ID работы: 13086144

Мальчики без мам

Слэш
PG-13
Завершён
1537
автор
_matilda_ бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
12 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
1537 Нравится 41 Отзывы 339 В сборник Скачать

***

Настройки текста
      — Хорошо, я больше не могу держать это в себе! — плаксиво тянет Сатору, прижимаясь щекой к покрывалу на кровати Юджи.       Юджи переворачивает страницу манги и поднимает на него взгляд, полный любопытства. Его нога, болтающая в воздухе наполовину сползшим желтым носком, настороженно замирает.       Ах. Небрежное мальчишеское очарование делает с Сатору ужасные вещи. Например, заставляет его быть совершенно невыносимым. Как замечательно, что терпение Юджи размером с провинцию Нанкайдо.       Кто посмеет с уверенностью утверждать, что Юджи был создан для Рёмена Сукуны, когда он так идеально подходит для Сатору Годжо?       — У Юджи-куна вчера было свидание, не так ли?       Юджи чуть хмурится и на мгновение отводит взгляд.       — Нет, сенсей, — говорит он ровно. — Кто вам сказал?       О.       Как невероятно интригующе.       Кто знал, что Юджи, открытый и ошеломляюще честный там, где другой на его месте предпочел бы промолчать, будет врать ему в столь незначительных вещах?       Кто ему сказал? Сатору видел все собственными глазами. Не то чтобы ему нужны были все шесть, чтобы понять, что происходит.       Вчера, после того как его миссия в предместье Токио была завершена, Иджичи вез его обратно в техникум, и по дороге они совершенно случайно заметили Юджи, одетого в повседневную гражданскую одежду, — тот опирался спиной о кирпичную стену «Старбакса», расположенного недалеко от ближайшей к техникуму станции метро, и скучающе листал что-то в телефоне.       Он был один, и, ну, это был Юджи, так что Сатору попросил Иджичи высадить его, рассчитывая прогуляться пешком и, может быть, перед этим пройтись по мелким поручениям Нобары, ради которых Юджи наверняка и вышел в город.       Но не успел Сатору захлопнуть дверь машины, как ситуация начала разворачиваться самым интересным образом.       Рядом с Юджи вдруг появилась женщина лет тридцати пяти. Элегантная, как виолончель, вся облаченная в белое и приталенное. Иностранка, изумленно понял Сатору. Иностранка со склонностью к высокой европейской моде — шелковый шарф на шее, дорогие туфли на высоком тонком каблуке, длинные светлые волосы.       И задница как у Дженнифер Лоуренс или что-то типа того.       Сатору присвистнул и снова оглядел женщину с ног до головы. Соблазнительность, выраженная в изяществе линий и безупречном вкусе. Самый убийственный, безотказный вид сексуальности. Достаточно взгляда, чтобы немного сойти с ума. У мальчика семнадцати лет нет ни шанса.       Ну надо же, как занимательно, подумал Сатору и опустил ладонь, которой хотел помахать.       Он наблюдал издалека, не до конца веря в происходящее. По правде говоря, он не думал, что Юджи в самом деле принадлежал к тому примитивному роду мужчин, верных одному типажу. Юджи производил впечатление эмпатичного и интуитивного человека, который действует, исходя из того, что ему подсказывает чутье, который сперва притирается сердцем к человеку прежде, чем по-настоящему захотеть его. Возможно, Сатору ошибся. Возможно, он знал о личной жизни Юджи не так много, как полагал.       Юджи казался чуть застенчивым перед лицом зрелой женской красоты, но не обезоруженным. Он шутил, она скромно смеялась и шутила в ответ. Разговор не смолкал. Они составляли милый дуэт, недостаточно странный, чтобы привлекать пристальное внимание (они не держались за руки и все такое), но вполне примечательный, в некотором смысле интригующий. Эдакая иллюстрация незамысловатой новеллы о взрослении мальчишки и покровительстве взрослой женщины, очарованной юностью. Классика жанра в городских пейзажах.       