Стальной маг

МакГонагалл стала вызывать всех. Первой была Ханна Аббот, потом щуплый мальчишка-блондин с золотыми глазами по имени Эдвард Элрик. Шляпа думала долго, в конце концов выкрикнув тоже что и в первый раз: —Пуффендуй! Барсуки зааплодировали. Новоиспечённый барсук пошёл к своему столу. Всем были отлично видны армейские ботинки, к тому же Гарри не раз видел в передачах которые смотрел Дадли марши, и очевидно мальчишка посмотрел их слишком много, или же воспитывался в семье военных, и он промаршировал. Гарри вспомнил где его видел: в поезде, в компании Невилла, Гермионы и какого-то четверокурсника с Пуффендуя, кажется Невилл назвал его Седриком. *** Началась учёба. Так как Дадли рядом не было, Гарри старался учится также, как и в первом классе, ещё до того как дядя Вернон отругал его за учёбу на одни А и В. А вот у Дадли бывали (особенно по математике и физ-ре) и С. Элрик тоже старался не отставать. Обычно свободное время он проводил в библиотеке, и сумел каким-то образом понравится мадам Пинс, вечно сердитому библиотекарю. На первом уроке полётов у Пуффендуя и Когтеврана выяснилось что златоглазка очень хорошо летает, правда по мнению мётл он был тяжёлым. А вот спокойно смотреть на трансфигурацию, особенно живого в неживое и наоборот, он не мог. Однажды Рон заболел, и Гарри решил сесть с Эдвардом. Они разговорились, Гарри выяснил что мальчик — иностранец. Приехал из небольшого тоталитарного государства в Азии, Аместриса, находящегося на границе СССР, Монголии и Китая, и не наносимого на карты, из-за того что со спутника границы не видны. Магия там не развита. Также брюнет узнал что блондин, как и он сам, сирота. Тоже круглая. Однако к "Дурслям" он не попал. Кстати, ещё Гарри обнаружил что Эдвард постоянно в белых перчатках, и оказывается левша. Выйдя из класса, они пошли в сторону столовки. Тут сзади раздался голос Малфоя: —Разойдитесь, очкарик, малявка... —Это кто тут малявка? — сразу вспыхнул Эдвард, который и вправду был карликом. — Это кто тут снежинка которую ветер не уносит, потому что она слишком маленькая? Это кто тут вирус который лейкоциты не едят потому что не в состоянии обнаружить из-за того что он слишком мелкий? Да знаешь что, каланча, такое ты видел?!. Тут он поднял слизеринца, который был на порядок его выше, и бросил на весьма приличное расстояние. Потом обернулся к Креббу, Гойлу и Паркинсон. —Кто ещё хочет почувствовать себя птицей? *** Когда Поттер и Уизли побежали куда-то, после сообщения о тролле, Элрик побежал за ними. Выяснилось что Гермиона могла погибнуть из-за тролля, потому что весь день плакала в туалете. Учителя их конечно пожурили, но Эд понял, профессорам понравилась их готовность прийти на помощь. *** Матч по квиддичу был обычный, Эд болел за львов. Однако потом метлу Гарри прокляли, а у профессора зелий Северуса Снегга загорелась мантия. *** Гарри зашёл в комнату со странным зеркалом, которое отображало его вместе с родителями, и увидел пуффендуйца. "Интересно, что он видит в нём?" — подумал Гарри. — "Наверное тоже родителей. Своих." Эдвард вздохнул, развернулся, и встретился нос к носу с Гарри. —Привет Эд. —П-п-при-ивет. Эд почему-то занервничал. Гарри привлёк какой-то блеск, и он опустил голову. В свете луны было видно что левая нога у парнишки из металла. Ночная рубашка была не достаточно длинной чтобы это скрыть. Аместриец понял на что смотрит Гарри, и занервничал ещё сильнее, спрятав протез за правой ногой. Британец нахмурился. А вот это уже не смешно. В 11 лет без ноги. И без руки, если верить зеркалу. —Так ты поэтому носишь перчатки? —Ч-что?! А, ты об этом... ну да, поэтому. —А когда ты их потерял? Тебе же, как и мне, одиннадцать. —На войне в Ишваре. —На войне? В одиннадцать лет? —Нет. В девять. Сам напросился у полковника Мустанга. —А, ясно. А что ты видишь в зеркале? Я родителей, а Рон значок старосты у себя на новой пижаме. —Я вижу маму, младшего брата Альфонса, механика Уинри с бабушкой, Луи Армстронга, Нину Таккер и её пса Александра, полковника Мустанга и лейтенанта Хоукай, Изури Кёртис, и ещё... — тут Эд смутился. Мальчики некоторое время помолчали. —Только никому не говори пожалуйста о них, — кивнул на протезы Эд. — Кстати, у нас они называются автобронёй, и они подсоединены к нервной системе. И именно из-за них я не люблю холод. *** Троица уже была у жилища цербера, как тут раздались шаги. —Пожалуйста только не Перси или Пивз! — взмолился Рон. Однако когда этот кто-то выскочил из коридора, он оказался слишком низким. —Подождите, я с вами! — крикнул аместриец. —Эд? — удивилась Гермиона. — Что ты тут делаешь? —Тоже что и вы. Хочу полюбоваться на Волан-де-Морта и его сторонника. Возьмёте? —Ладно. Только осторожнее, здесь цербер. Пушок действительно уснул от музыки (ребята нашли арфу) и они проскочили в люк. Летели недолго, и упали на что-то мягкое. —Посадочка мягкая, — хихикнул Рон. —И можно считать что в болото, — отозвался Эд. — Мы в дьявольских силках. Ловушка нашего декана и, возможно, профессора Кеттлбёрна. Эти двое обожают хищников. —Кто-нибудь помнит как из них выбираться? А то я не хочу быть съеденным! —Конечно, Рон. Просто расслабьтесь, мальчики. Тут раздался грохот, будто упало что-то металлическое и тяжёлое. —Эд! — крикнул Рон. —Всё в порядке! — отозвался солдат. —Что это вообще за грохот был? — спросила девочка, и тут же сама упала. —Не знаю, — соврал Гарри, тоже выпавший. Разумеется он помнил что у Эда стальные протезы, но тайны хранить умел. —А меня кто-нибудь освободит? —Люмос. Они не любят свет, — сказал аместриец упавшему ирландцу. —Спасибо, Эд. Теперь я и в хорошего слизеринца поверю, раз бывают умные пуффендуйцы. —И умных среди нас хватает, — кивнул Эд. — Особенно Седрик Диггори с четвёртого курса. Ладно, пошли дальше. Ключ ловили Гарри и Эдвард, как лучшие летуны и в компании, и на курсе. Потом были шахматы МакГонагалл, где остался "съеденным" Рон, комната Квирелла с уже обезвреженным троллем, и зелья Снегга. Тут мальчики остались без Гермионы, которой пришлось уйти, зелья не пускали. Увидев что флакон который выпила отличница заполнился заново, Гарри и Эдвард, решили по очереди выпить нужное зелье. Войдя в последнюю комнату, Гарри удивился увидев профессора Белку (такое прозвище было у профессора Квирелла), а не Снегга. В отличии от Эда, который подозревал именно итальянца. Потом оказалось что профессор симбиотировал с Волан-де-Мортом. Гарри удалось убить Квирелла, но при этом мальчик потерял сознание. Тем временем, Эдвард, отпихнув одежды профессора, подошёл к однокурснику, проверил его пульс, с облегчением вздохнул, и стал рассматривать философский камень. Потом хлопнул, прижал руки к полу, при этом камень был между ними, произошла голубая вспышка, и камень рассыпался. —Подделка. Чего и следовало ожидать. *** —А как тебе этот Локонс? — спросил Гарри у Эда. —Думаю обычный фантазёр, таких я встречал в армии. Подростки сидели одни в комнате, в Норе. —Мне он тоже не очень понравился. *** —Что за гомункул?! — воскрикнул Эд, используя неизвестное Гарри слово вместо черта. Они смотрели на кошку Филча, висящую на стене, и решительно ничего не понимали, кроме того что у завхоза сегодня худший день в жизни, пусть он пока возможно это и не знает. Вскоре прибыли ученики, завхоз и несколько учителей. Завхоз был бледен как мел, и держался за сердце, и нужно было видеть его некрасивое лицо, когда выяснилось что кошка в коме, а не мертва, и соответственно сквиб рано похоронил одну из двух подруг, второй является библиотекарь. *** Невозможно было не отдать должное великолепию рождественского ужина в Хогвартсе. Его оценили даже те, у кого сердце замирало от страха в ожидании минуты, когда придется хлебнуть опасного зелья, составленного по рецепту из старинной книги. Большой зал выглядел изумительно. Там было не только множество покрытых инеем рождественских елей и пышных гирлянд из омелы и остролиста, но и чудесный волшебный снег — сухой и тёплый, падающий с потолка. Под руководством Дамблдора собравшиеся исполнили его любимые рождественские гимны, громче всех ревел Хагрид, голос его креп после каждого бокала яичного коктейля. Перси не заметил, как Фред заколдовал его значок старосты. Ко всеобщему удовольствию, на нем появилась надпись «Дурачина», и бедняга Перси безуспешно пытался выяснить, над чем это все смеются. Гарри