловко косился на Олега по дороге в санаторий — да так, что Олег перехватил его взгляд и приподнял бровь, мол, что не так? Сережа дернулся, нервно достал смартфон и стал запрашивать Марго о новостях. Потом вспомнил, что уже делал это пять минут назад. Снова воровато глянул на Олега: - Знаю, мы хотели устроить мне речардж, ну, чтобы никаких устройств, никакой нервотрепки... Олег вздохнул: - Сереж, ты же взрослый человек, если думаешь, что я с боем буду вырывать у тебя телефон... Мы же обсуждали, что тебе хорошо бы восстановиться, а не заливать каждую встречу с акционерами дорогим шампанским. Но если считаешь, что необходимо контролировать все удаленно, то я не буду тебе мешать. Только не ныкайся от меня с телефоном, как кот с ворованной сосиской. Сережа фыркнул от неожиданности сравнения, но в телефон больше не утыкался. Санаторий был большой, престижный и по-ноябрьски пустынный. Его окружал огромный лесопарк, сколько-то там га, испещренный дорожками и фонарями. На территории был свой пляж, песок непривычно громко шуршал под подошвой тяжелых теплых ботинок. Сережа очень давно, почти что с того момента, как выпустился из детдома, не бывал на осеннем пляже. Дул холодный ветер и морщил и без того рябую воду. Олег счастливо вдыхал полной грудью и блаженно щурился вдаль. Олег любил простор и водную гладь. А Сергей любил вот такого Олега. На них никто не смотрел, им никто не мешал, они снова будто были одни в мире. Санаторий, если судить по сайту, немного оживал в выходные, но в будни было тихо: пенсионеры, отправленные отдыхать от дачи заботливыми детьми, пара семей, не сумевших выбраться в отпуск подальше от Питера, и несколько недоуменных от непривычных порядков иностранных туристов. В лицо Сережу тут никто не знал, разве что персонал, но они были вышколенные и делали вид, что не знали. А, может, и правда не узнавали. Олег забронировал один двухместный номер, и Сережа, который как-то даже не задумывался, что там есть разные номера, смутился от такого расклада. Они снова делили одну комнату, как в детдоме — и хоть тут кровати были полутораспальные и безупречно мягкие, а не узкие и пружинистые, — на Сережу накатило давно забытое ощущение собственной подростковости и неловкости: когда ты не знаешь, что чувствуешь и что делать с собственными чувствами. Конечно, Олег ночевал у него, когда приезжал в Питер — но это были именно короткие ночевки, да и спали они по разным комнатам Сережиной пятикомнатной квартиры, которую он купил чисто, чтобы была, и в которой сам почти не жил. Поэтому первую ночь в санатории Сережа и лежал до серых рассветных сумерек без сна, стараясь не слишком уж сверлить взглядом мирный Олегов затылок. Его переполняла странная нежность, трепетное, едва уловимое чувство радости, тихой и чистой, от того, что Олег сейчас тут, сейчас с ним рядом и что в его жизни Олега так много. Сережина любовь впервые за долгое время не грызла его изнутри. Он был так счастлив в этот момент, счастлив именно из-за чего-то глубокого и личного, и не хотел спать, чтобы подольше насладиться этим ощущением. Жизнь в санатории шла размеренно и понятно, и Сергей с Олегом встроились в ее ритм. До 10 был завтрак, потом расписанные лечебные и не очень лечебные процедуры, массаж, ванны с приятными травами, бассейн, спортзал, летом можно было дойти до лодочной станции. Или взять напрокат велосипед. Потом начинался обед, который Сережа, отвыкший от режима, недоуменно съедал почти с удовольствием. Во второй половине дня они с Олегом до темноты гуляли по парку или шли на берег кидать камушки в воду. Было холодно и как-то промозгло сыро, и это еще больше навевало воспоминания о детдоме, но почему-то даже в каком-то ностальгическом ключе. Раньше, отчаянно пытаясь пробиться в жизни, Сергей вспоминал только плохое и обещал себе, что вот туда больше не вернется, что вот так больше не будет, но теперь ему на память приходили и светлые, забавные моменты. И они с Олегом на пару, перебивая друг друга, делились: - А помнишь, мы ныкали от воспитателей котлеты и подкармливали дворнягу? - А помнишь, бегали летом жечь костры, и я перерыл всю библиотеку, чтобы узнать, как сделать так, чтобы они не дымили? Эти воспоминания, которые раньше