Поговори со мной

Луна пытается пробраться в окно, но у неё выходит лишь нарисовать большой светлый прямоугольник, на тёмном полу. Кран сердито шипит и брызгается – злится, наверное, что его дёргают в неурочный час. Я бы не беспокоил ни его, ни луну, ни темноту, если бы не умирал. От жажды. Вечер пятницы всегда заканчивается так – лёгким звоном в ушах, колкой пустотой внутри и жаждой. Нужно три стакана горьковатой, пахнущей хлоркой воды, чтобы внутри стало прохладно и полно, так что, если резко напрячь пресс, то в глубине себя услышишь отчётливый бульк. Я знаю нет такого слова «бульк», но сам бульк есть. Я чувствую его. Глубокой пятничной ночью внутри меня. Ещё есть ты. Где-то там в скоплении моих крошечных серых отростков. Или в метафизическом ничто, что временно есть я. Пока я стою в светлом квадрате посреди тьмы и слушаю бульк, внутри меня со скоростью близкой к субсветовой носятся импульсы, перескакивая с синапса на синапс, заставляют меня вспомнить то, что я так невыносимо и долго пытаюсь забыть. На самом деле я даже не знаю, есть ли ты на самом деле. Или ты очередной призрак, рождённый сном нового всемирного бога. Бога что опутал нас паутиной, чтобы забрать себе наши мысли, слова и чувства. Может быть, мы всего лишь крошечные кулёчки с нейромедиатором, нужные для того, чтобы передать импульс? Туда не знаю куда. А если кулёчки молчат, то их нужно встряхнуть. Ударить друг о друга. Нас столкнуло из-за музыки. Где-то кто-то что-то написал и понеслась. И был бой – горячий самый. Чего бы не помахать виртуальными шашками, доказывая всему миру, что именно ты лучше всех шаришь за музыку? Тот срач ещё не успел меня утомить, а в личку уже постучали. С респектом за пояснения, поиски смыслов, да и просто за умные и неожиданные сравнения. Я тогда так обалдел, что кто-то находит мои слова умными! А пальцы мои настрочили ответ прежде, чем я пришёл в себя от глубокого ахуя. Вот так оно и началось. Я точно знаю – счастье есть. Когда ты в три часа ночи вскакиваешь с кровати, чтобы прочитать сотню строчек на экране – это счастье. И по большому счёту не важно, что там. Главное ты их ждал. Они твоя живая вода, твой смысл, твоя радость. Твоя уверенность, что ты не один, что где-то там на другом конце пуповины, есть тот, кто может и хочет тебя понять. А когда тебя хотят понять, ты можешь болтать бесконечно. Не важно о чём. Ведь когда хотят понять, уловят даже то, о чём ты молчишь. И весь мир вокруг вас тишина, потому что слышишь ты лишь один голос. Голос, которого ты никогда не слышал. Но он звучит. Каждая буква на экране становится клавишей, когда к ней прикасаешься взглядом, она начинает петь. Ты звучал для меня. И тобой звучало всё. Всё то, о чём ты говорил, рождалось для меня заново. Обретало черты. Словно до твоих слов, я мог только смотреть, но видеть не мог. С тобой я прозревал. И музыку, и людей, и даже самого себя. Определённо такого себя я никогда не знал. А становиться снова тем, кем был, уже не хотел. Да и не мог. Испив живой воды, не захочешь убить себя снова. Чтобы жить, нужно было всего лишь, чтобы ты говорил. Со мной. Не важно о чём. Я просто не знал, что для счастья нужно так мало. Я был так глуп. Я думал, нужно что-то ещё. Что-то о чём снимают порно или пишут романы. Что сказать? Наивная жертва стереотипов – это ведь не оправдание. Это последняя соломинка, которая ломает хребет верблюду. Вот я и сломал. Слабоумие и клава! Благодаря им паутина получила кучу дурацких признаний и не менее глупых предложений. Она унесла их туда, не знаю куда. Туда, где предположительно существовал ещё один маленький синапс по названием ты. К счастью, ни один верблюд от моей глупости не пострадал. Только я сам. Злой паутинный бог не соизволил сообщить мне, что случилось с тобой. Если моё признание и выбило из тебя хоть капельку нейромедиаторов, он всё забрал себе. А меня оставил. Бродить в темноте, смотреть на лунный супрематизм, пить воду из-под крана и мысленно умолять – поговори со мной.