появился на празднике в новом джемпере, сидевший за столом слизеринцев Драко Малфой осыпал обновку язвительными насмешками, но Гарри и ухом не повел. Как и Эд, которому миссис Уизли тоже связала свитер, с барсуками и львами. Ничего, если всё пойдёт как по маслу, часа через два-три Малфоя ждет заслуженное возмездие. Дождавшись, пока Эд, Рон и Гарри проглотят третью порцию рождественского пудинга, Гермиона увела их из зала, чтобы составить подробный план вечерней кампании. —Нам ещё надо достать какую-нибудь частицу — волосы или ногти — тех, в кого хотим превратиться, — сообщила она обыденным тоном, словно речь шла о покупке мыла в соседней лавке. — Для этого лучше всего подходят Забини, Крэбб и Гойл — самые близкие друзья Малфоя, с ними он поделится какой хочешь тайной. И ещё надо куда-то деть настоящих его дружков, пока мы говорим с Драко. А то вдруг явятся в самый неподходящий момент. Я всё продумала, — невозмутимо продолжала Гермиона, словно не замечая ошарашенных лиц друзей. И она показала им три увесистых шоколадных пирожных. —В них впрыснуто лёгкое снотворное. Надо только куда-то их подложить, чтобы они заметили. Вы же знаете, какие Кребб и Гойл обжоры. Да и итальянец не откажется, это точно. Увидят — обязательно съедят. И тут же уснут. А вы их спрячете в чулан, где стоят швабры, и вырвете у них по нескольку волосков. Рон и Гарри потрясёные переглянулись. —Гермиона, по-моему... —Это может плохо кончиться… Но глаза Гермионы горели стальным блеском, какой бывал иногда в глазах у профессора МакГонагалл. —Зелье не подействует без их волос, — объявила она непреклонно. — Вы хотите говорить с Малфоем или нет? —Хорошо-хорошо, — кивнул Гарри. — А как же ты? Ты-то у кого достанешь волосы? —Я уже запаслась! — Гермиона достала из кармана крохотную бутылочку, в ней был один-единственный коротенький волосок. — Помните Милисенту? Мы с ней боролись во время дуэльной тренировки. Она ещё хотела меня задушить. Этот волос остался у меня на мантии. На Рождество она уехала домой, но я скажу слизеринцам, что надумала вернуться. И Гермиона побежала взглянуть, как там варится архисложное зелье. Рон обернулся к Гарри с выражением обречённой покорности судьбе: —Ты когда-нибудь ещё видел план действий, в котором было бы сразу столько нарушений школьных правил? Однако, к немалому удивлению парней, первая стадия операции прошла без сучка, без задоринки, в соответствии с намеченным планом. После рождественского чая они затаились в пустынном холле, поджидая Забини, Крэбба и Гойла — те ещё оставались в одиночестве за слизеринским столом, уминая четвертую порцию бисквитов со взбитыми сливками. Шоколадные пирожные Гарри положил на видное место — перила в холле. Увидев, что Забини, Крэбб и Гойл выходят из Большого зала, друзья быстро спрятались за рыцарскими доспехами возле входных дверей. —Какой же ты будешь толстый! — прошептал Рон, глядя на Крэбба, который толкнул локтём Гойла, показывая на пирожные. Они схватили лакомства и с наслаждением запихали их в широченные рты. С минуту они жадно жевали, и тут же, с тем же самым выражением блаженства, повалились навзничь. Труднее оказалось тащить их через весь холл в кладовую. Бережно уложив беспомощных врагов между вёдер и швабр, друзья приступили к следующему этапу. Гарри вырвал пару волос с головы Гойла, Рон проделал то же с шевелюрой Крэбба, а Эд с Забини. Пришлось ещё стащить с них ботинки — их собственные вряд ли пришлись бы впору ножищам Крэбба и Гойла, и длинными ступням Забини. Покончив с этим не без внутренней дрожи, друзья поднялись наверх, в туалет Плаксы Миртл. Из кабинки, где Гермиона колдовала над зельем, валил густой дым. Натянув мантии на лица, ребята осторожно постучали в дверь. —Гермиона? Послышался лязг задвижки, и появилась Гермиона — сияющая и взволнованная, у неё за спиной тяжело булькало таинственное варево. Три стеклянных стакана уже стояли наготове на туалетном сиденье. —Достали? — спросила она шёпотом. Гарри показал ей волосы Гойла. —Отлично. А я утащила мантии из прачечной, — у Гермионы в руках был большой пакет. — Когда вы станете ими, вам потребуются размеры побольше. Все четверо посмотрели в котел. Зелье походило на жирную, чёрную, вяло кипящую грязь. —Уверена, что никаких ошибок нет, — сказала Гермиона, ещё раз перечитывая покрытую пятнами страницу «Сильнодействующих зелий». — Выглядит оно, как описано в книге. Сами собой мы станем ровно через час после того, как его выпьем. —А теперь что делать? — понизив голос, спросил Рон. —Разольем по стаканам и добавим волосы. Гермиона налила в каждый стакан по изрядной дозе не очень аппетитного пойла. Затем дрожащей рукой вытряхнула волосок из своей бутылочки в первый стакан. Зелье громко зашипело, словно закипевший чайник, и грязно вспенилось. Через секунду оно стало ядовито-желтым. —Ух ты! — воскликнул Рон. — Вот она, истинная сущность Милисенты Булстроуд. Спорим, оно и на вкус такое же противное. —Теперь вы бросайте, — приказала Гермиона. Гарри, Рон и Эд бросили в стаканы каждый по волоску. Зелье забулькало, запенилось: Гойлово стало болотно-зелёного цвета, Крэббово — мрачного тёмно-коричневого, Забини — алое как кровь. Рон с Гермионой протянули руки к стаканам, но Гарри остановил их. —Погодите, — сказал Гарри. — Всем вместе пить здесь нельзя. Превратившись в Крэбба и Гойла, мы все тут вряд ли поместимся. Да и Милисента не фея. —Отличная мысль, — заметил Рон, отпирая дверь. — Разойдёмся по отдельным кабинкам. Стараясь не расплескать ни капли драгоценного снадобья, Гарри проскользнул в соседнюю кабинку. —Готовы? — спросил он. —Готовы! —Раз… два… три! Зажав нос, Гарри выпил зелье двумя большими глотками. На вкус оно напоминало перепревшую капусту. И немедленно его внутренности стало скручивать, как будто он только что проглотил десяток живых змей. От желудка до пальцев на руках и ногах распространялось сильное жжение. А вдруг он заболевает чем-то страшным? Гарри скрючился пополам, задыхаясь, упал на колени. Жжение становилось невыносимо. Ему показалось, что кожа у него закипела и стала плавиться, как горячий воск. И — о, чудо! — прямо на глазах руки стали расти, пальцы утолщаться, ногти расширились, а костяшки пальцев раздулись, как головки болтов. Покалывание во лбу возвестило, что волосы переползли ниже к бровям, плечи болезненно растянулись, грудь так расширилась, что мантия на нем лопнула, точно обручи на разбухшем бочонке. Ноги в ботинках мучительно сдавило: они были на четыре размера меньше. Превращение закончилось также внезапно, как началось. Гарри лежал лицом вниз на холодном каменном полу, слыша, как Миртл что-то недовольно бурчит в дальней кабинке туалета. Он с трудом сбросил ботинки и поднялся. Судя по всему, он превратился в Гойла. Здоровенными, хоть и дрожащими, ручищами Гарри стащил с себя мантию, которая теперь на полметра не доставала до лодыжек, оделся в приготовленную Гермионой и зашнуровал похожие на лодки ботинки Гойла. Хотел было откинуть волосы с глаз, но рука ощутила лишь короткую жёсткую щетину, сбегающую на лоб. Глаза сквозь очки видели всё, как в тумане — Гойл явно в них не нуждался. И Гарри решительно их снял. —Эй, как вы там? — вырвался из его уст низкий, скрипучий голос Гойла. —Нормально, — справа послышалось глуховатое ворчание Крэбба. —Прекрасно, — мягким нежным голосом Блейза ответил Эд. Ему всё далось сложнее, заново отрастали левая нога и правая рука, к счастью он снял автоброню. Гарри открыл дверь и подошёл к треснутому зеркалу. На него уставился Гойл — своими тупыми, глубоко сидящими глазками. Гарри почесал себе ухо. То же проделал Гойл. Дверь кабинки Рона отворилась. Они посмотрели друг на друга. Да, если не считать бледности и несколько одурелого вида, Рон был неотличим от Крэбба — начиная со стрижки «под горшок» и кончая длинными, как у гориллы, руками. —Это невероятно, — пробормотал Рон, подойдя к зеркалу и уткнувшись в него приплюснутым носом Крэбба. — Невероятно! —Как у вас дела? — спросил Эд. Пышные чёрные волосы, чёрные глаза и смуглая кожа делала его не отличимым от Забини. —Отлично. —Ладно, пойдемте скорее, — поторопил Гарри друзей, ослабляя браслет часов, который врезался в толстое запястье Гойла. — Нам ещё надо отыскать гостиную слизеринцев. Я на одно надеюсь: встретим по дороге кого-нибудь и за ним увяжемся… Рон, пристально всматриваясь в