don't leave me here

Кто-то решил отравить жизнь обоим вождям и их семьям. А заодно и попытаться прибрать к рукам власть. Не так уж и много было необходимо для этого — всего лишь донести определённые сведения до Тоновари. Небольшой группе из клана «посчастливилось» стать свидетелями(на самом деле они нагло шпионили) некоторых разговоров, о чём они решили поведать оло’эйктану. Должным образом поприветствовав его, они начали свой судьбоносный рассказ. Говорил тот, который считался негласным лидером этой шайки. — У нас есть некоторая информация, касающаяся… личной жизни Аонунга. Тоновари молчал, делая вид, что его это никоим образом не интересует. — Нам известно, что он вступил в связь с мужчиной, — продолжал на’ви, желавший таким бесчестным путём заполучить то, что ему не может принадлежать. Тут вождь напрягся, выпрямившись в спине. Он сразу понял, что произошло что-то невообразимо страшное. Его голос вот-вот задрожал бы, если бы не его блестящая способность подавлять волнение: — Живо объяснитесь. Что это вы имеете в виду? — Речь о выборе пары на жизнь. Каким бы странным это явление ни было, но это так. Аонунг сделал свой выбор, и… Тоновари почувствовал, как его начинает подташнивать. Хоть он и догадывался о чём-то подобном, не думал, что это может иметь что-то общее с реальностью. Его сын, будущий вождь клана, и… отличается от других совсем не тем, чем отец мог бы гордиться. Во всяком случае, он не позволил страху овладеть если не его умом, так телом. Оло’эйктан держался крепко. — Это сущий бред. Чем-нибудь можете подкрепить ваше абсурдное заявление? — Вещественных доказательств у нас нет, к сожалению, но нам незачем лгать. Мы лишь хотим, чтобы у нашего будущего предводителя не было никаких проблем, особенно таких ужасных, не встречавшихся ранее ни у кого из клана. Да, а ещё они хотели добиться того, чтобы нахождение Аонунга во главе клана стало невозможным. Достаточно было лишь немного пошатнуть репутацию. Тоновари не говорил ни слова, глубоко погрузившись в мысли о грядущем тяжёлом разговоре. Он знал, что эти ребята на самом деле правы. — Желаете знать, с кем он совершил всё это? — Я не верю в эту чепуху. Вам лучше закрыть рты и немедленно уйти отсюда. Но вероломный негодяй продолжил(и как ему хватило наглости?): — Это старший сын Джейка Салли. — Пошли вон отсюда! Несчастные лжецы! — Тоновари перешёл на крик. Невозможно было терпеть это унижение. Если бы он располагал информацией про ад небесных людей, то уверенно заявил бы, что сейчас находится именно там. Двумя минутами позже осмелился предстать перед взором отца Аонунг. Казалось, что в его голосе звучит сталь, что было несвойственно ему ранее: — Аонунг, подойди сюда. Того охватило нескрываемое волнение: он задрожал, догадываясь о том, зачем его подзывают. — Всё в порядке, отец? Что-то не так? — И ты смеешь меня называть отцом? Ты в своём уме, Аонунг? Ты опозорил меня перед всем кланом, выставил полным посмешищем. Я бы предпочёл умереть, лишь бы не переживать весь этот позор. Тебе было сказано приучить сына Салли к нашему образу жизни, а не раздвигать перед ним ноги, паршивец! — Тоновари сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Долой с глаз моих. Не хочу тебя видеть. Этот стыд уже не смыть. Аонунг был не в силах проронить и слова. Слёзы душили его, мешали обзору, что было совсем некстати — нужно было как можно скорее убегать после этих унизительных речей. Ему хотелось в этот момент утопиться — стихия вобрала бы в себя все его душевные терзания, боль, которую он причинил себе и близким, все его искренние чувства, оказавшие пагубное влияние на его жизнь. Он знал, что это начало конца. А что скажет Ронал? Как объяснить ей всё? Тоновари чувствовал себя нашкодившим подростком, стыдившимся глядеть родителям в глаза после совершения какого-то серьёзного проступка. Он ощутил слабость в конечностях, как это обычно бывает, когда узнаёшь о чём-то таком, после чего жизнь кажется прекратившейся. В такие моменты лучшее, что можно предпринять — это лечь спать. Но в тот момент, когда он решил во сне предать забвению то, что наяву основательно поломало его стержень, заявилась Ронал. Как и ожидалось, она начала рвать и метать, узнав о страшной тайне личной жизни сына. И, естественно, её гнев должен был обрушиться именно на тех, по чьей «вине» всё и произошло. Ей удалось уговорить мужа незамедлительно нанести визит семье Салли. Ронал ворвалась в хижину с оглушительными криками: — Я с самого начала знала, что вы демоны! Проклятые существа, что вы сделали с моими детьми? — О чём это ты, Ронал? — сдержанно ответил Джейк, хоть и сразу сообразил, из-за чего она в таком дурном расположении духа. — Ты прекрасно знаешь, о чём я! Твой уродец подтолкнул Аонунга на совершенно противоестественные вещи, которые порочат нашу честь! — Я не позволю тебе так говорить с моим мужем, — зашипела Нейтири. Джейк, желая предотвратить более масштабный конфликт, сделал попытку уговорить оло’эйктана и тсахик всё обсудить в более спокойной обстановке, но она не увенчалась успехом. — Во всём виноваты ваши небесные люди! И вы! У нас не принято, чтобы мужчина был с мужчиной! Вы воспользовались нашей добротой, чтобы установить здесь свои демонические порядки, не так ли? Но знайте: вас настигнет страшная кара. — На кой чёрт нам это сдалось? Это полная бессмыслица, Ронал, не хочу и слова слышать об этом. Я прошу остановить это абсурдное представление. Вы знаете так, как никто другой, что нам пришлось пережить, и почему мы здесь, хоть и оставаться совсем нет желания. Дайте нам сказать пару слов по этому поводу, и всё станет ясно. — Довольно, Джейк, мы по горло сыты тем, о чём сегодня узнали, — вмешался Тоновари. — Мне тяжело это говорить, но вам придётся уйти. С этого момента вам здесь не рады. И именно в эту секунду по деревне разлетелась намного более страшная весть — небесные люди уже здесь. Война добралась до клана Меткайина. Пришлось отложить вопрос до окончания битвы.