Сатору изумленно наблюдал, как они вошли в «Старбакс» (нелепое среднее арифметическое между молодежным, непритязательным «Макдональдсом» и хорошим рестораном, где среднестатистическая зрелая пара предпочла бы провести свидание) и вскоре вышли оттуда с двумя напитками и большим бумажным пакетом. Разговор, улыбки, далекие от вежливых, тихий стук изящных каблуков…       Сатору проводил их до многоквартирного дома в хорошем районе, за дверями которого они скрылись, и переместился в свои апартаменты.       Легкий перекус, прогулка, дом, кровать — история старая, как мир. Он нашел это тривиальное зрелище необъяснимо забавным и посмеивался весь вечер, когда его мысли время от времени возвращались к увиденному.       — О-о, — тянет Сатору, склоняя голову набок. — Кто только не говорил мне об этом, Юджи. Честно говоря, я подозреваю, что уже весь техникум болтает.       Юджи бездумно загибает и разгибает картонный уголок обложки. Он смотрит на Сатору так пристально, словно на стеклах его солнцезащитных очков выгравированы подсказки к их разговору.       — Давно, — легкомысленно добавляет Сатору, полагаясь на мимолетную догадку.       — Я не хожу на свидания, — наконец говорит Юджи, медленно подбирая слова. — Это просто… встречи.       Вау, думает Сатору, неохотно впечатленный. Подростки в наше время удивительно зрелые, чтобы не путать свидания с встречами для секса.       Похоже, Юджи взрослый в гораздо большем количестве вещей, чем предполагал Сатору.       По какой-то причине это не приятное открытие.       — Ах, понимаю, понимаю, — щебечет Сатору и плавно перемещается с пола на кровать к Юджи. Он садится так близко, что тому приходится сесть. — Это не новость. Зрелые дамы иногда охотятся за девственными подростками, борясь с ускользающей молодостью и неудачами в личной жизни. А мальчики, в свою очередь, часто выбирают взрослых женщин, чтобы набраться у них опыта и не оплошать в постели с кем-то их возраста, кто им по-настоящему нравится.       Юджи приподнимает брови, на мгновение задумавшись, и кивает.       — Имеет смысл, — говорит он. — Девушки тоже часто фантазируют о взрослых мужчинах, не так ли? Нобара обожает Джареда Лето и Райана Гослинга. Правда, не думаю, что ее интересует опыт. Скорее всего, дело в деньгах и лицах с обложек.       Юджи рассуждает невозмутимо, даже отстраненно, не давая Сатору ни шага ступить на территорию личного. Это что-то, несомненно, новое.       Он наклоняется в пространство Юджи и кокетливо упрекает:       — Но Юджи тоже нравятся лица, достойные обложек, правда?       Он имеет в виду женщину в белом, но кивком головы указывает на откровенный плакат с Дженнифер Лоуренс, на этот вульгарный символ беззастенчивой незрелости, гордое знамя пубертатной горячки. Раньше Сатору думал, что обожает этот плакат, эту беззастенчивую часть Юджи. Теперь же он смотрит на красное бикини Дженнифер Лоуренс свысока.       Юджи перехватывает его взгляд и тоже смотрит на плакат, с вопросительно заломленными бровями, без интереса.       — Юджи довольно разборчив, как я недавно обнаружил, — продолжает Сатору. — Даже не знаю, горжусь я или по-мужски завидую. Я не был так придирчив в свой первый раз.       — Э-э-э, — тянет Юджи чуть растерянно. Томик манги в его руках закрыт и туго свернут в толстую трубу. — Можем мы больше не поднимать эту тему, Годжо-сенсей? Я вроде как не хочу говорить об этом.       Сатору радостно игнорирует его.       — Подростки, — говорит он, пожимая плечом в снисходительной манере, немного наслаждаясь своей безжалостностью. Ему часто бывает неуютно из-за их разницы в возрасте, когда они с Юджи вместе хорошо проводят время. Но сейчас, в эту минуту, кричащая взрослость его полностью устраивает. — Охотно действуют, когда дело доходит до грязных вещей, и никогда не готовы их конструктивно обсуждать.       