Гарри, заметил: —Ты себе не представляешь, как странно видеть думающего Гойла… Он постучал в дверь Гермионы: —Ты что там копаешься? Пора идти… Ему ответил напряженный высокий голос: —Я… Я не пойду. Ступайте одни. —Гермиона, мы знаем, что Милисента Булстроуд уродина — никому и в голову не придёт, что это ты. —Нет… В самом деле… Думаю, что я не пойду. А вы трое поторопитесь, не теряйте время. Гарри озадаченно посмотрел на Рона. —Вот это больше похоже на Гойла, — заметил Рон. — Именно так он выглядит, когда учитель его о чем-то спрашивает. —Гермиона, с тобой всё в порядке? — спросил Гарри через дверь. —Всё хорошо… Я в норме… Идите. —Ладно, пока можешь пообщаться с Миртл, — честно говоря Эд стал думать что Милисента носит протез ноги, и Гермиона не сможет идти. Гарри взглянул на часы. Пять из драгоценных шестидесяти минут уже прошли. —Объяснишь, когда вернемся, ладно? — сказал он. Парни осторожно приоткрыли дверь, убедились, что путь свободен, и пошли. —Не маши руками, — произнёс Гарри вполголоса. —Что? —Крэбб всегда их держит, как будто они у него прилипли к телу. —А вот так? —Так лучше. Спустились по мраморной лестнице, ведущей в подземные помещения. Вокруг ни души. Куда запропастились все слизеринцы? Без них в гостиную к Малфою не проникнуть. —Что теперь делать? — тихонько спросил Гарри. —Слизеринцы всегда идут завтракать вон оттуда, — Рон кивнул на вход в подземелье. Едва эти слова слетели с его губ, как из прохода показалась девушка с длинными вьющимися волосами. Рон поспешил к ней: —Извините, мы тут забыли дорогу в нашу гостиную… Девушка смерила его неодобрительным взглядом: —Прошу прощения, у нас с вами разные гостиные. Я из Когтеврана. И убежала, с подозрением оглянувшись на них. Делать нечего — друзья, торопясь, двинулись по каменным ступеням вниз, в темноту. Ступая по полу, громадные сапожищи Крэбба и Гойла будили особенно звучное эхо. Приятели чувствовали, что дело оборачивается сложнее, чем они рассчитывали. Переходы подземных лабиринтов были пустынны. Мальчики уходили все глубже и глубже под школу, постоянно проверяя по часам, сколько у них осталось времени. Через четверть часа они уже стали приходить в отчаяние, как вдруг впереди им почудилось какое-то движение. —Ха! — оживился Рон. — Вот, кажется, и один из них! Из боковой двери появилась неясная фигура. Они поспешили подойти ближе — и сердца у них ёкнули. Это был вовсе не слизеринец. Это был Перси Уизли. —А ты что здесь делаешь? — изумлённо спросил Рон. Перси первым делом напустил на себя оскорбленный вид. —Вот уж не ваше дело, — сказал он твёрдо. — Крэбб, если я не ошибаюсь? —Ну… в общем, да, — ответил Рон. —Отправляйтесь-ка в вашу гостиную, — продолжал Перси сурово. — Небезопасно вот так попусту блуждать по тёмным коридорам в эти дни. —Ты-то блуждаешь, — возразил Рон. Перси расправил плечи: —Я — староста. Никто не осмелится на меня напасть. Позади них внезапно отозвался эхом чей-то голос. К ним неторопливо шествовал Драко Малфой, и впервые в жизни Гарри был рад его видеть. —Вот вы где, — сказал он, растягивая слова в своей обычной манере. — Вы что там, заснули в Большом зале? Я вас искал, хотел показать кое-что забавное. Малфой метнул уничтожающий взгляд на Перси. —А ты что делаешь у нас внизу, Уизли? — спросил он с усмешкой. Перси задохнулся от возмущения. —К старосте следует проявлять большее уважение, — заявил он. — Ваше поведение предосудительно! Малфой вновь ухмыльнулся и жестом приказал ребятам следовать за ним. Гарри уже собрался принести Перси извинение, но вовремя спохватился. Они с Роном поторопились за Малфоем, который успел ввернуть, сворачивая в очередной коридор: «Этот Питер Уизли слишком задается…» —Перси, — машинально поправил его Рон. —Да какая разница. Я замечал, он тут шныряет даже среди ночи. Держу пари, он возомнил, что шутя поймает наследника Слизерина. — Малфой презрительно фыркнул. Парни обменялись взглядами. Малфой задержал шагу голой, в потеках влаги каменной стены. —Какой там новый пароль? — спросил он у Гарри. —Эээ… мммм… — промычал тот. —Вспомнил, «чистая кровь»! Часть стены уехала в сторону, открывая проход. Малфой уверенно шагнул внутрь, Гарри, Рон и Эд — за ним. Общая гостиная Слизерина была низким длинным подземельем со стенами из дикого камня, с потолка на цепях свисали зеленоватые лампы. В камине, украшенном искусной резьбой, потрескивал огонь, и вокруг, в резных креслах, виднелись тёмные силуэты слизеринцев. —Ждите здесь, — распорядился Малфой, махнув рукой в сторону трёх свободных кресел в отдалении от камина. — Сейчас пойду принесу — отец мне кое-что сегодня прислал. Любопытствуя, что же такое Малфой собирается показать, друзья сели в кресла, делая вид, что чувствуют себя как дома. Малфой появился через минуту, держа в руке газетную вырезку. —Обхохочетесь! — сказал он и сунул её Рону под нос. Глаза Рона расширились от удивления. Быстро прочитав вырезку, он выжал из себя некое прдобие смеха и протянул Гарри и Эду. Заметка из «Ежедневного проповедника» сообщала: «Расследование в Министерстве магии. Артур Уизли, глава Отдела по противозаконному использованию изобретений маглов, был сегодня оштрафован на пятьдесят галлеонов за магические манипуляции с магловским автомобилем. М-р Люциус Малфой, председатель попечительского совета Школы чародейства и волшебства „Хогвартс“, где эта заколдованная машина была раннее в этом году разбита, потребовал сегодня отставки м-ра Уизли. —Уизли подрывает репутацию Министерства, — сказал м-р Малфой нашему корреспонденту. — Вне всяких сомнений, его нельзя допускать к составлению законов, а его смехотворный Акт о защите маглов следует незамедлительно упразднить. М-р Уизли от комментариев отказался, а его жена пригрозила репортёра, если они не уберутся, спустить на них домашнего упыря». —Ну как? — спросил Малфой, взяв из рук Гарри вырезку. — Умрёшь со смеху! —Ха-ха-ха, — уныло рассмеялся Гарри. Эд захихикал куда более реалистично. —Домашнего упыря, это забавно. —Артур Уизли обожает маглов, готов сломать волшебную палочку и перенять у них всё, что можно, — заметил Малфой с презрением. — Глядя на всех этих Уизли в жизни, не скажешь, что они чистокровные! Физиономия Рона — точнее сказать, Крэбба — исказилась от бешенства. —Что это с тобой, Крэбб? — раздражённо покосился на него Малфой. —Желудок схватило, — пробурчал Рон. —Иди в больничное крыло и побей там от моего имени грязнокровок, — фыркнул Малфой и продолжал: — Странно, что «Ежедневный проповедник» ещё не накатал репортажа о нападениях в школе. Наверное, Дамблдор хочет замять эту историю. Если нападения в ближайшее время не прекратятся, его уволят, как пить дать. Отец всегда говорил: Дамблдор — худшая из напастей. Он любит грязнокровок. Правильный директор никогда бы не принял в школу таких, как Криви. Малфой сделал вид, что фотографирует, и зло, но очень похоже изобразил Колина: —Поттер, можно, я сделаю твое фото? Дай мне, пожалуйста, свой автограф. Можно, я вылижу твои ботинки, Поттер? — потом взглянул на друзей из которых хихикал только Эд, и прибавил: —Да что такое сегодня с вами обоими? Хоть и с опозданием Гарри и Рон без энтузиазма хихикнули. Но Малфой был удовлетворен, ведь Крэбб и Гойл всегда туго соображали. В отличии от Блейза. —Святой Поттер, друг грязнокровок, — протянул Малфой. — Нуль без палочки, вот он кто. У него нет никакого чувства гордости. Настоящий чародей никогда бы не стал дружить с этой зубрилой, грязнокровкой Грэйнджер. А еще говорят, что он наследник Слизерина! Рон и Гарри слушали, затаив дыхание: Малфой вот-вот вьдаст свою тайну. Но Малфой переменил тон. —Хотел бы я знать, кто этот наследник. Я бы ему помог… Было очевидно, что и для Малфоя это секрет. У Рона отвалилась челюсть, отчего лицо Крэбба стало ещё глупее. Малфой ничего подозрительного не заметил, Гарри же мгновенно сообразил, что на это сказать. —Но ты, наверное, прикидывал, кто за этим стоит? —Я ничего не знаю, сколько раз повторять тебе, Гойл! — рыкнул на него Малфой. — А отец помалкивает. Комнату открывали последний раз пятьдесят лет назад, задолго до его учёбы здесь. Но ему всё известно. Это очень большая тайна. И он боится, если я буду много знать, то могу нечаянно проболтаться. Но одно я знаю: когда Комнату в последний раз открыли, был убит кто-то из грязнокровок. Спорим, и в этот раз ухлопают, хорошо бы