Актер.

Проснулся Аш от очередного кошмара спустя совсем немного времени. Но, к своему удивлению, сребровласый обнаружил себя в кровати. Он тут же ощупал свои карманы, но, богам хвала всем, его сигареты, зажигалка и кинжал никуда не пропали; судя по всему, их даже не тронули. Сон вновь не шел, поэтому он решил прогуляться, накидывая белую рясу, не застегивая ее. Выходить на улицу в шумный час пик желания не было, поэтому он просто вылез из комнаты, что пребывала в гробовой тишине в связи со своей пустотой. Команда контрабандистов уже покинула хостел и готовилась к отбытию, начиная закупаться барахлом. Аш, пускай и тоже планировал свое скорое расставание с этим городом, не собирался ехать с ними. Излишне крепкие связи ему лишь навредят, когда Азраил поймет, что он выжил. В глазах Аша, Азраил было крайне подходящим, но одновременно и очень неправильным именем для этого человека. Он действительно безжалостно привносил в этот мир смерть, но он делал это с мерзким удовольствием и без определенной причины, чего никогда бы не сделал благородный ангел. Спускаясь по лестнице, молодой человек мычал что-то под нос. Спустя пару ступеней, Аш остановился. Он медленно обернулся, и его охватило удивление от того, что дверь в комнату, где жил Лиафвин, была открыта. Двигаясь как можно тише, парень заглянул в комнату и увидел там погром, который еще нужно постараться устроить. Вспомнив, что черноволосый всегда таскал за собой какую-то сумку, он решил осмотреться в ее поисках. Не нашел. Его взгляд задержался на лице спящего, но он быстро отвернулся. Сребровласого еще никогда не посещала эта мысль в сторону хоть кого-то, кроме его матери. Лиафвин Альтарф показался парню симпатичным. Тяжело вздохнув, "Мара" все же решил выйти на прогулку.... Лиаф проснулся примерно в середине дня, обнаружив свой номер в полнейшей анархии. Он тут же начал искать свою сумку, в которой находилось все: от денег до документов. Его панике и волнению не было предела, когда что-то упало на его кровать. У порога стоял "Мара", облокотившись на стену, а на его спальном месте лежала сумка, откуда выглядывал раскрытый паспорт с фото Лиафа. На черно-белых сапогах Аша с каблуками виднелись следы крови. — Благодарность за интересную ночь и помощь со стиркой. — А, спасибо.... Аш? Все в порядке? Глаза подобные прозрачному льду смотрели с непониманием. Длинные белые ресницы хлопнули пару раз друг о друга. — Да?— когда Аш бегло оглядел себя, он, наконец, увидел пятна крови на своей обуви,— А, это... Я не убивал их. — Я не об этом... Сам-то как? Не похоже, что ты спал крепко. — Зато я в принципе спал. Да и нужно быть достаточно сильным человеком, чтобы был хоть шанс меня ударить. Кстати, Винсенте мог бы даже вырубить меня, имей он больше опыта. Между дуэтом вновь повисло молчание. Никто из этих двоих не был уверен в причинах, но им это не очень нравилось. Ашу подумалось, что сказать ему пока нечего и развернулся, но Лиафвин его окликнул. — Аш, послушай. Еще вчера мне хотелось задать тебе вопрос, но случай с Винсенте заставил его вылететь из головы... Может, ты будешь путешествовать с нами? Если хочешь, конечно. — Извини, но нет. Я не самый безопасный попутчик. — Разве? — Лиаф, Колизей не простит мне моего побега. И вероятность того, что за мной отправят Азраила очень велика. А если этот псих скажет всем, что я уже обратился пеплом, то будет еще хуже, ведь это развяжет ему руки. — Но ведь вам нельзя убивать вне боев... — Если это не помешало мне, ему - подавно. Позволь дать тебе совет на этот счет. Лучше убить себя собственными руками, чем попасть в его руки. Он не такой как все. Боль приносит ему удовольствие, даже если больно ему. Если увидишь его, сделай все возможное, чтобы он не увидел тебя, а если уже поздно... Ну, надеюсь, у тебя получится спустить курок пистолета у своей головы. Видя как черноволосый скривился, Аш с чувством выполненного долга вновь собрался уйти. — Значит, наши пути разойдутся в этом городе? — Кто его знает? Рано или поздно, судьба все равно сведет, а вот когда именно - вопрос интересный.