Не то чтобы Юджи был похож на обычного подростка. Сатору вынужден классифицировать его поведение скорее как загадочное, а не типичное. И это почти мучительно, когда Юджи так… непонятен.       — Грязные вещи, — повторяет тот, как в прострации все еще глядя на красное бикини Дженнифер Лоуренс. — Ладно, честно говоря, это звучит чертовски глупо, сенсей.       Глупо?       Хм.       Может ли быть, что?..       Сатору тянется вперед и обвивает ладонью щиколотку Юджи. Он не то чтобы контролирует это. Его пальцы всегда инстинктивно ищут кожу Юджи, когда они находятся в непосредственной близости. Он просто надеется, что это хотя бы немного выглядит как сочувственный жест.       К счастью, его хаотичная тактильность способна оправдать покушение на личное пространство любого рода. Из-за чего Юджи часто интерпретирует язык тела Сатору в пользу знаков симпатии, а не признаков давления. Что очень кстати.       — Ах! — восклицает он, хлопнув ресницами над линзами очков. — Неужели!       Лицо Юджи принимает скептическое выражение.       — Что бы ни пришло вам на ум, — говорит он и отползает к изголовью кровати, чтобы опереться спиной на большую подушку, — вы наверняка ошибаетесь, сенсей.       Сатору двигается с ним синхронно, сохраняя давяще короткую дистанцию. Он не ослабляет свою хватку. На самом деле, часть его хочет просто нетерпеливо дернуть Юджи за ногу на себя.       Ах, в самом деле. Этот мальчик делает с ним ужасные вещи.       Юджи открывает мангу и демонстративно возобновляет чтение.       Очевидно, это невербальное послание. Как жаль, что Сатору плох во всех этих загадочных социальных сигналах.       — Неужели в какой-то момент Юджи понял, что влюблен? — озвучивает Сатору свое предположение. — Должно быть, мы говорим о чем-то сокровенном.       — Нет, сенсей, — глухо говорит Юджи, пряча лицо за мангой.       — Ты должен быть осторожен, Юджи-кун, — воркует Сатору, толкая подбородком верхний край манги, чтобы оказаться с Юджи лицом к лицу. — Отношения со взрослыми женщинами никогда не бывают простыми. Обычно они заканчиваются плохо. В конце концов, сердце Юджи-куна может оказаться разбитым.       — Не волнуйтесь, сенсей, никаких разбитых сердец! — Юджи улыбается ему. Не совсем натянуто, но и не совсем искренне. Его улыбка вежливо уговаривает Сатору заткнуться. — Эта леди просто моя знакомая.       Дурацкая уклончивость Юджи раздражает. Сатору хочет сломать под ней все подпорки и увидеть, как она рухнет.       — Как мило, — говорит он с деланой задумчивостью, прикладывая палец к подбородку. — Интересно, с каких пор семнадцатилетние школьники имеют среди «просто знакомых» знойных дам чуть за тридцать, охотно ведущих их к себе домой?       — Честно говоря, — раздельно произносит Юджи, удивляя, должно быть, их обоих, — это вроде как не совсем ваше дело, Годжо-сенсей.       Сжатая линия рта и прямой, серьезный взгляд выдают его с головой. Он выглядит так, будто не до конца верит, что в самом деле сердится на Сатору.       Должно быть, это означает, что влюбленность Юджи была сюрпризом для него самого. Сюрпризом, который Сатору, сам того не ведая, испортил раньше времени.       Как очаровательно.       Сатору не спеша отнимает у Юджи мангу и приближается, не задумываясь, деактивируя бесконечность. Тепло коленей Юджи под его ладонями — сладкая, как укол глюкозы прямо в сердце, вспышка привязанности. Его приятно трогать даже тогда, когда он пытается солгать, глядя Сатору прямо в глаза.       — Знаешь, Юджи, — медленно говорит Сатору. Лицо Юджи так близко, что он может различить каждую золотистую жилку, каждое вкрапление темного пигмента в тканях его янтарных радужек. — Я слышал, что дети выбирают взрослых партнеров, когда растут без одного или обоих родителей сразу. Так они компенсируют недостаток их присутствия в своей жизни. Мальчики, растущие без мам, часто влюбляются во взрослых женщин. Понимаешь, Юджи? — улыбаясь, спрашивает Сатору. — Это не по-настоящему.       