задаваку Грэйнджер! — кровожадно произнес он. Рон сжал гигантские кулаки Крэбба. Если он сейчас заедет Малфою, вся их затея сорвётся — и Гарри послал ему предостерегающий взгляд. —А ты знаешь, того, кто тогда открыл Комнату, его поймали? — спросил он Малфоя. —Да, конечно… Его исключили. Может, он до сих пор в Азкабане. —В Азкабане? — недоумённо переспросил Гарри. —Азкабан — это тюрьма для волшебников, дубина ты стоеросовая. Честное слово, может, ты и бывал тупее, но сегодня побил все рекорды. Он беспокойно поёрзал в кресле. —Отец не велит мне в это впутываться. Пусть наследник делает свое дело. Всю эту нечисть давно пора гнать из школы. Но самим лучше держаться подальше. Отцу тоже сейчас несладко приходится. Вы ведь знаете, на той неделе Министерство магии устроило обыск у нас в замке. Гарри постарался придать тупой физиономии Гойла сочувственное выражение. —Ничего особенного не нашли. У отца есть очень ценные штуки для ритуалов чёрной магии. Они хранятся под полом большой гостиной. —Здорово! — воскликнул Рон. Малфой уставился на него, Гарри тоже. Рон побагровел, даже волосы налились красным, нос его медленно становился длиннее — отпущенный им час истёк. К Рону возвращался его истинный облик и, судя по ужасу, с каким он взглянул на Гарри, с тем происходило то же самое. У Эда стала исчезать правая рука. Одним махом они вскочили на ноги. —Скорее за лекарством для желудка! — крикнул Рон, и друзья, не мешкая, помчались прочь из чужой гостиной, надеясь, что Малфой не успел ничего заметить. Гарри чувствовал, что уменьшился в росте: ноги болтались в огромных ботинках, полы мантии пришлось подхватить. Эд уже исчез впереди, и Гарри его понимал, без ноги бежать невозможно. Громко топая, они взлетели по лестнице в тёмный холл, по которому гулко разносились удары из чулана, где томились взаперти Крэбб, Гойл и Забини. Бросив их башмаки перед дверью чулана, друзья в одних носках побежали по мраморной лестнице к туалету Плаксы Миртл, где Эд тут же вышел уже переодетый и с протезами. —В общем-то, мы не напрасно потратили время, — задыхаясь, выпалил Рон, едва за ними закрылась дверь. — Мы не разузнали, кто устраивает нападения, но я завтра же напишу папе, пусть проверят, что Малфои прячут под полом в большой гостиной. Гарри внимательно рассматривал своё лицо в треснутом зеркале. Всё снова стало прежним. А вот Эду повидимому понравилось быть высоким итальянцем без протезов. Облегчённо вздохнув, Гарри надел очки, а Рон постучал в дверцу кабинки Гермионы. —Гермиона, выходи скорее, мы тебе столько всего расскажем. —Уйдите, пожалуйста! — крикнула из-за двери Гермиона. Гарри с Роном переглянулись. —В чём дело? — спросил Рон. — Ты ведь уже вернулась в норму? У нас с Гарри и Эдом всё в порядке, как надо. Неожиданно сквозь дверь кабины появилась Плакса Миртл. Никогда ещё Гарри не видел её такой счастливой. —У-ух! Что вы сейчас увидите! — её круглое прозрачное лицо сияло восторгом. — Невозможный кошмар! Щёлкнула задвижка, и перед ними, рыдая, предстала Гермиона с натянутой на лицо мантией. —Что случилось, Гермиона? — встревоженно спросил Рон. — Может, у тебя остался уродливый нос Милисенты? Гермиона сдернула мантию, и Рон, попятившись, задом врезался в раковину. Всё лицо у неё покрывала чёрная шерсть. Глаза горели жёлтым огнём, а голову украшали бархатистые заостренные ушки. Эд глядел на это со странным выражением лица, на котором ясно читался только ужас. —Это был кошачий волос! У Милисенты Булстроуд, должно быть, есть дома кошка! А зелье животных обратно в человека не превращает! —Да-а… — только и вымолвил Рон. —Тебе придумают гадкое прозвище, — радовалась Миртл. —Не расстраивайся, Гермиона, — поспешно вмешался Гарри. — Сейчас же идём в больничное крыло. Мадам Помфри никогда не задаёт лишних вопросов… —То есть это всего лишь зелье? — с каким-то облегчением спросил Эд. — И оно поправимо? —Наверное... Друзья долго уговаривали Гермиону покинуть туалет. Гермиона наконец согласилась, деваться-то некуда. Плакса Миртл проводила их в путь заливистым смехом: —Подожди, они ещё узнают, что у тебя сзади хвост! Плакса Миртл была на седьмом небе от счастья. *** —Эд, а чего ты так испугался, увидев её? — спросил Гарри. —Понимаешь, была одна некрасивая история с семьёй Таккер. Их было трое: глава семейства, известный алхимик Шу Таккер, его дочь Нина и дворняга Александр, пёс который как и любая большая собака любил меня валить с ног. И Шу занимался созданием химер, то есть соединял например кота, змею и лебедя. Для этого достаточно двух животных разных биологических видов. Таккер очень хотел создать говорящую химеру. И скрестил сначала свою жену с лисой, а потом Нину с Александром. Вторую химеру я успел увидеть до того как её и её создателя убил Шрам из Ишвара. И это было... ужасно. А когда я увидел Миону, то я в первую очередь подумал про говорящую химеру. Поэтому и испугался. Гарри задумался. Он никогда не слышал о химерах, но разделял взгляды друга. Гермиона расстроилась из-за реакции Эда, но теперь Гарри понимал что только такая реакция и могла быть. И на трансфигурацию это наверное тоже распространяется. —Гермионе рассказать? —Если понадобится. *** —Они безумцы, — покачал головой Эд, поняв что ему придётся лезть в Тайную комнату, за Гарри, Роном и профессором. Искатели приключений на свою голову уже собирались пойти, как вдруг сверху съехал ещё кто-то. Это был Эдвард. —Куда собрались без меня? —Привет, Эд. А мы вот спасать Джинни, в Тайную комнату идём. —Я с вами. Вскоре Локонс решил стереть память ученикам, однако красная вспышка полетела в него самого, создала обвал, лишила профессора памяти, и Гарри с Эдом пошли одни к змею. В комнате их ждал Том Марволо Реддл, оказавшийся Волан-де-Мортом. Лорда победили. *** "Отличные существа, лучше не бывает." — подумал пуффендуец глядя на шкаф где сидел учебный боггарт. — "Надеюсь меня не вызовут." Но профессор Люпин вызвал: —Теперь Эдвард. Эд огляделся, хотя знал что это бесполезно. На курсе было четыре Невилла, три Грегори, два Гарри и два Дина, две Эммы, две Вики, две Лизы, правда одна Элизабет, а другая Елизавета, и только один Эдвард. Был конечно ещё один Эд, но это был Эдуард Кеттлбёрн, двоюродный внучатый племянник профессора Кеттлбёрна. Эд вышел. Всем было интересно чего он больше всего боится. Безногий акромантул изменился, и стал существом похожим на оборотня в полнолуние. Но существо что-то говорило на языке похожем одновременно на немецкий и русский. "Наверное это аместрийский, а существо — химера из Нины и Александра." — подумал Гарри. Затем Эд применил заклинание, но это не помогло. Боггарт стал мёртвым брюнетом в синей военной форме не ясно какой армии, наверное Аместриса. Затем кругом нарисованным мелом, с какими-то символами. Ничего особенного, если бы не море крови. Разглядеть подробнее у Гарри не получилось, вмешался профессор. *** Дверь кабинета открылась. —Здравствуй, Поттер, — сказал профессор Грюм. — Проходи. Гарри вошёл. Он уже был однажды в кабинете у Дамблдора — красивой круглой комнате, стены которой увешаны крепко спящими портретами прежних директоров и директрис. Грудь у них мерно вздымалась и опускалась. Корнелиус Фадж, с нежно-зелёным котелком в руках и, как обычно, в полосатой мантии, стоял у стола Дамблдора. —Гарри! — радостно воскликнул Фадж, шагнув ему навстречу. — Как дела? —Хорошо, — солгал Гарри. —Мы обсуждаем ту ночь, когда мистер Крауч оказался на территории замка, — продолжил Фадж. — Это ведь ты его нашел? —Да, — кивнул Гарри. Притворяться, будто он не слышал их разговор, бессмысленно, и он добавил: — Но мадам Максим я не заметил, а ей не так-то легко спрятаться. Дамблдор, блеснув глазами, улыбнулся ему из-за спины Фаджа. —В общем, да, — слегка смутился Фадж. — Мы собираемся сейчас прогуляться вокруг замка, Гарри... может, тебе вернуться пока в класс... —Я хотел поговорить с вами, профессор, — быстро сказал Гарри, глядя на Дамблдора. Директор бросил на него испытующий взгляд: —Подожди меня здесь, Гарри. Осмотр территории не займет много времени. Они молча вышли из комнаты и затворили за собой дверь. Прошла минута-другая. Стук деревянной ноги Грюма удалялся по коридору этажом ниже. Скоро все стихло, и Гарри огляделся. —Привет, Фоукс, — сказал он. Фоукс, феникс величиной с лебедя, сидел на золотой жёрдочке рядом с дверью, сияя алым оперением