хотелось оставить далеко в прошлом, как и все связанное с детдомом, теперь возвращались, и ничего плохого в них не было. Парк уже опадал, но листва на особо стойких дубах и кленах еще держалась, и Сергей, привыкший к серости приближающегося к зиме Питера, радостно цеплялся взглядом за желтое, медное и красное. Сережа не представлял своей жизни без «Вместе», но «Вместе» сейчас казалась такой далекой, да вообще вся Сережина насыщенная айтишная жизнь казалась далекой. Дубам и кленам, в общем-то, не было дела до Сергея Разумовского и его миллиардов. Олег, благостно понаблюдавший, как Сергей воровато кладет себе в карман подобранные желуди, на следующий день протянул ему парочку шишек: - Чтобы желуди не скучали в одиночестве. Шишки довольно хорошо и прицельно летают, но Олег увернулся. Шишки Сережа потом все-таки подобрал. Они пахли смолой, терпко и свежо, и он надеялся, что аромат сохранится надолго, чтобы можно было их потом сунуть в верхний ящик рабочего стола и периодически доставать. В 8 в санатории был ужин, после ужина Сережа иногда шел в библиотеку, а иногда составлял компанию Олегу за бильярдом. Перед сном Олег ходил еще поплавать в бассейне, а Сергей мирно лежал на диване у телевизора и дожидался Волкова. За полночь крутили какие-то старые фильмы вроде дурацких боевиков, и Олег язвительно комментировал ляпы, попутно сыпя фактами про огнестрельное оружие и взрывчатку. Потом Сережа падал на кровать и проваливался в сон, как в омут. Так прошла неделя. И она стала такой счастливой для Сережи, что в нее почти что не верилось. Все-таки полезно было сделать перерыв в делах. Отдохнуть, взглянуть на все со стороны. Но к счастью быстро привыкаешь, а потому какой-то малейший диссонанс может его расстроить. Так вода, найдя крохотную щелочку, пробивает себе путь. Санаторий не был идиллическим раем на двоих — жизнь туда проникала. В субботу заселилась куча семей с детьми, даже какая-то фирма устроила тимбилдинг среди стремительно выцветающего парка. Олег легко заводил знакомства и легко же вливался в любую толпу. Сергей так тоже умел, но это у него было приобретенное, искусственное, он этому специально научился и ужасно уставал, когда использовал, а Олег радостно бросался в котел социальных взаимодействий. Теперь Сережа ощущал странный кислый привкус во рту, когда видел, что Олег радостно болтает с кем-то еще. Раньше это его совсем не трогало, но он уже прочувствовал прелесть безраздельного владения Олегом – как в детстве — и к ностальгии стала примешиваться ревность. Сергей сначала не понял, что это ревность, но когда перед ужином пошел искать Олега в холле, увидел, как Волков мирно беседует с какой-то женщиной. Женщина была с мальчишкой, который тоже рвался чем-то с Олегом поделиться, и Волков опустился на колено, чтобы выслушать его на равных. В этом не было ничего такого — Олег не фамильярничал или навязывался, просто картина была такой... семейной, такой нормальной. Сережа никогда не чувствовал в себе желания завести семью, он вообще слабо представлял, что такое совместная жизнь в отношениях - это как они с Олегом жили вместе в общаге, только спать в одной постели? Он был слишком помешан на работе, слишком уходил в себя, слишком уж был порывист и любил выпендриваться. За столько лет Олег, конечно, привык к его закидонам, но одно дело — терпеть чьи-то закидоны время от времени, когда можно и от человека и от закидонов сделать перерыв, а другое — жить с этим всем рядом постоянно. Ощущение беспомощности и непригодности к нормальному накрыло Сережу с головой. И он вдруг почувствовал ненависть — к санаторию, к Олегу, к этой незнакомой женщине с ребенком... Это была даже не ненависть — ярость, у которой не было выхода. Он повернулся и ушел в номер, лег прямо в одежде на кровать и накрылся покрывалом с головой. Его мутило от собственной ревности, стукнувшей в голову, и он не был уверен, что сможет совладать с собственными чувствами. Он не мог претендовать на Олега, не мог что-то от него требовать, а потому заизолировал себя дурацким пестрым покрывалом. Через минут двадцать Олег открыл своей карточкой дверь. Сережа не стал вылезать из-под одеяла. - Ты ужинать пойдешь? - голос Олега звучал как-то чуждо, и