Маленькая девочка в огромном пожаре

Глава 3. Руки. День первый. Она всё ещё в обмороке, хотя на дворе уже ночь. Пол деревни очень суетились над ней весь день, шептались, они будто вечер жужжащие пчёлы. Как хорошо что они не остались на ночь, мешали бы Юкине спать. Я слышала её имя где-то, но не помню где, я на самом деле мало помню, что происходило с того момента как я вышла из своей белой бесконечности. Это было 4 года назад (если память меня конечно не обманывает). Устала, очень хочу спать, но не могу оторвать от неё взгляда. Я должна её защитить, сейчас она беспомощна, а потому только я могу сторожить её сон. Её никто не потревожит, клянусь, глаз с неё не спущу, ни за что на свете. День второй. Всё кончено, всё пропало, мои единственные надежды. Она меня не видит. Когда она проснулась я поздоровалась с ней, всё объясняла и тараторила. Она никак не отреагировала. Она такая же как и все прочие, такая же слепая, точно такая же. Кажется я плачу, или по крайне мере очень хочу этого. Моё сердце болит, это знакомая боль, ноющая и долгая, убийственная боль. Почему даже она не видит? Я вообще существую? Я вообще есть в этом мире? Почему мне никто не отвечает??? Почему никто не слышит и не видит?! Почему я?! Почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему. Чем я заслужила подобное, что я сделала, где я провинилась??? Я не знаю ни одного ответа.... День третий. Находится с ней трудно, я не могу успокоиться. Видя её во мне всплывает животный гнев и тоска. Я ненавижу её. Но это не правда. Это мои эмоции застилающие разум. Мне стало страшно, я не знаю что могу наговорить ей или попытаться сделать в таком состоянии, так что я убежала в лес. Я нашла ручей в чаще, он знакомый, очень, но я не помню когда ещё могла его видеть. Хочу осушить этот ручей, хочу вырубить эти деревья, хочу растоптать эти камни и сдуть эти дома. Как всё надоело. Почему я могу говорить, если никто не слышит меня? На кой черт мне это надо? Я не могу успокоиться, меня всё трясет и трясет, кажется вот вот взорвусь. Надо отсидеться тут до ночи, надеюсь это пройдёт. День четвертый. Я пустая. Ярости больше нет, тоски тоже, одно лишь разочарование. Столько лет слоняться и искать её, а потом понять, что даже она меня не видит, вот уж повезло. Почему я вообще думала что она сможет увидеть меня? Она не особенная, так почему я считала её особенной? Я не помню. Или помню. Точно. Потому что она нашла меня однажды, однажды она уже спасла меня от одиночества. Я думала, так будет и теперь... Я ошиблась. Я глупая. Надо возвращаться в деревню, в лесу ещё хуже чем там. Я буду говорить с ней, может рано или поздно она услышит, да и мне будет хоть немного лучше. Я ведь обещала её защищать. Надо держать своё слово. День пятый. Она так мало спит, просыпается в 6 утра и сразу идёт есть, а потом одевается и уходит. Она неразговорчивая и довольно хмурая дома, похожа на грозовое облако из которого вот вот хлынет дождь. Я узнала о её семье, решила начать с этого, а вместе с ней пойду завтра. Её мама - Аврора (красивое имя), у неё бледная кожа и чёрные волосы, а так же чёрные глаза. Она вечно ходит в платье и фартуке, и почти всегда с улыбкой на лице. Она напоминает мне фарфоровую куклу, очень красивую и идеальную. Мне нравится Аврора, но вот Юкине, кажется, её опасается. Почему? Аврора сделала ей что-то плохое? Никак в голове не укладывается, но стоит быть на чеку. С отцом Юкине даже не виделась утром, сначала я подумала, что его просто нет, но потом увидела того в подвале. Он один из охотников и умеет работать с ружьём и луком! Хочу чтобы он научил меня стрелять, если конечно начнёт видеть меня. Его зовут Серафин, кажется он француз (откуда я знаю французские имена?) и он охотник. В отличии от других у него волосы более длинные и совсем мало растительности на лице, он много сидел в своей мастерской и почти не выходил оттуда. Чудак какой-то. Я почти весь день наблюдала как Аврора готовит. Она практически не покидает кухню и иногда напевает что-то под нос. У неё такой спокойный голос. Могу ли я называть Аврору мамой? Мы с Юкине одинаковые кроме глаз, могут ли её родители быть моими родителями? Надеюсь что да. Кажется она единственный ребёнок в семье, у них дом большой но очень страшный снаружи, внутри он лучше. Комната Юкине мне очень нравится, у неё так много карандашей и бумаги... Но нет игрушек, это странно! Я думала у всех детей много игрушек. Она очень аккуратная и совсем не похожа на