с лимонной подпушкой. Взмахнув длинным хвостом, он приветливо посмотрел на Гарри. Гарри уселся в кресло перед столом Дамблдора и невидящим взглядом уставился в портреты прежних директоров и директрис Хогвартса. Они мирно посапывали в своих рамах. Гарри размышлял над только что услышанным и машинально потирал рукой шрам. Шрам больше не болел. Странно, но в кабинете Дамблдора он чувствовал себя гораздо спокойнее: ещё полчаса, и он расскажет директору о своем сне. Гарри вскинул глаза на стену позади стола и увидел на полке старую, залатанную Волшебную шляпу. Рядом с ней в стеклянном футляре покоился украшенный рубинами серебряный меч. Гарри сразу узнал его — меч Годрика Гриффиндора, основателя их факультета. Это его он извлёк тогда в подземелье из Волшебной шляпы. Меч вовремя пришёл на помощь — гибель казалась неминуемой. Давно это было, на втором курсе... А что это за странные серебристые отблески на стеклянном футляре? Гарри обернулся назад — чёрный шкафчик на подставке неплотно закрыт, из щёлки падает яркая мерцающая полоска света. Гарри бросил взгляд на Фоукса и, немного помедлив, встал из-за стола. Подошёл к шкафчику и решительно потянул на себя дверцу. Внутри стоял неглубокий каменный сосуд, опоясанный по краю резными письменами и символами. От содержимого исходило яркое серебристое свечение. Ничего подобного Гарри никогда не видел, даже не мог понять, жидкость это или газ. Вещество непрерывно двигалось: то его поверхность морщит рябь, как воду — дуновение ветра, то пробегают круги, завихрения: что это — сжиженный свет или газ, ставший студенистым телом? Ему очень захотелось провести по нему ладонью, ощутить пальцами, но почти четыре года в Школе чародейства и волшебства подсказали: окунать руку в сосуд непонятно с чем было бы верхом глупости. Он вытащил волшебную палочку, настороженно огляделся и легонько ткнул содержимое палочкой. Непонятное вещество стало быстро вращаться. Молочно-белая поверхность стала прозрачной, как стекло. Сунув голову в шкафчик, Гарри заглянул в сосуд. Дна не было — где-то глубоко открылась огромная комната, как будто он смотрит в круглое окно, находящееся у неё в потолке. Гарри склонился так низко, что почти коснулся носом подобия стекла. Зал был скудно освещён; что-то вроде подземелья без окон, свет дают факелы, развешанные по стенам, точь-в-точь такие, как в Хогвартсе. Вдоль стен до самого потолка амфитеатром поднимаются скамьи, заполненные волшебниками и волшебницами, посредине — пустое кресло, с подлокотников которого свисают цепи. Сердце у Гарри сжалось: неужели всякого, кто сядет в кресло, прикуют к нему? Где же зал находится? Ясно, что не в замке; здесь он не видел ничего подобного. Да и на скамьях только взрослые, а в Хогвартсе учителей раз в десять меньше. Эти люди явно чего-то ждут: сидят молча, глаза у всех устремлены в одном направлении. Сосуд был круглый, а зал квадратный, и Гарри не видел, что делается по углам. Наклонился ещё ниже, завертел головой... И кончик носа коснулся прозрачной поверхности... Кабинет Дамблдора вдруг покачнулся, Гарри полетел головой вперед внутрь сосуда: никакого стекла не оказалось, и Гарри всосал в себя чёрный ледяной водоворот... И вот он уже сидит на верхней скамье в том самом зале, который только что разглядывал сверху. Гарри поднял взгляд — никакого отверстия, высоко над ним сплошной каменный потолок. Тяжело дыша, Гарри огляделся. Никто из сидящих в комнате (а здесь собралось сотни две волшебников и волшебниц), казалось, не заметил свалившегося откуда-то сверху четырнадцатилетнего ученика. Гарри повернулся к сидящему рядом волшебнику, и из груди у него вырвался изумленный возглас, разнесшийся эхом по всему залу. С ним рядом сидел Альбус Дамблдор. —Профессор! — понизив голос, воскликнул Гарри. — Простите... Я не хотел... Я только заглянул в тот сосуд у вас в кабинете... Я... Где мы? Но Дамблдор даже не шевельнулся. Он явно его не замечал. Как и все здесь сидящие, он не сводил глаз с двери в дальнем углу. Гарри в замешательстве уставился на директора, потом медленно обвел взглядом зал, снова посмотрел на Дамблдора. И тут до него дошло... Он уже испытал однажды что-то подобное. Сквозь страницы дневника очутился в памяти одного волшебника, где его никто не видел и не слышал. Сейчас, наверное, происходит то же самое... Гарри поднял руку, на какой-то миг замер и махнул ею перед самым носом у Дамблдора. Тот даже бровью не повел. Сомнения нет, Гарри занесло в чью-то память: столь недопустимое поведение директор бы не потерпел. К тому же рядом с ним не нынешний Дамблдор. Но, впрочем, очень похож на нынешнего, седая как лунь борода во всяком случае та же. Значит, происходило это не так давно. Но что это за место и кого волшебники ждут? Гарри огляделся внимательнее. Зал, без сомнения, находится под землей. Скорее, это не зал, а что-то вроде огромного подземного каземата. На стенах ни картин, ни украшений, только ряды скамеек, поднимающиеся вверх, чтобы каждый видел кресло с цепями на подлокотниках. Гарри в страхе поёжился. Не успел он поразмыслить, куда попал, из дальнего утла донесся звук шагов, дверь отворилась, и вошли три человека. Вернее, один человек и два дементора. Гарри пробрал ледяной холод. Огромного роста, в капюшонах, скрывающих лица, дементоры медленно заскользили к стоящему в центре креслу, впившись в руки идущего между ними человека костлявыми, как у скелета, пальцами. Тот едва волочился, вот-вот упадет в обморок, и Гарри разделял его ужас... Сейчас, внутри чьей-то памяти, он мог бы не бояться дементоров, но воспоминание о них было слишком свежо. Зрители сидели, оцепенев, пока дементоры, опустив несчастного в кресло с цепями, не удалились восвояси, захлопнув за собой дверь. Узника била крупная дрожь. Гарри присмотрелся к нему и с удивлением узнал в нём Каркарова. В отличие от Дамблдора, Каркаров выглядел гораздо моложе; волосы и бородку седина ещё не тронула. Вместо теперешней шёлковой, струящейся мантии на нем было жалкое потрёпанное рубище. Цепи кресла на глазах у Гарри ожили, сверкнули золотом и обвили руки пленника, приковав его к креслу. —Игорь Каркаров, — раздался скрипучий голос слева от Гарри. (Он оглянулся, сидевший с другой стороны мистер Крауч поднялся с места: волосы тёмные, морщин на лице немного, подтянут, собран.) — Вас доставили из Азкабана для дачи показаний перед Министерством магии. Вы заявили, что можете сообщить нам важную информацию. Каркаров выпрямился, насколько позволяли цепи. —Да, сэр, — он был смертельно испуган, и всё-таки Гарри различил в его голосе знакомые елейные нотки. —Я хочу быть полезным Министерству. Хочу помочь. Я... мне известно, что Министерство намерено задержать... э-э... последних сторонников Тёмного Лорда. Я очень хочу помочь... чем могу... По скамьям пронёсся шёпот. Одни смотрели на Каркарова с интересом, другие с откровенным недоверием. Справа знакомый голос рыкнул: —Мразь. Гарри наклонился вперед, за Дамблдором сидел Грюм. Вот уж кто был совсем непохож на себя! Волшебного глаза у него ещё нет, оба настоящие целы и смотрят на Каркарова с сильнейшей неприязнью. —Крауч собирается выпустить его, — тихо прошептал он Дамблдору. — Они договорились. Я полгода его выслеживал, наконец поймал. А Крауч хочет отпустить его... если он назовёт ещё несколько имен. А я считаю, пусть назовёт имена и катится обратно к дементорам. Дамблдор неодобрительно хмыкнул, поведя длинным крючковатым носом. —А-а, я совсем забыл... Ты, Альбус, не любишь дементоров, — желчно усмехнулся Грюм. —Что нет, то нет, — спокойно ответил Дамблдор. — Я давно считаю, что Министерство зря пригласило в союзники этих мало привлекательных существ. —Но для такого негодяя... —Вы сказали, что можете сообщить нам несколько имен, Каркаров, — продолжил Крауч. — Мы вас слушаем. —Не забывайте, — заторопился Каркаров, — Тот-Кого-Нельзя-Называть всегда действовал под покровом строжайшей секретности... он предпочитал, чтобы мы... я хотел сказать, его сторонники... я очень, очень глубоко раскаиваюсь, что был когда-то в их числе... —Не тяни, выкладывай, — вырвалось у Грюма. —... Мы не знали друг друга, не знали имён... Это было известно только ему одному... —Разумная тактика, защищающая от предателей вроде тебя, — не унимался сосед Дамблдора. —Но вы, однако, можете сообщить нам несколько имен? — спросил мистер