Юджи мрачнеет. Он выглядит так, будто его застигли врасплох. Очевидно, он не ожидал, что Сатору станет так хладнокровно препарировать его биографию и использовать ее против него таким образом.       Что ж, Сатору тоже не ожидал от себя этого. Он почти сразу жалеет о своих словах. К сожалению, это длится всего пару секунд, пока Юджи не начинает говорить.       — Да, я рос без родителей, — его голос тверд и размерен, он просто констатирует факт, а не пытается зализать открывшуюся рану. Он не обижен, но явно раздражен словами Сатору, сбит ими с толку. — Но думаю, что смог бы отличить, по какой именно причине мне нравится человек: потому что у меня комплекс безотцовщины, потому что у нее большая задница или потому что она хороший человек. Вам не о чем беспокоиться, сенсей.       Отпор Юджи достоин восхищения. Он мог бы осадить любого, у кого есть малейшее понятие о чувстве такта.       К сожалению для Юджи, у Сатору Годжо такта в разы меньше, чем у деревянной табуретки. И если терпение Юджи сравнимо с Нанкайдо, дурной темперамент Сатору выходит на уровень материковой Америки. Он попросту не может остановиться.       — О, в самом деле? — спрашивает он немного насмешливо и прислоняется лбом ко лбу Юджи. — Юджи-кун так зрело рассуждает. Неудивительно, что он нравится взрослым людям. Наверное, знакомая Юджи просто без ума от него.       — Вы слишком близко, сенсей, — нехарактерно сдержанно говорит Юджи, указательным пальцем отодвигая лицо Сатору от своего. — И я уже сказал, что вы ошибаетесь. Честно говоря, я не знаю, чего вы добиваетесь, но перестаньте, пожалуйста, играть со мной в эту странную игру.       — Как жестоко, Юджи, — жалобно тянет Сатору, косо улыбаясь. — По-моему, это ты — тот, кто играет со своим сенсеем.       Он невыразимо разочарован тем, с каким упорством Юджи раз за разом продлевает жизнь своей лжи. А Юджи… Юджи смотрит на него в упор. Почти как на незнакомца.       Язык его тела необычайно сдержанно говорит о том, что ему некомфортно. Сатору раздражает это в той же степени, что и ранит.       Их с Юджи общение всегда было приятным и легким, в большей мере дружеским, чем формальным. Однако сейчас по какой-то причине между ними происходит что-то странное и неправильное. Чего никогда не случалось. Что-то, что Сатору не вполне контролирует, и чему не способен дать названия.       — Знаете, — быстро говорит Юджи, поправляя свой невыносимо очаровательный желтый носок, и поднимается, — мне вроде как еще нужно сегодня заглянуть к Фушигуро, сенсей. Он обещал помочь с домашкой.       Повинуясь порыву, Сатору ловит его за руку и тянет на себя, вынуждая Юджи рухнуть на кровать, усевшись между его ногами. Он обхватывает Юджи поперек талии, и это определенно лишнее, но не то чтобы у Сатору было время осмыслить свои действия.       Юджи только что собирался уйти.       Потому что ему стало некомфортно рядом с ним.       — Нельзя так бросать своего сенсея, когда он с тобой разговаривает, Юджи, — капризно стонет Сатору, беспомощно укладывая голову Юджи на плечо. — Это не очень-то вежливо.       Розовые волосы нежно щекочут его щеку. Он задается вопросом, нравятся ли женщине в белом волосы Юджи так же сильно, как ему.       — Вы ведете себя странно, Годжо-сенсей.       — Это неправда. Я всего лишь забочусь о Юджи.       — Может быть, но вы делаете это странно, — настороженно повторяет Юджи, скашивая на него глаза. — Вы выглядите так, будто злитесь на меня.       Сатору изумленно замирает, недоверчиво глядя на Юджи. Тот не задерживается в ослабевшей хватке его рук и выпутывается, как только представляется возможность.       