детскую. Стены однотонные, везде чисто что не могу, шкаф и кровать самые простые, нет рисунков или хотя бы наклеек со зверьками! Она слишком взрослая. Точно ли Юкине сама обустраивала комнату? Хотела бы я спросить её. День шестой. Ночью я опять наблюдала за ней, Юкине действительно почти не разговаривает, пару коротких фраз в день, не более, завтра схожу куда-то вместе с ней. Она выглядит тоскливой и уставшей, это совсем не детский взгляд, он какой-то мучительный, неживой. Засыпая я гладила её по руке, она конечно не чувствует, но я надеюсь, что это хоть немного помогло ей снять стресс. Я попыталась забрать часть её усталости себе, впитать её тоску, так я могла бы помочь хоть чем то, я хочу помочь ей хоть чем то. День седьмой. Я поняла почему она так устаёт. Юкине - богиня, та, кому эта деревня поклоняется. Но это бред! Несусветный бред! Они выдумали себе спасение и буквально эксплуатируют её! Я была злой, хорошо что я вполне смогла сказать вслух всё своё недовольство. Весь день Юкине была вне дома, она учила некий танец жрицы, специальный обряд который пройдёт когда ей будет 11. Глупо, ей всего 4, зачем учить его сейчас? Тьфу, бессмыслица. Она делала это почти без перерыва, оттачивала каждое движения, и раз в два часа шла ополоснуться в Священной воде у церкви. Должна признать, это красиво. Мне стало скучно так что я повторяла за ней. С виду всё просто, но на деле горааааздо труднее, я столько раз падала. Мне конечно не больно, но всё равно обидно, а вот она полностью была поглащена этим. Она такая же неразговорчивая как и дома, буквально насколько фраз кинула старичку священнику, конечно, от таких нагрузок я бы тоже не смогла и говорить. День восьмой. Я стала больше с ней разговаривать, делюсь своими мыслями или комментирую происходящее. Я даже похвалила её во время танца жрицы. У них с Авророй очень натянутые отношения, мама (не могу удержаться чтоб не назвать её так) говорит с Юкине лишь о её успехах как богини и жрицы, её это видимо задевает. Пока Аврора ждала ответ, я стала говорить о других успехах Юкине. Например сегодня утром она нарисовала прекрасное солнце! А по дороге домой от церкви спасла Божью коровку! Разве это должно интересовать её меньше, чем глупое звание богини? Не понимаю. Глупость честно говоря. Аврора уже не так сильно нравится мне. День девятый. Юкине очень сильно плакала днём. Впервые вижу чьи-то слезы. Аврора её ударила. Скотина. Юкине вспыльчивая, с утра она выругалась когда споткнулась по лестнице, и получила пощёчину. Я пыталась хоть как-то помешать, но рука Авроры прошла через меня. Даже Юкине успокоить мне не под силу, мои слова или поглаживания - пустой звук, она не почувствует и не услышит. Ужасный день. Сегодня я особенно чётко поняла, что должна стать материальной. Я не могу защитить или поддержать Юкине, когда даже не имею собственного тела, я не могу высказать всю ту злобу или недовольство пока меня никто не слышит. Ненавижу это. Ненавижу своё невесомое существование. Увидьте меня. Услышьте меня. Я есть. Я тут. Прямо перед вами. Пожалуйста.... День десятый. Думаю мы с Юкине всё же связаны, когда плакала она - заплакала и я. Или это потому , что у меня тоже был повод для грусти? Может быть. Но сегодня ей лучше, она выспалась и отдохнула, я лично следила чтоб птицы не разбудили её раньше времени, это было трудно, разгонять их когда у тебя нет тела, но хоть что-то да получилось. Сегодня у неё выходной, но на моё удивление, она не пошла играть на улицу с другими детьми. Она фыркнула увидев их. Я думала все дети любят играть со сверстниками! Чтож, раз не идет она , не пойду и я. Я ведь обещала быть с ней. День одиннадцатый. Сегодня я не сдержалась и пошла на пасеку. Я больше не ненавижу пчёл, их жужжание больше не раздражает. Теперь мне стыдно за то, насколько сильно я терпеть их не могла. Если подумать, пчёлы ведь так несчастны. Каждый видя их пищит! А даже если и не хочет, пищит чтоб не показаться странным! Их наверняка это задевает. Будь я пчелой, меня бы это задевало? Думаю нет. Эх, не быть мне пчёлкой.. День двенадцатый. Мне легче быть с ней. Я могу спокойно комментировать её действия, могу спокойно шутить, но всё же жаль, что она не отвечает. Юкине сегодня много рисовала, у неё чудесные рисунки, я комментировала каждый, стараясь подмечать мелкие детали. Иногда мне кажется что она слышит и улыбается краем губ, но только иногда. Честно, я бы очень этого хотела. Я кое что заметила. Многие зовут её Юки, это