Крауч. —Я... да... могу. — Каркарову не хватало дыхания. — И... и все это ближайшие помощники Тёмного Лорда. Они... на моих глазах... выполняли его приказы. Я назову их имена в подтверждение того, что совсем от него отрекаюсь. Меня переполняет столь глубокое раскаяние, что я не нахожу… —Имена! — резко потребовал мистер Крауч. Каркаров шумно вдохнул. — Во-первых, Антонин Долохов. Я... я сам видел, как он пытал многих ни в чём не повинных маглов. И тех, кто... кто был против Тёмного Лорда... И... —И сам помогал ему, — закончил Грюм. —Долохов уже пойман, — заявил Крауч. — Сразу же после вас. —Пойман? Очень, очень рад слышать. Но вид у него свидетельствовал о другом. Известие было для него ударом. Одно имя не сработало! —Кто ещё? — холодно спросил Крауч. —Кто? Розье, конечно, — поторопися добавить Каркаров. — Ивэн Розье. —Розье нет в живых. Его выследили скоро после вашего ареста. Он оказал сопротивление и был убит. —И прихватил с собой кусочек моего носа, — прошептал Грюм. Гарри снова наклонился вперед и увидел, как сосед указал Дамблдору на свой изуродованный нос. —Он... он ничего другого не заслуживал, — в голосе Каркарова звучало отчаяние: он боялся, что его донос не будет иметь никакой ценности. Каркаров покосился на дверь, за которой его ожидали дементоры. —Ещё кто? — спросил Крауч. —Трэверс... он помог убить МакКиннонов. Мальсибер... применял заклятие Империус... многих людей превратил в страшных злодеев... Ещё Руквуд, он был шпион, поставлял Тому-Кого-Нельзя-Называть информацию, которую добывал в Министерстве. На этот раз попадание в яблочко. Зрители взволнованно зашептались. —Руквуд? — переспросил Крауч, кивнув волшебнице, сидевшей скамейкой ниже. Та принялась быстро что-то записывать. — Августус Руквуд из Отдела Тайн? —Да, он, — закивал Каркаров. — Для сбора информации он, несомненно, использовал хорошо отлаженную шпионскую сеть, существующую в Министерстве и за его стенами... —Трэверса и Мальсибера мы уже задержали, — прервал его мистер Крауч. — Что до Руквуда... Хорошо, Каркаров, если это всё, вас пока отвезут в Азкабан, а мы здесь будем решать... —Не всё! — в отчаянии воскликнул Каркаров. — Я знаю ещё кое-кого! В свете факелов Гарри видел, как на лице у него выступил пот. Смертельная бледность резко контрастировала с чёрными волосами и бородкой. —Снегг! — вдруг вырвалось у него. — Северус Снегг! —Снегг был оправдан Большим Советом, — холодно произнёс Крауч. — За него поручился Альбус Дамблдор. —Напрасно! — крикнул Каркаров ещё громче и хотел встать с кресла, забыв про приковавшие его цепи. — Снегг — Пожиратель смерти! Дамблдор поднялся со скамьи. —Я уже свидетельствовал по этому делу, — спокойно сказал он. — Северус Снегг был когда-то Пожирателем смерти. Но примкнул к нам задолго до падения Лорда Волан-де-Морта и, пойдя на огромный риск, стал нашим агентом. Сейчас он такой же пожиратель смерти, как я. Гарри повернулся и взглянул на Грюма. Вид у него был явно скептический. —Хорошо, Каркаров, — холодно проговорил Крауч. — Вы нам помогли. Я пересмотрю ваше дело. А вы пока вернётесь в Азкабан... Голос Крауча, становился всё тише и совсем смолк. Гарри огляделся. Подземелье таяло, как в клубах дыма, осязаемым осталось только его тело, все остальное погрузилось в медленно вращающуюся тьму… Неожиданно подземный зал возник снова. Гарри сидит на другом месте, слева от мистера Крауча. И вся атмосфера в зале другая — напряжения нет, вид у всех чуть ли не весёлый. Волшебники и волшебницы переговариваются друг с другом, как будто пришли на матч по квиддичу. Внимание Гарри привлекла волшебница в ярко-малиновой мантии, сидевшая двумя рядами ниже, у неё были коротко стриженные светлые волосы, во рту кончик ядовито-зелёного пера. Ошибиться невозможно — Рита Скитер, только моложе. Гарри огляделся. Дамблдор опять сидит рядом, справа и в другой мантии. Мистер Крауч ещё более усталый, очень худой и мрачный... Гарри понял: ещё одно воспоминание... другой день... другой суд. Дверь в дальнем углу открылась, и в зал вошёл Людо Бэгмен. Этот Людо был в отличной спортивной форме (на теперешнем время уже оставило отпечаток) — высок, строен, мускулист, нос ещё цел. Садясь в кресло, он явно нервничал, но цепи не шевельнулись и не приковали его, как Каркарова. Бэгмен взбодрился, окинул взглядом аудиторию, помахал кому-то и даже слегка улыбнулся. —Людо Бэгмен, вы доставлены в Совет Магического Законодательства, чтобы ответить на предъявленные вам обвинения, связанные с деятельностью Пожирателей смерти, — произнёс мистер Крауч. — Мы выслушали свидетельства по вашему делу. И перед тем как вынести приговор, пригласили вас сказать последнее слово. Хотели бы вы что-нибудь прибавить к вашим предыдущим показаниям? Гарри не верил своим ушам. Людо Бэгмен — Пожиратель смерти? —Только одно, — смущённо улыбаясь, произнёс Бэгмен. — Я... я понимаю, что вёл себя как идиот... У двух-трёх сидящих поблизости волшебников на лицах расплылись снисходительные улыбки. Мистер же Крауч смотрел на Людо Бэгмена с откровенной неприязнью и самым суровым осуждением. —Что правда, то правда, парень, — буркнул кто-то за спиной Гарри. (Он оглянулся и снова увидел Грюма.) — Не знай я, что он всегда был глуповат, я бы подумал, что бладжеры из него выбили все мозги... —Людовик Бэгмен, вы были задержаны при передаче информации сторонникам Лорда Волан-де-Морта. — заявил мистер Крауч. — Я предлагаю в качестве наказания тюремное заключение в Азкабане сроком не менее... Со скамеек понеслись сердитые выкрики. Несколько волшебников и волшебниц вскочили с мест и гневно потрясали кулаками в сторону мистера Крауча. —Но я же сказал вам, я понятия не имел, что происходит! — Бэгмен пытался перекричать шум в зале. Его круглые голубые глаза расширились от страха. — Старик Руквуд был другом моего отца... Я даже представить себе не мог, что он заодно Сами-Знаете-С-Кем! Думал, что собираю информацию для Министерства! Руквуд обещал устроить меня туда на работу... когда уйду из квиддича... Не всю же мне жизнь подставлять голову под бладжеры! В зале раздались смешки. —Ставлю решение обвинения на голосование, — холодно продолжил мистер Крауч, повернувшись к правой стороне зала. — Господа присяжные, кто за Азкабан, прошу поднять руки... Гарри тоже посмотрел вправо. «За» не проголосовал никто. Многие в зале захлопали. Одна из волшебниц-присяжных поднялась с места. —Что ещё? — прохрипел Крауч. —Мы хотели бы поздравить мистера Бэгмена с великолепной игрой в субботу за сборную Англии в матче против Турции, — одним духом произнесла волшебница. Мистер Крауч едва не взорвался. Подземный зал звенел от аплодисментов. Бэгмен встал и, широко улыбаясь, кланялся. —Неслыханно! — повернулся Крауч к Дамблдору когда Бэгмен покинул зал. — Руквуд обещал устроить его на работу!.. День, когда Людо Бэгмен станет сотрудником Министерства, будет для нас чёрным днём... И подземелье опять растворилось в тумане. Когда оно снова приобрело чёткие очертания, Гарри огляделся. Они с Дамблдором по-прежнему сидели рядом с мистером Краучем, но теперь атмосфера в зале была совсем иной. Гробовую тишину нарушали судорожные всхлипы тоненькой хрупкой волшебницы, сидевшей по другую сторону мистера Крауча. Дрожащими руками она прижимала ко рту носовой платок. Гарри поднял глаза на Крауча и увидел, что он выглядит ещё более мрачным и измождённым. Лицо приняло землистый оттенок, на виске билась жилка. —Введите их — эхом разнёсся его голос в притихшем зале. Боковая дверь снова открылась. На этот раз в зал вошли шесть дементоров. Они сопровождали нескольких заключённых. Многие зрители, перешёптываясь, повернулись к мистеру Краучу. Обвиняемые опустились в кресла, стоявшие в центре зала, цепи сейчас же приковали их к подлокотникам. Их было четверо: плотный мужчина, пустыми глазами глядевший на Крауча: худощавый — с нервно подергивающимися губами; женщина с тяжёлыми веками и короной блестящих, чёрных волос — она сидела в кресле как на королевском троне; и юноша, которому не было и двадцати, соломенные волосы рассыпались по лицу, молочно-белая кожа в веснушках. Все его тело сотрясала дрожь. Худенькая волшебница, сидевшая рядом с Краучем, плакала, уткнувшись в носовой платок. Крауч поднялся и посмотрел на заключенных. Лицо его исказила лютая ненависть. —Вас доставили в Совет по магическому законодательству, — громко и ясно произнёс он, — чтобы вынести приговор. Вы обвиняетесь в преступлении, гнуснее которого... —Отец, — крикнул юноша, — отец... пожалуйста... —...