Сергей подумал, не притвориться ли ему спящим. - Сереж, я вижу, что ты не спишь, под покрывалом телефон светится. Сергей неохотно высунул голову: - Иди без меня. Голова болит. - Дать таблетку? - Олег обеспокоенно склонил голову, и Сереже даже стало чуть-чуть стыдно. Он кивнул, решив, что вреда особого не будет. Олег долго копался в сумке, потом поднес Сергею стакан с водой и кругляшок ибупрофена. - Принести тебе сюда ужин? Или еще что?.. - Не надо, иди, - вышло резковато, и Сережа поспешил смягчить. - Иди спокойно, Олеж, я полежу в темноте, и полегчает. Есть не хочется совсем. Он снова завернулся в одеяло. Он чувствовал, что Олег какое-то время постоял в комнате, чувствовал его взгляд, но потом дверь очень тихо, почти неслышно, закрылась. Сергей сел на кровати. Лежать и жалеть себя расхотелось. Хотелось что-то делать, хотелось оказаться подальше отсюда, вернуться к работе, цветным халатам и Венере, уйти с головой в дела и снова вспоминать об Олеге всего пару раз в день. Поэтому Сережа напялил свитер, нацепил пальто и пошел на улицу. Там было темно и холодно. Ветер был противный и пронизывающий, от воды дуло. Парк казался призрачным и покинутым. Сережа долго бродил по дорожкам, пока не промерз окончательно. Было поздно. Олег наверняка волнуется, где он там. Или нет. Может, Олег сейчас болтает с кем-то в теплой светлой столовой и думать забыл про Сережу. Руки закоченели. Сергей запихнул их поглубже в карманы и нащупал там что-то. Зажигалку. Наверное, он запихнул ее в пальто на тот случай, если Олег захочет закурить, а сам забудет. Обычно Олег не забывал зажигалки, но было бы приятно дать ему прикурить, если на то будет нужда. Сережа сел на лавочку и стал крутить зажигалку в руках. Щелкнул колесиком. Огонек взметнулся и тут же погас от ветра. Сергей щелкнул еще раз. В огне было что-то успокаивающее. Ему вдруг представилась картина, как огонь охватывает эту лавочку и этот парк, как деревья тонут в огне, и оно все сгорает, сгорает, сгорает, и Сереже наконец-то становится не так больно... Он аккуратно отпустил рычажок и положил зажигалку в карман. Потом побрел назад в отель. Олег сидел в номере и что-то читал — видно, принес из библиотеки — но при виде Сережи сразу оторвался. - Ты где был? Я уже волноваться начал. - Гулял, - пробормотал Сережа, - хотелось голову проветрить, чтобы прошла. Он ужасно замерз, даже зубы постукивали. Олег укоризненно покачал головой - Я тебе все-таки ужин принес, - виновато сказал он. - Но ты, если не хочешь, не ешь. Сережа хотел, но от Олеговой заботы почему-то стало тошно. Олег всегда так о нем заботился, даже когда сам в этом нуждался. Все эти осторожно принесенные кружки с чаем и подсунутые упражнения, чтобы глаза не уставали... Олег был к нему добр, но и только. Сергей знал, что ведет себя как мудак, но перебороть не мог. Он зло запихнул пальто в шкаф и снова прямо в одежде свернулся под покрывалом, надеясь согреться. - Сереж, - Олег звучал мягко, как с ребенком разговаривал. Сережа глубже ушел в подушку. Ревность и обида — очень глупые чувства, особенно когда необоснованные. А Сергей сейчас обижался на Олега просто за то, что тот был Олегом. - Серый. Очень хотелось плакать. Олег всегда с ним терпелив, всегда снисходителен. Сережа молчал. Волков вздохнул. Сергей почувствовал, как тот бухнулся на кровать. Потом Олег категорично забрался под Сережино покрывало. Они лежали рядом, совсем рядом в душной теплой тьме. Так они когда-то делали детьми, потому что вдвоем под одеялом было не так страшно. Сергей слышал хрипловатое Олегово дыхание, чувствовал запах его сигарет, исходящее тепло. Олег был совсем рядом — и очень далеко. Говорить было трудно, но Сергей заставил себя говорить куда-то в сгиб Олегова локтя: - Я не могу перестать на тебя смотреть, - это было самое близкое к признанию, что он мог выдавить. - Это плохо? - сказал Олег тихо, на грани слышимости. - Я не хочу, чтобы ты переставал. - Я не хочу стать тебе... обузой еще и в этом. Олег снова вздохнул, как-то сполз по кровати, придвинулся ближе. Сергей мог слабо уловить в темноте блеск его глаз. - Ты никогда не будешь мне обузой, - Олег легонько мазнул губами по Сережиной щеке, - все в порядке. Не загоняйся еще из-за