сокращение. Я тоже могу звать её так? Я хотела бы будить её по утрам со словами "Вставай, Юки", или гулять с ней по деревне, и видя пчёл восторженно восклицать "Юки! Смотри!". А почему Юки, а не например Ине? Мне и так и так нравится, честно говоря! День тринадцатый. Помогите... День четырнадцатый. Я почти умерла вчера. Моё несуществующее тело горело, мой мозг плавился. Эта боль растекалась по всему телу, жгучая, ядовитая, пробирающая все кости и суставы. Никогда мне не было так больно. И никто не слышал, никто не видел. Я кричала так сильно что чуть не оглохла. Я плакала ещё сильнее, понимая, что как бы громко не кричала, никто всё равно не пришёл. Ненавижу. Я это ненавижу. Если я умру когда нибудь, если я конечно вообще могу умереть, никто ведь даже этого не узнает. Страшно. Мне страшно. Через час мой голос пропал, я лежала так , крючась от боли до самого вечера. Я даже кричать больше не могла. Ужасно. День пятнадцатый. Я так и не поняла что было вчера, но сегодня уже Юки было плохо. Ночью она вся пылала и стонала, а когда встала попить, почти навернулась на лестнице. Ей плохо потому что было плохо мне? Она заболевает? Нет нет, только не это. Если она заболеет значит пропустит тренировки, если пропустит тренировки Аврора опять будет злиться, а может ещё хуже, её отправят тренироваться в таком состоянии! Нет, не позволю. Аврора пойдёт к чёрту. Если надо, вся деревня пойдёт к чёрту. День шестнадцатый. ... День семнадцатый. Я исчезла ненадолго. Пропала. Провалилась в какую-то пучину. Что со мной происходит? Почему? Я даже не знаю что происходило с Юки всё эти... Дни? Недели? Месяцы? Года? Сколько вообще успело пройти? Если ей стало хуже? Если она тоже провалилась в бесконечность? Не хочу думать об этом. День восемнадцатый. Мне страшно смотреть на неё. Она такая уставшая. Неживая. Она усердно работает, но будто на грани обморока. Ей надо поспать. Не важно как, насильно или самостоятельно, надо. Я отчего то думаю, что могу это устроить. Я беру её руку и буквально молю чтоб она спала. Чтоб она не проснулась пока я не захочу. Чтоб никто не смел её тревожить. Чтоб она была спокойной и расслабленной. Пусть ей будет лучше, пусть она отдохнёт. Я буду сторожить её сон, честно. День девятнадцатый. Юки спала двое суток. Она была так шокирована когда узнала сколько спала, но теперь она выглядит лучше. Живая. Она живая. Пока она спала вокруг неё носились лекари и священник. Они так раздражали меня, дайте уже ей поспать, ради бога, хватит носиться остолопы! Я бы прогнала их если бы не держала Юки за руку. Отчего то казалось что стоит мне её отпустить - этот дивный сон развеется. Они всё же ушли через сутки, решили ждать, и наконец то наступила тишина. Я почти не переставала гладить её ладонь, иследовала каждый сантиметр лица и порой, боясь разбудить, шептала что-то спокойной. Я выдумала историю о маленькой непоседливой пчеле, чье желание есть мед было таким большим, что ту выгнали из улья, и приняли обратно лишь тогда, когда пчёлка нашла дня них целое поле неопыленных цветов. Юки гораздо лучше, она будто засияла, мне самой легче от этого. Я почти не могла уснуть ночью, и она тоже. Всю ночь возилась и сомневалась в чём-то. Скоро что-то произойдет. Я знаю. День двадцатый. ОНА ПОМНИТ МЕНЯ!!! ОНА ВИДИТ МЕНЯ!!!! ДА, Я ЗНАЛА!!! Утром Юки была такой нервной и дерганной, и так до ночи, а ночью пока она рисовала мне захотелось опять поболтать. Всё было так легко, я смешивала свои мысли с выдуманными историями, просто говорила с ней как обычно. Просто надеялась что она услышит. И она услышала. Я помню что она сказала. Вернее, спросила. "Кто ты?" Я не смогла дать ответа. Я его не знала. Кто я? Что я? Я просто существую тут невесть сколько лет, знаю всё про всех, но никто даже не знает о моём существовании. Я знаю когда встаёт Юки, я знаю любимую мелодию Авроры, я знаю какие на вид тапочки священника. Я знаю многое. Но не знаю кто я. Это и не важно. Когда есть тот кто слышит и видит меня, я готовы быть кем угодно. Я кинулась к ней с объятиями. Я плакала. Не от боли, не от одиночества. От облегчения. Меня видели. Меня слышали. Я не призрак, не пустой звук. Я существую хотя бы для неё. Она гладила меня по голове, старалась успокоить. Это самое лучшее чувство. Осознание что я не ошиблась когда решила остаться с ней. Спасибо. Спасибо, я счастлива. Сейчас я самая счастливая на свете. И теперь всегда буду самой счастливой. До тех пор пока есть тот кто слышит и видит меня.