этот зал еще не слышал, — Крауч повысил голос, чтобы заглушить слова сына. — Мы выслушали свидетельства, доказывающие вашу вину. Вы все обвиняетесь в том, что похитили мракоборца Фрэнка Долгопупса и подвергли его заклятию Круциатус. Вы думали, что он знает, где находится ваш исчезнувший хозяин, Тот-Кого-Нельзя-Называть... —Отец, я в этом не участвовал! — ещё громче крикнул прикованный к креслу юноша. — Клянусь тебе! Не отправляй меня опять к дементорам... —Вы также обвиняетесь в том, — надрывал голос мистер Крауч, — что, не узнав ничего от Фрэнка Долгопупса, вы подвергли заклятию Круциатус его жену. Вы намеревались вернуть власть Тому-Кого-Нельзя-Называть, чтобы продолжать сеять зло, чем вы, без сомнения, занимались, пока ваш хозяин был в силе. И я прошу присяжных... —Мама! — воскликнул юноша. (Хрупкая маленькая волшебница, сидевшая рядом с мистером Краучем, билась в рыданиях.) — Мама! Останови его! Мама, это не я, клянусь, это не я! —И я прошу присяжных, — крикнул Крауч во всю силу лёгких, — тех, кто как я, считают пожизненный срок в Азкабане заслуженным наказанием, поднять руки. Присяжные единогласно поддержали обвинителя. Зрители захлопали, как в свое время хлопали Бэгмену только сейчас на их лицах застыло мрачное торжество. Юноша, срываясь на визг, крикнул: — Мама, нет! Я не делал этого, не делал! Я ничего не знал! Не отправляйте меня туда! Дементоры вернулись в зал. Трое взрослых узников поднялись с кресел; женщина, взглянув на Крауча из-под тяжёлых век, воскликнула: —Тёмный Лорд вернётся, Крауч! Можете запереть нас в Азкабане! Мы и там будем ждать его! Он освободит нас и осыплет милостями! Мы одни остались ему верны! Старались найти его! Светловолосый юноша пытался вырваться из рук дементоров. Но весь зал, и даже Гарри, чувствовал — дементоры высасывают из него силы. Со скамей неслись насмешливые выкрики, многие вскочили на ноги. Женщина с короной волос быстрым шагом вышла из зала, а юноша всё продолжал неравную борьбу. —Я твой сын! — крикнул он, бросив умоляющий взгляд на Крауча. — Я же твой сын! —У меня нет сына! — голос Крауча перекрыл все остальные звуки, глаза почти вылезли из орбит. — У меня нет сына! — повторил он. Худенькая волшебница захлебнулась рыданиями и обмякла без чувств в кресле. Крауч, казалось, этого не заметил. —Уведите их! — крикнул он дементорам, брызжа слюной. — Уведите немедленно, и пусть они там сгниют! —Отец! Отец! Я не виноват! Это все неправда! Зал заволокло туманом, Гарри стал ждать кого ещё будут судить. Однако он очутился в каком-то кабинете, на подоконнике. Рядом с ним стояла женщина с пистолетом в руке, а за столом сидел и что-то писал мужчина, которого Гарри видел однажды, на первом уроке ЗОТИ у оборотня. Боггарт принял при Эдварде облик этого мужчины, мёртвого. Кто-то постучал в дверь. Мужчина что-то сказал, но Гарри не знал этого языка. Вошёл Дамблдор. —Профессор Дамблдор, как я понимаю? — спросила женщина. —Да, а вы мисс... —Лейтенант Хоукай. А это полковник Рой Мустанг. И кстати, мы не привыкли что письма разносят совы, и Рой от испуга чуть не спалил её. Огнём. —Значит вам нужен кто-то кто может защитить... — полковник присмотрелся к какой-то бумаге, — ...Гарри Поттера? Гарри уставился на Дамблдора. Что за шутки? —Да, полковник. —Что ж, мы уже выбрали кто может. Он сейчас подойдёт... Тут дверь распахнулась, и вошёл 11-летний Эд с каким-то мужчиной в доспехах. —Здравия желаю, полковник Мудила. —Тебе того же, майор Коротышка... —Я не коротышка!!! —...однако сейчас тебе твой рост и возраст очень кстати. Познакомся, это профессор Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. —Здравия желаю, профессор Белый. Гарри, не верил ушам. Эд — майор? И его телохранитель? —У тебя новое задание, — полковник протянул малолетнему майору какие-то бумаги. Эд засмеялся. —Магия? Её же не существует! Отличный розыгрыш, Рой! —А ещё говорят что в школе магии хранится философский камень, — хитро улыбнулся Мустанг. Эд уставился на него. —Философский камень? —Вы же двое его ищите? —Да, — раздался детский голос. Как ни странно, но это говорил великан в доспехах. —Только одно но, Эд. Ты едешь один, без младшего брата, Альфонс остаётся с нами. —Младший брат? — у директора глаза полезли на лоб. Как и у Гарри. —Да, Алу 10, мне одиннадцать, — кивнул Эд. —Думаю, Гарри, пора возвращаться в кабинет, — тихо произнёс кто-то над ухом Гарри. Гарри вздрогнул и повернулся на голос. Слева тоже стоит Альбус Дамблдор и смотрит прямо ему в глаза. —Пойдём, — сказал Дамблдор, тот, что слева, и взял Гарри за локоть. Гарри почувствовал, что взмывает вверх. Кабинет вдруг бесследно растаял. На мгновение воцарился мрак, Гарри сделал медленный кувырок, приземлился прямо на ноги и опять очутился в полном солнца кабинете директора Хогвартса. Перед ним в шкафчике серебристо поблескивает каменный сосуд, рядом стоит Альбус Дамблдор. —Профессор, я знаю, что нельзя... я не хотел... дверца шкафчика была приоткрыта... — пролепетал Гарри. —Вполне тебя понимаю, — сказал Дамблдор. Поднял сосуд, перенёс на отполированный до блеска стол, сел в своё кресло и жестом пригласил Гарри сесть напротив. Гарри сел, не сводя глаз с сосуда. Содержимое его снова стало опаловым, по его вращающейся поверхности то и дело пробегала рябь. —Что это? — спросил Гарри, которого вдруг пробрала дрожь. —Это? Это — Омут памяти, — ответил Дамблдор. — Иногда я чувствую, что голова у меня переполнена мыслями и воспоминаниями. Тебе, наверное, знакомо это чувство? —М-м... — протянул Гарри неуверенно. По правде говоря, ему никогда не приходилось испытывать ничего подобного. —В такие минуты, — продолжал Дамблдор, — я прибегаю к Омуту памяти. Сливаю туда лишние мысли, а потом обдумываю их на досуге, в свободную минуту. Видишь ли, когда воспоминания материализованы, легче уловить причины и следствия и составить верную картину происходящего. —Вы хотите сказать, эта... смесь — ваши мысли? — поразился Гарри, глядя на серебристые завихрения в мраморном сосуде. —Конечно, — ответил Дамблдор. — Вот смотри. Дамблдор вытащил из мантии палочку, коснулся ею своих серебристых волос у виска и медленно её отвёл. Гарри показалось, что одна лоснящаяся прядь прилипла к ней, но он тут же понял, что это не волосы, а нити молочно-белого вещества, наполнявшего каменную чашу. Дамблдор добавил туда очередную мысль, и Гарри с изумлением увидел собственное лицо, плавающее на его неспокойной поверхности. Дамблдор взялся длинными пальцами за края сосуда и стал слегка раскачивать, как раскачивает решето золотоискатель, намывающий драгоценные крупицы... Лицо Гарри плавно превратилось в лицо Снегга, рот у него открылся, и он заговорил, обращаясь к потолку: —Он возвращается... Каркаров тоже... Гораздо сильнее и чётче, чем раньше... — Слова его отдавались легким эхом. —Я мог бы связать эти события и без посторонней помощи, — вздохнул Дамблдор. — Ну, да ладно... Он посмотрел поверх очков-половинок на Гарри. Тот не сводил глаз с плавающего в Омуте лица Снегга. —Я как раз работал со своими воспоминаниями, как вдруг приехал мистер Фадж, и пришлось убрать сосуд. Очевидно, я слишком поторопился и не запер шкафчик. Естественно, он вызвал твое любопытство. —Простите, пожалуйста, — промямлил Гарри. —Любопытство — не порок, — покачал головой Дамблдор. — Но его надо держать в узде... Слегка нахмурившись, он коснулся содержимого сосуда волшебной палочкой. Оттуда тотчас выросла фигура пухлой, обиженно нахмурившейся девушки лет шестнадцати и стала медленно вращаться. Ноги её всё время оставались в Омуте, и она не обращала внимания ни на Гарри, ни на профессора Дамблдора. —Он наложил на меня заклятие, профессор Дамблдор, — вдруг заговорила девушка, голос ее, как и голос Снегга, гулко отдавался. — А я ведь только дразнила его, сэр, сказала, что видела, как он в четверг целовался с Флоренс за оранжереей... —Но зачем, Берта, — печально спросил Дамблдор, глядя на кружащуюся фигурку, — зачем тебе понадобилось следить за ним? —Берта? — прошептал Гарри, глядя на девочку. — Это... это Берта Джоркинс? —Да, — кивнул Дамблдор, ещё раз помешав палочкой свои мысли. Берта исчезла, и они снова опалово засеребрились. — Такой я помню её