— пожал парень плечами в ответ. — Тогда... Прогуляемся где-нибудь? Аш смотрел на Лиафа не отрывая взгляда какое-то время, пока не закрыл глаза. — Хорошо. Не то, чтобы сребровласому не был ясен намек. И не то, чтобы он был против. Они вышли на улицу, но пробыв там с час наткнулись на воров. Четверо парней не казались умными, но это компенсировалось мышечной массой. Аш просто вскинул бровь и засмеялся, когда к его шее приставили нож. «Если ты желаешь напасть на кого-то и угрожать, то бери сразу пистолет, придурок. Шанс того, что попадется боец, в наше-то время слишком велик, чтобы расхаживать с одним лишь холодным оружием.»— но озвучивать столь полезный совет вслух молодой человек не стал. Если он и даст его кому-то, кто ему насолил, то только на могиле этого человека. Мужчина с ножом секундно опешил, но после даже не успел осознать, откуда раздался этот мерзкий хруст, пока не почувствовал ужасную боль в руке и не рухнул на колени, держа вывернутую на сто восемьдесят градусов руку. — Больно? Так запомни: еще раз приложишь эту опасную игрушку к моей шее, я то же самое сделалю с твоей головой. Лиафвин просто стоял, не выказывая и толики беспокойства, но с легким волнением наблюдал за движениями своего временного спутника. Он наблюдал, как мышцы предплечья стали заметней, но спустя пару мгновений вернулись в прежнее, достаточно стройное состояние. После, от Аша повеяло необъяснимым страхом, что даже черноволосого заставил слегка вздрогнуть. Ледяные глаза сверили взглядом оставшуюся троицу и они сразу же взяли на руки своего лидера и сбежали. — Так и знал. — Что именно? — Ты мастер в управлении телом. Многие думали, что ты скрытый маг и имеешь козырь в рукаве. После четвертой смены поколений, дети рождались либо с предрасположенностью к стихийным силам, либо с контролем лишь собственного тела и разума. Второе давалось далеко не всем, даже если они относились к этому типу, поэтому спустя время, таких просто приравняли к обычным людям, в то время как владельцев стихийных сил прозвали магами и зачастую ставили в почет. — Занятное у них мышление. Моим единственным козырем в рукаве всегда была только обманчивая внешность. — Хочешь сказать, что показывал будущим оппонентам свое лицо? — Не совсем так. Перед боем так делать нельзя. Но это не значило, что запрещено было идти на иные ухищрения. Я пожимал им руки в перчатках. Они думали, что моя хватка слаба, а из-за ткани не могли понять, натружены ли руки, поэтому зачастую недооценивали. — А из последних твоих боев, был ли кто-то, заставивший напрячься? — Хмм... За последние бои ни одного. Глядела мне в затылок схватка с пятой смертью, но Альтарф забрал меня за три дня до нее, так что, пришлось отменить. — А "Асура" был бы сильным противником? — У нас обоих есть все шансы убить друг друга. Все бы зависело от совершенных ошибок. — Аш... А почему ты не восстановишь свой голос? — Что? — Ну, он ведь, очевидно, сорван. Если ты так быстро можешь увеличить свою мышечную массу и одним движением сломать кость человеку, то разве сложно восстановить голосовые связки? Сребровласый встретил взгляд Лиафвина напрямую. Он все еще оставался спокойным, но где-то в глубине глаз его что-то мелькнуло. — Я специально это делаю. — Почему?...— Лиафвин действительно не был уверен в причине, а странный блеск тьмы в этом ледяном омуте, заставил его любопытство взыграть с новой силой. Однако вместо ответа, собеседник резко рассмеялся, точно рассудка лишился, и также неожиданно смолк. — Интересный вопрос... Ну, одной из причин является моя конфиденциальность, ведь тогда никто не будет знать моего настоящего голоса, а вторая... Чтобы никто и никогда не слышал более моего крика.