этого. А теперь давай вылезать — дышать нечем. Сережа откинул покрывало, потому что его швырнуло в жар от прикосновений Олега. Он взбудораженно и неверяще уставился на Волкова. Тот смотрел совершенно спокойно, как будто только что не сказал то, что сказал. И что он вообще сказал? Сережа неуверенно потянулся к лицу Олега — медленно-медленно, время словно начало растягиваться — боязливо погладил его по щеке. Может, он неправильно понял Олега. Может, Олег его неправильно понял. Олег вздохнул под прикосновением, потерся о руку, и Сергею сорвало пробки. Через мгновение он понял, что притянул Олега к себе и стал целовать, несколько неловко, но вполне серьезно. Олег вроде был не против, потому что отвечал достаточно оживленно. Клык на цепочке больно впивался Сереже куда-то в грудь, но Сергею было все равно. Целовать Олега было очень хорошо, лучше всего на свете. Почти так же хорошо, как и дышать, поэтому на какое-то время Сережа забыл, что второе ему тоже необходимо. Он запыхался и глупо уткнулся отдышаться Олегу в плечо. Руками он заполошно гладил Волкова по спине и лопаткам, словно обыскивал, а не ластился. Олег тоже дышал тяжело, нервно сглатывал, пальцами чуть поглаживал Сережину шею и короткие волоски на затылке. Больше он не пытался ничего сделать, что крайне Сергея огорчало. Ему хотелось вплавиться в эти прикосновения, сказать «Сделай что-нибудь еще», но было слишком много ощущений, слишком много всего, и Сережа словно не знал, за что схватиться. Возбуждение нервной энергией отдавалось в кончиках пальцев. - Можно, пожалуйста, прикоснуться к тебе, пожалуйста, мне нужно прикоснуться к тебе, - неразборчиво зашептал он. Звучало бредово — они и так лежали в обнимку, но Олег его понял. - Да, - он помог Сергею стащить майку. Покрывало с печальным шуршанием окончательно сползло на пол. Сережа бродил пальцами по Олегову торсу — это было чем-то новым и непонятным: трогать Олега, трогать вот так. Сережа снова целовал его и касался, касался, касался, прижимаясь все крепче, ерзая телом, задевая пах. Желание дергало его все сильнее, это хаотичное, невероятное и новое не хотелось прекращать. Он понимал, что делает, наверное, понимал, и от собственной эрекции было почти больно. Член у Олега тоже стоял, Сергей чувствовал это через ткань штанов, и свое возбуждение мешалось с чужим. Олег застонал от очередного Сережиного движения, как-то тихо, сдавленно, будто стыдливо. - Серый, давай хоть разденемся, а то как подростки спермотоксикозные. Сереже было все равно. Пусть подростки, пусть глупо, пусть тупая дрочка через одежду, но Олега он сейчас не выпустит даже чтобы джинсы снять. Он дернул бедрами вперед, Олег охнул, рвано выдохнул, до боли сжал ему плечи, мокро ткнулся губами куда-то за ухом. Раздвинул коленом Сережины ноги. И этого было достаточно, этого хватило - на пару секунд тело будто занемело, а потом его прошило горячей волной, мучительной и приятной. Горячка прошла. Они пару минут полежали вот так, жарко и мокро, Олег целовал Сережину щеку и бровь, а Сергей глупо тыкался ему в подбородок. Страсть омелела, а нежность осталась на поверхности. Потом Олег уже с недовольным стоном приподнялся на постели: - Надо застирать. И душ. Сереже никуда не хотелось. - Серый, если засохнет — сам не обрадуешься. Сережа ошалело потряс головой и все-таки сполз с кровати, потому что Олегу точно было виднее. Следующая неделя, вернее, тот огрызок, что оставался до воскресенья, прошел под знаком розовых очков. Сережа ни о чем не думал. Он не хотел думать. Надо было поговорить с Олегом, расставить точки над «i», понять, где они и что они, но Сергей этого просто не хотел и игнорировал все поползнования Олега. Наверное, Олег мог бы при желании заставить его прочухаться и отрезветь, но Волков, казалось, сам этого не хотел. Сексом, даже самым неловким, они больше не занимались — после суетливого первого раза Сергеем овладела робость и странная застенчивость. Он стыдился своего возбуждения и своего счастья. Он присматривался. Они с Олегом так же проводили кучу времени вместе: ходили есть в столовую и на процедуры, гуляли по всем дорожкам парка и целовались в его дальних углах, где никто не мог их застукать. Вечерами они лежали вместе