в школе. Отсветы из Омута памяти озаряли лицо Дамблдора, и Гарри поразился, как стар директор. Он понимал, годы делают свое дело, но почему-то никогда не думал о нём как о старике. —Ты, Гарри хотел мне что-то сказать, — вдруг тихо промолвил Дамблдор. — До того, как погрузился в мою память. —Да, хотел, профессор... Я был на уроке предсказания и... э-э... уснул. Он замолчал, ожидая выговора, но Дамблдор сказал только: —Понимаю. Продолжай. —И мне приснился сон. Сон о Лорде Волан-де-Морте. Он мучил Хвоста... Вы ведь знаете, кто такой Хвост... —Знаю, пожалуйста, продолжай, — поторопил Дамблдор Гарри. —Волан-де-Морт получил совиной почтой письмо. И сказал, кажется, что ошибка Хвоста исправлена. Прибавил, что кто-то умер. И что он не скормит Хвоста змее... рядом с его креслом была большая змея. А ещё сказал... сказал, что вместо него скормит змее меня. Потом наложил на Хвоста заклятие Круциатус... и тут у меня заболел шрам. Я сразу проснулся, такая была боль. Дамблдор молча взирал на него. —Вот и всё... —Ясно, — тихо сказал Дамблдор. — Ясно. Скажи, а ещё когда-нибудь в этом году шрам у тебя болел, не считая того раза летом? —Нет... А как вы узнали, что у меня летом болел шрам? — не сдержал Гарри изумления. —Не ты один переписываешься с Сириусом, — ответил Дамблдор. — Я тоже поддерживаю с ним связь после его побега из Ховартса. Это ведь я предложил ему укрыться в той пещере в горах. Самое безопасное место! Дамблдор встал и принялся расхаживать за столом. Несколько раз касался виска палочкой, извлекал мысль и стряхивал её в Омут. Мысли вращались все быстрее, сливаясь в перламутровое пятно — ничего не поймешь. —Профессор, — наконец решился напомнить о себе Гарри. Дамблдор остановился и взглянул на него. —Прошу прощения, — сказал он и снова сел за стол. —Вы... вы знаете, почему у меня болит шрам? Дамблдор пристально посмотрел на Гарри. —У меня есть одно предположение, всего лишь предположение. Шрам у тебя начинает болеть, когда Лорд Волан-де-Морт совсем близко и питает к тебе особенно сильную ненависть. —А... почему? —Потому что вы связаны заклятием, которое не подействовало, — ответил Дамблдор. — Шрам-то у тебя необычный. —Значит, вы думаете... это не сон... Все так и происходило? —Возможно, — ответил Дамблдор. — Я бы даже сказал, весьма вероятно. Гарри, а Волан-де-Морта ты видел? —Нет, — ответил Гарри. — Только спинку кресла. Но... но в кресле ведь всё равно ничего не было. У него же нет тела. Хотя как он мог держать палочку? — медленно проговорил Гарри. —Действительно, как? Несколько минут оба молчали. Дамблдор, вперив взгляд в пространство, иногда подносил палочку к виску и добавлял ещё одну серебристую паутинку к бурлящей опаловой смеси в сосуде. —Профессор, — первый нарушил молчание Гарри, — вы думаете, к нему возвращается сила? —К Волан-де-Морту? — переспросил Дамблдор, бросив на Гарри поверх Омута памяти так хорошо знакомый проницательный взгляд, от которого Гарри всегда становилось не по себе: ему казалось, что директор видит его насквозь, лучше даже, чем Волшебный глаз Грюма. — Могу, Гарри, только высказать свои предположения. Дамблдор снова вздохнул и показался Гарри ещё более старым и усталым, чем обычно. —Годы, когда к Волан-де-Морту возвращались силы, были отмечены несколькими исчезновениями. Так, бесследно исчезла Берта Джоркинс, как раз там, где Волан-де-Морта видели последний раз. Это установлено точно. Исчез также мистер Крауч... здесь, на территории школы. Пропал ещё один человек, на сей раз магл. Естественно, на этот факт Министерство, к сожалению, не обратило внимания. Его звали Фрэнк Брайс, он жил в деревне, где вырос отец Волан-де-Морта. Его никто не видел с прошлого августа. В отличие от многих моих друзей в Министерстве, я читаю магловские газеты. Дамблдор бросил на Гарри встревоженный взгляд. —Мне кажется, эти исчезновения связаны между собой. А в Министерстве так не думают... Ты, наверное, слышал об этом, стоя за дверью. Гарри кивнул. В кабинете опять воцарилась тишина: Дамблдор потянул из виска мысли, добавляя их к содержимому сосуда. Гарри понимал, пора уходить, но любопытство приковало его к креслу. —Профессор, — снова обратился он к Дамблдору. —Да, Гарри, — ответил директор. —Э-э... можно спросить... про суд, который я видел... в Омуте памяти? —Можно, — помрачнел Дамблдор. — Я много раз там бывал, некоторые процессы встают в памяти яснее других... Особенно сейчас... —А тот суд, где... где Барти Крауч-старший сказал что у него нету больше сына, а Грюм и неизвестный мне высокий желтоглазый мракоборец с вертикальными зрачками, похожий на вампира, шипели что подсудимых надо казнить? Суд над сыном Крауча... Они говорили о родителях Невилла? Дамблдор пристально посмотрел на Гарри. —Разве Невилл не рассказывал тебе, почему он живет с бабушкой? Гарри покачал головой. Как же так могло выйти, что за четыре года общения с Невиллом он ни разу не спросил его об этом. —Да, они говорили о родителях Невилла. Его отец Фрэнк был мракоборец, как профессор Грюм. Его с женой пытали, хотели выведать, где находится Волан-де-Морт. Ты сам слышал. —И они умерли? — тихо спросил Гарри. —Нет. Они потеряли рассудок, — в голосе Дамблдора звучала горечь, какой Гарри никогда не слышал. — Они оба сейчас в больнице Святого Мунга, где лечат магические болезни и травмы. Невилл, полагаю, навещает их с бабушкой на каникулах. Но они не узнают его... Гарри сидел, потрясенный. Как же так, за четыре года не удосужиться спросить... —Известные, всеми уважаемые люди, — продолжал Дамблдор. — Произошло это после падения Волан-де-Морта, когда все уже считали себя в безопасности. Нападение вызвало беспрецедентную волну гнева. От Министерства требовали немедленно найти преступников. К сожалению, показания Долгопупсов были не совсем надёжные — они ведь в ужасном состоянии, а прибывшие мракоборцы, в том числе и Грюм со своим нынешним начальником Скримджером, они и требовали казни, не успели рассмотреть ничего. —Значит, возможно, сын мистера Крауча был невиновен? — медленно проговорил Гарри. —Об этом мне ничего не известно, — покачал головой Дамблдор. Опять замолчали, Гарри смотрел, как в Омуте ходят кругами воспоминания. Ещё три вопроса жгли его... но они касались живых людей... —Э-э... — начал он, — а мистер Бэгмен... —Ни разу с тех пор не обвинялся в пособничестве Тёмным силам, — спокойно ответил Дамблдор. —Я рад, — поспешил сказать Гарри, не отводя взгляда от каменного сосуда. (Дамблдор перестал добавлять мысли, и серебристое кружение замедлилось.) —А... Ему нелегко было произнести имя, но Омут пришел на помощь. На его поверхности опять появилось лицо Снегга. Дамблдор увидел его и поднял глаза на Гарри. —Никаких обвинений не было предъявлено и профессору Снеггу, — сказал он. Гарри посмотрел в ярко-голубые глаза Дамблдора и выпалил давно мучивший его вопрос: — А почему вы думаете, что он и правда перестал поддерживать Волан-де-Морта? Дамблдор несколько секунд смотрел Гарри прямо в глаза и затем спокойно ответил: —А это, Гарри, касается только нас двоих: профессора Снегга и меня. —А ещё один вопрос. Эд действительно майор? —Да, я сам удивился. Хотя ещё больше удивился, узнав что Альфонс который куда выше его, его младший брат. Гарри понял, что разговор окончен. Дамблдор не рассердился, но что-то в его голосе подсказало: пора уходить. Он поднялся, Дамблдор тоже. —Гарри, пожалуйста, — сказал директор, когда Гарри уже подошёл к двери, — никому ни слова о родителях Невилла. Он один вправе рассказать о них, когда будет к этому готов. —Хорошо, профессор, — ответил Гарри, взявшись за ручку двери. —И ещё, Гарри... Гарри обернулся. Дамблдор стоял у Омута памяти. Серебристые отблески ходили по его лицу, и он казался совсем старым. Он молча смотрел на Гарри, потом сказал: —Удачи тебе в третьем туре. *** Гарри радовался что его оправдали, но думал отойти поспать. Тут к нему подошёл Эд и незнакомый тощий паренёк с Живоглотом на руках. —Привет Гарри. Слышал тебя оправдали. —Привет Эд. Да оправдали. —Вот и отлично! — произнёс паренёк, смутно знакомым детским голосом. — Мы только что из Аместриса. Мне братик столько о тебе рассказывал. —Да, познакомся, это мой младший братик Альфонс, он теперь тоже будет учиться в Хогвартсе, вместе с Джинни. —А чей это миленький котик? Если ничей, то можно я его себе возьму? —Это Гермионин.