Ты не можешь не сниться.

Тяжелый, холодный январский вечер. Начало сессии. Сплошной стресс и опустошение. Успокоительное и крепкий американо — само собой разумеющееся. Возможность абстрагироваться от насущных проблем только ночью. Глубокой, глубокой ночью. В то время когда все нормальные люди уже видят десятый сон. Тёплая постель, подогретая кошкой, ещё включённый ноутбук, принтер, печатающий очередные экзаменационные вопросы, шум ветра за окном. Закрывая глаза, представляю лучшую жизнь. А потом мрак. Я оказываюсь в типичном американском доме. Такое ощущение, как будто жаркое лето. В скромной кухоньке мы с подругами обсуждаем женские проблемы. Я, стоя у стола, нарезаю, почему-то, замороженные яблоки и бананы. Возможно в этом есть смысл, который мне не известен. Я ищу кастрюльку для готовки. В ящичке я нахожу папку с фотографиями, оставленную прошлыми владельцами. До этого момента я понятия не имела кем они были. В голубой папке я нашла две детские фотографии. Первая была в виде каллажа с зелёными границами. Вторая была старенькая и немного помятая. Но самое удивительное, что в ребёнке с фотографий я узнала Тэхена. И самое странное, это то что до фотографий я испытывала страх, волнение и нервозность. Но сейчас все тревоги ушли, и я ощущаю покой. Обстановка меняется. И я попадаю в моменты с фотографий. Я вижу детскую комнату. Она такая яркая! Там детский городок, зелёная высокая кроватка в виде машинки, много игрушек и маленький Тэхен, играющий в кубики. Я смотрю на вторую старенькую фотографию, переворачиваю и вижу надпись с обратной стороны: «Hi, Bahamas…» надпись длинная, в две строчки, но я не читаю. На периферии я замечаю человека. Взгляд перевожу на взрослого, улыбающегося Тэхена. Он с чемоданами, в легких льняных брюках и рубашке с коротким рукавом. И почему-то мне кажется, что он едет в Лос-Анджелес. Я не знаю почему, но мне так кажется. Я это чувствую. — Тэхен? — Да,— он совершенно не удивлён моему присутствию. — Могу я задать вопрос? — Да, но я спешу. — Ты летишь в Лос-Анджелес? — Да. — Первый или второй раз? — Второй. 6:20 ужасная трель звонка. Я так хотела с ним ещё немного поговорить, хотя бы во сне. — Ты не можешь, не сниться,— я обреченно падаю обратно на подушку, сожалея о ранее поставленном будильнике.