Он злится? На Юджи?       — Вы улыбаетесь, дразните меня и все такое, но ваш взгляд холодный, — говорит Юджи, опершись бедром о край стола. Дистанция между ними едва ли вмещает пару шагов, но она впервые так… ощутима. — Вы как будто хотите разорвать меня на части. Не совсем всерьез, но…       Сатору смотрит на Юджи снизу вверх и не может понять, о чем, черт возьми, тот говорит.       Юджи замолкает и пару секунд вглядывается в удивленное лицо Сатору, ища в нем, кажется, признаки понимания. Затем он сдается.       — Проехали, сенсей? — предлагает Юджи, ссутулившись и неловко потирая шею. — Может, какао?       Его взгляд все еще слишком прямой, но он больше не хмурится. В чертах его лица снова есть толика этой естественной мягкости, свойственной его живой, расслабленной мимике.       Сатору делает глубокий вздох и с энтузиазмом шлепает себя по коленям, энергично выпрямляясь.       — Хорошая идея! — живо поддерживает он, растягивая рот в широкой, очень широкой улыбке.       Он не помнит, когда в последний раз был так растерян.

***

      Юджи делает им восхитительный домашний какао с корицей и взбитыми сливками. Сатору неторопливо вкушает тонкие запахи специй и молча наблюдает за умелыми, точными движениями рук Юджи.       Женщина в белом, должно быть, тоже в курсе, что у Юджи талант к приготовлению еды. Интересно, знает ли она о Юджи что-нибудь, чего не знает Сатору? Наверное, да. Много чего. Много личного. Даже интимного. Чего Сатору знать не полагается.       Это нормально, хладнокровно размышляет он. Так и работают любовные связи. Уйма незначительных очаровательных мелочей, появляющихся из ниоткуда, медленно накапливает критическую массу, затем сладкий окситоциновый сироп склеивает все это вместе, и влечение наконец обретает осмысленную форму. Так зреют чувства людей — капля за каплей. Деталь за деталью.       И эти чувства обычно не обсуждаются с посторонними людьми.       — Юджи-и-и, — зовет Сатору, имея смутное желание извиниться, но ненавидя эту идею всем нутром.       — Все в порядке, сенсей, — отмахивается Юджи, осторожно передавая ему кружку с какао, увенчанным трясущейся белой шапкой из взбитых сливок.       Он присаживается на диван рядом с Сатору — так же близко, как всегда, не пытаясь соблюдать дистанцию.       Не шевельнув и пальцем, Юджи мгновенно избавляет Сатору от мрачного, неприятного чувства вины на душе. Это до странного напоминает примирение после ссоры.       Поссорились ли они с Юджи?       Сатору даже не предполагал, что между ними двумя может вспыхнуть что-то похожее на конфликт. Юджи, миролюбивый и непринужденный, всегда спокойно и охотно принимал его дурацкие выходки. Они развлекали его, а не отталкивали, как остальных, и…       ...и Юджи всегда был с ним беззастенчиво искренним. Изменилось ли это?       — М-м-м. Так Юджи утверждает, что не влюблен?       Юджи вздыхает.       — Я думал, мы закрыли тему, сенсей, — кисло говорит он, без аппетита размешивая сливки в кружке.       — Закроем, когда Юджи скажет мне правду, — обещает Сатору, отхлебывая какао.       — Ничего такого, — покорно говорит тот, не отводя взгляд. — Я не влюблен.       И это правда. Все в Юджи выдает это: чуть утомленное выражение лица, естественная уверенность позы, наклон головы слегка вперед, всегда заставляющий взгляд Юджи казаться по-хищному сосредоточенным. Десятки неуловимых деталей кричат о том, что Юджи честен с ним. Сатору рассеянно задается вопросом, почему прежде так сомневался в его словах. Что-то похожее на досаду, на недовольство собой больно кусает его за задницу.       — Ах! — бодро восклицает он, прикладывая руку к груди. — Значит, в сердце Юджи по-прежнему есть место для его старого бедного сенсея!       — Конечно, сенсей.       