на диване и так же смотрели фильмы, прерываясь на поцелуи. Они оба много друг к другу прикасались, но как-то трепетно, без привычки это делать. Сергей боялся разрушить эту идиллию. Но в субботу вечером, когда они уже легли спать, он понял, что завтра они уезжают, а в понедельник надо на работу. До этого Сережа не сомневался ни в своих чувствах, ни в Олеговых, но реальный мир навис непреодолимым препятствием. Очень хорошо и удобно крутить с кем-то роман в отпуске, посреди ничегонеделанья, но жизнь вступала в свои права. Сергей начал сомневаться: вдруг Олег не хотел разговаривать об их будущем, именно потому что будущего у них нет, именно потому, что не хотел портить Сереже отдых или просто пошел у него на поводу, как это бывало в детстве? Вдруг это все — игра, узор на песке, который легко смоет прибрежная волна? Сергей долго смотрел в темный потолок, потом решился: - Олег?.. Олег? - Олег что-то разбужено промычал. - Можно к тебе? Олег заворочался, вздохнул: - Да, давай. Сергей заполз к нему под одеяло и обнял сзади, плотно сцепив руки в замок на Олеговой груди. Волков легонько накрыл этот замок ладонью. Сережа уткнулся в широкую спину Олега и молчал. Ему хотелось, какой-то частью себя хотелось, остаться тут, в коконе, в тишине, в тепле, возле Олега. Но мир был неизбежной частью жизни. Сергею хотелось столько всего сказать: объяснить, как Олег для него важен, как он его любит, но он не мог. Сережа сам не знал почему. Ему хотелось сказать одно, но сказал он совсем другое: - Олег, давай переспим. Волков фыркнул, но не повернулся: - Тебя посещают отличные идеи, правда, в три часа ночи. Серег, в чем дело-то? Сережа вжался лбом в его спину. Наверное, разговаривать со спиной Олега ему было чуть проще: - Я люблю тебя. Это прозвучало глупо. Почти что «ну-останься-же-со-мной». Последний аргумент избалованного ребенка. Олег коротко удивленно вздохнул, дернулся под Сережиными руками. Тот все не выпускал его из захвата. Конечно, Олег мог бы вырваться, но не стал. - Серый, чего ты боишься? - голос Олега звучал ласково, почти нежно. «Потерять тебя», - думал Сергей, но сказать снова не смог. Они долго лежали тихо, прижавшись друг к другу. Потом Олег, наконец, аккуратно вытащил из замка Сережину руку и поцеловал в центр ладони. Сергею почему-то захотелось заплакать. Он почти перестал дышать. Олег медленно повернулся к нему. И Сережа даже не прошептал, а выдохнул: - Я боюсь, что между нами все изменится. - Нет, - сказал Олег тоже тихо, - что бы ни произошло, между нами ничего никогда не изменится. Даже если я буду далеко. Даже если мы рассоримся и никогда не захотим друг друга видеть, мы все равно будем мы, понимаешь? - Я могу все испортить, - жалко признался Сережа. - Я тоже, - Олег коснулся лбом Сережиного лба, - но это неизбежный риск. Просчитанный риск. Ты не простишь себе, если не попробуешь. - Олег, обещай мне... - Олег снова поцеловал его, крепко, страстно, и прошептал прямо в ухо те слова, которые Сергей не ждал от него услышать и никогда и никому бы не сказал, что их услышал. Днем, уже загрузив чемоданы в багажник, они ненадолго решили «постоять на дорожку». Олег курил, Сережа ковырял носком ботинка свежевыпавший снег. Он знал, что и будет скучать по отдыху, и нет. Слишком уж много было новых впечатлений. Но Сергей ни о чем не жалел. По дороге домой Сережа дремал, прислонившись к окну, - ночью за всеми разборками поспать удалось плохо, а Олег вел машину, молчал и только периодически глубоко вздыхал. - Знаю, что ты хочешь сказать, - буркнул Сергей, не открывая глаз, - что хочешь уволиться, потому что служебный роман — это моветон. И что ты не можешь этим ставить мою безопасность под угрозу. И что ты оперативно найдешь себе хорошего преемника, я даже разницы не почувствую. Олег продолжал печально и упрямо молчать. Сергей вздохнул: - Мне будет не хватать тебя на работе. Не видеть тебя целый день будет тяжело. Олег все так же, не отрываясь, следил за дорогой, но плечи у него расслабились. - Зато ты будешь видеть меня каждое утро, каждый вечер и ночь. Разве это плохо? Это было хорошо. Сережа кивнул и снова прикрыл глаза. В конце концов, работать работу всегда приятнее, когда знаешь, что тебя с нее кто-то ждёт.