И разве это не повод для ударной дозы объятий? Сатору изо всех сил пытается не классифицировать их как примирительные.       Затем Юджи слегка отстраняется, кажется, колеблясь пару мгновений, перед тем, как на что-то решиться, и осторожно спрашивает:       — Могу я попросить вас кое о чем, сенсей?       — Все, что угодно для Юджи-куна! — щедро обещает Сатору, отнюдь не лукавя.       Он хочет сделать что-нибудь для Юджи. Что-нибудь хорошее и приятное. Нисколько не примирительное.       — Знаете, — начинает Юджи, сосредоточено уставившись в пол. — Иногда вы делаете одну странную вещь.       Сатору склоняет голову к плечу и отставляет свою кружку в сторону. На этот раз он не может быть невнимательным, не так ли?       — Иногда вы словно хотите сказать что-то важное, что-то, что вас беспокоит. Но вместо этого... вы делаете противоположное.       — Играю... в игры? — подсказывает Сатору, вспоминая слова, раннее сказанные Юджи.       Тот кивает. Сатору мягко улыбается ему. Не может не улыбнуться.       — Если что-то застревает в вашей голове, просто скажите мне, — продолжает Юджи. Честный, открытый там, где другой предпочел бы промолчать. — Если не можете — не говорите. Но не нужно «играть в игры», сенсей. Чаще всего вы не выглядите довольным тем, что играете в них. Вы выглядите раздраженным или печальным.       Юджи так хорошо чувствует его эмоции, так легко смотрит сквозь его шутки и ужимки, что это самую малость пугает. Сатору криво улыбается ему и обещает:       — Значит, решено! Никаких игр с Юджи-куном!       Ему нисколько не весело, но проницательные слова Юджи отзываются в нем теплом. Юджи не отвергает его склонность к праздному шутовству или любую другую сомнительную сторону характера, нет. Он просто проявляет заботу, и делает это странно тонко и чутко, по-взрослому.       — Спасибо, — тихо говорит Юджи.       Его плечи почти незаметно расслабляются. Он скрещивает ступни, по-видимому сам не замечая, как его тело привычным образом принимает одну из своих излюбленных, упоительно вальяжных поз, превращающих его в арт-объект.       Сатору расслабляется следом. Он наполняет легкие воздухом и всем телом откидывается на жесткую диванную подушку. На самом деле ему нужно время, чтобы по-настоящему обдумать слова Юджи. Возможно, ему даже нужно побыть в одиночестве.       Юджи задумчиво смотрит перед собой. Сатору несколько раз обводит бездумным взглядом линию его челюсти и останавливается на плотно сомкнутых губах.       Уже целованных. Возможно даже, опытных.       — Знаешь, Юджи, — игриво, вполголоса шепчет Сатору, склонившись к уху Юджи. — Мне тоже очень идет белое.       Взгляд Юджи совершенно нечитаем, когда он поворачивает лицо. Их носы почти соприкасаются.       — Ты должен быть очень осторожен рядом со своим взрослым сенсеем. В него-то уж точно легко влюбиться.       Сатору очень хорошо успевает разглядеть этот момент, когда Юджи медленно разворачивается к нему всем телом, затем деликатно обхватывает его лицо руками и, не отрывая взгляда, коротким, экономным ударом врезается лбом в его переносицу.       Сатору шокированно зажимает разбитый нос, из которого хлещет кровь, и тщетно поправляет треснувшие очки, сползшие на кончик носа. Бесконечность смыкается вокруг него запоздало и бесконтрольно.       — Хорошо, сенсей, — говорит Юджи, массируя подушечками пальцев внутренние уголки прикрытых глаз. — Я хожу на дополнительные уроки английского, ясно? Она мой репетитор.       — Английский, — невольно повторяет Сатору, зачарованно следя за крупными каплями крови, впитывающимися в диванную обивку.       Его голос нелепо гнусавит. Он ощущает боль сильнее, чем она, должно быть, есть на самом деле. Он так давно не чувствовал ничего подобного, что не вполне доверяет своим нервным окончаниям.       — Если бы я сказал вам, что у меня с ним проблемы, вы бы обязательно решили мне помочь. А я хочу проводить с вами свободное время, делая всякую смешную ерунду, а не сидя за учебниками, хорошо? Я не хожу на свидания. Я не влюблен. Мне даже не нравится белый.       Сатору медленно позволяет словам Юджи достичь своего разума. Английский, репетитор, смешная ерунда.       Женщина в белом не знает о Юджи ни одной важной личной вещи.       — Юджи… — начинает Сатору, не совсем понимая, что хочет сказать.       Тот качает головой, останавливая его, и нервно проводит рукой по лицу.       — Извините, за это, — уныло и ужасно виновато говорит он, делая расплывчатый жест, обозначающий, по-видимому, разбитый нос Сатору, и осторожно приседает перед ним. — Просто вы были слишком… настойчивы. И вы дали обещание, которое тут же нарушили.       Юджи собирает в горсть край своей безразмерной домашней футболки и вытирает им кровь с ошарашенного, перекошенного лица Сатору.       Сатору тупо моргает, обнаруживая, что физически не способен оторвать взгляд от Юджи, от его опущенных уголков губ и глаз, смотрящих на него с сожалением, но смело и прямо. Что-то дикое, совершенно неудержимое поднимается в нем из самых глубин его существа. Он не может это остановить.       Запрокидывая голову, он делает судорожный вздох, и его рот распахивается, чтобы исторгнуть громкий, безудержный гомерический хохот.       Через пару мгновений он слышит, как Юджи присоединяется к нему. Его самозабвенный, восхитительно искренний смех заставляет что-то в Сатору дрожать и сладко-сладко выть. Прилив чистого, возвышенного гедонистического удовольствия сотрясает его с головы до ног, как приступ.       Он смеется так долго и так сильно, что мышцы живота начинает болезненно тянуть.       — Ничего-ничего, Юджи, — не преставая ухмыляться, чуть погодя говорит Сатору, с трудом справляясь с переполняющими его эмоциями. — Думаю, я это заслужил.       Он пялится на Юджи все еще расплывающимся от слез взглядом и понимает, что едва может дышать.       Неужели этот мальчик действительно существует? — в одно глупое, полное смятения мгновение спрашивает он себя.       Беззаботный маленький безумец улыбается ему от уха до уха, совершенно не обращая внимания на расплывающееся на его одежде пятно крови. Крови Сатору Годжо. Неприкосновенного дитя. Бога среди смертных. Прошла почти целая жизнь с тех пор, как кто-либо видел ее в последний раз.       И, очевидно, Юджи нет совершенно никакого дела до того, какой редкой, королевской привилегией он награжден.       Сатору обожает его так сильно, что ему почти больно.

***

      — Что это? — мрачно спрашивает Мегуми.       То, что он видит перед собой, никак не бьется со всем тем, что он знает о Сатору Годжо. Уже несколько дней весь магический техникум имеет поистине историческую возможность созерцать симпатичный синяк на лице сильнейшего из ныне живущих. Годжо, вопреки своему тщеславию, даже не пытается замазать его тональным кремом или вылечить с помощью техник Секо.       — Ах, это? — рассеянно переспрашивает Годжо, указывая пальцем на очень очевидный синяк на своей переносице.       Бога ради, как будто его можно не заметить.       И как, черт возьми, кто-то смог ударить его?       — Видишь ли, Мегуми-кун, я отмечен знаком скромной привязанности.       Кислое выражение лица Мегуми становится еще кислее.       — Ну-ну, Мегуми-кун, — невыносимо радостно щебечет Годжо, утешающе похлопывая его по плечу, — если продолжишь так хмуриться, у тебя никогда не появится человека, который будет готов оставить на тебе столь милые следы. А теперь извини, мне пора идти. Я должен найти для Юджи нового репетитора!       Придурки, думает Мегуми, провожая взглядом подпрыгивающую, кричаще счастливую походку Годжо.       Оба.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.