Расправлю крылья в зарослях терновника +2582

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ганнибал

Основные персонажи:
Беделия Дю Морье, Ганнибал Лектер, Джек Кроуфорд, Уилл Грэм, Эбигейл Хоббс
Пэйринг:
Ганнибал/Уилл. Беделия, Эбигейл, Джейкоб, упоминание Джека (очень смутное, почти призрачное)
Рейтинг:
NC-21
Жанры:
Фэнтези, AU
Предупреждения:
OOC, Насилие, Изнасилование, Кинк
Размер:
Миди, 34 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Классно!Талантливо!Превосходно» от gateway0209
«Завораживающее и пьянительное» от Добрая мамочка
«Бесподобно! Браво!» от Saint Demon
«Лучшее, что я читала!» от Лира А.
«Отличная работа!» от Pale Blue
«Слов нет! Шикарно!» от farishkam
«Невероятная работа! Спасибо! » от Angel Wings
«Великолепно!» от trishachka
«За шикарную работу!» от Morvena
«Восхищён до глубины души!» от Gabriel arhangel
... и еще 9 наград
Описание:
По заявке на фесте: Ганнибал/(\)Уилл. AU, постапокалиптика (зомби были бы збс, но можно и на вкус автора), акцент на привыкании Уилла к мысли, что питаться человечиной теперь - жизненная необходимость.
Постапокалиптика, антиутопия. Жестокость, принуждение, насилие. Классовое разделение, если это можно так назвать. Отношения: жертва-охотник. Неграфическое поедание человечины и иные изыски. Изнасилование. Сомнительное согласие. Стокгольмский синдром. Грубый секс. Blood play. Порка. Семейная идилл

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Мною заявка немного переделана, зомби в кадре вообще нет, а акцент на каннибализме со стороны Уилла сведен к минимуму. В тексте использовано: «Корейская притча – Суд обезьяны». Крылатая фраза Альбера Камю. Легенда об олене.
У этого фика есть озвучка. Ознакомиться можно здесь: https://vk.com/public114557634
23 октября 2013, 05:52
Уилл с трудом открыл глаза в тот момент, когда охотник отрезал пласт мяса от ещё теплой туши. Охотник резко вскинул голову, услышав тихий шорох, глянул на связанного по рукам и ногам Уилла, и вернулся к прерванному занятию.
- Ты меня съешь? – тихо спросил Уилл.
Охотник даже бровью не повел.
Уилл на мгновение закрыл глаза, чтобы не видеть, как незнакомец спокойно и профессионально потрошил своего же сородича.
Уилл хорошо знал историю, отлично разбирался во всем, что касалось безопасности человеческого вида, но сам глупо попался в расставленную стаей охотников ловушку. Он так сильно устал за это долгое путешествие в северные земли, что потерял бдительность, за что и поплатился.
Его едва не вывернуло наизнанку, когда охотник принялся отрезать очередной щедрый кусок от своей добычи.
- Что… что ты делаешь? – прохрипел Уилл. – Они же из твоего рода!
Незнакомец вновь взглянул на него, посмотрел, как на букашку и ничего не ответил. Уиллу стало не по себе.
Он впервые попал в лапы охотникам. Те, подкараулив небольшой отряд, в наступающих сумерках перебили большую часть людей, а тех, кто остался в живых, связали по рукам и ногам. Несколько охотников забрали живую добычу с собой, уводя людей на запад, Уилла же оставили.
Лучше бы и его убили вместе с охранниками, которых быстро порубили на аппетитные куски, выбрали кое-какие органы и теплое филе, и пожарили на костре. Уилл не знал, что с ним сделают людоеды, но легкой смерти их тяжелые взгляды не обещали.
Измучившись, он забылся тревожным сном и очнулся от тихого шороха, который мгновением позже сопроводил специфический звук разрезаемой плоти.
Уилл вжал голову в плечи, с ужасом наблюдал за тем, как ещё один охотник, который не принадлежал отряду людоедов, рвал своих сородичей, перерезая им глотки и раскраивая черепа. Незнакомец двигался быстро и бесшумно, что позволило ему подкрасться незамеченным к спящим охотникам.
Уилл видел только гибкое сильное тело, затянутое в кожаную безрукавку с тяжелыми пластинами наплечников и лезвие длинного узкого ножа.
- Зачем ты их убил? – Уилл сглотнул противный горький ком, когда резня закончилась, и незнакомец принялся спокойно расчленять тела.
Но тот даже не обернулся, быстро орудовал ножом, отбрасывая в сторону куски мяса.
- Ты убьешь меня… сейчас? – у Уилла дрогнула нижняя губа. Он знал, что людоеды, расселившиеся по всей долине, никогда и никого не отпускали. Им же, людям, оставалось прятаться за высокими стенами небольших поселений, которые до больших взрывов и ледяной зимы были величественными бетонными городами. Людоеды не забирались на вершины предгорий, не атаковали надежные стены, пытаясь перемахнуть через них и устроить кровавую жатву в загоне с отарой дичи. Только когда одна-две заблудшие овечки решались спуститься в долину, охотники быстро выслеживали и нагоняли их. Человечина была редким деликатесом.
Закончив с одним телом, незнакомец быстро вытер лезвие ножа об отброшенную в сторону одежду убитого, воткнул оружие в землю, рядом с весело потрескивающим костром, и приблизился к Уиллу. Тот невольно шарахнулся в сторону, пытаясь избежать любого контакта, но убийца схватил его за шиворот и дернул на себя.
В нос моментально ударил аромат крови, разгоряченной кожи и совсем немного древесного угля. Угольная пыль покрывала шею, руки, часть груди, виднеющуюся в разрезе тонкой черной рубахи; черные мазки оказались нанесены даже на веки убийцы.
Уилл с трудом сглотнул, глядя в холодные бесстрастные глаза охотника. Тот явно был хитер и натаскан на долгие погони и преследования. Угольная пыль хорошо перебивала естественный запах. Именно по этой причине отряд охотников не заметил своего собрата, шедшего по пятам. А тот выждал нужного момента и атаковал.
- Два дня? Верно? – Уилл облизнул губы. Он понял, что терять нечего и в запасе не больше пары минут. – Им надо было уходить на север и заметать следы, тогда ты точно не наткнулся бы на один из ещё теплых кострищ.
На короткое мгновение в равнодушных глазах промелькнул интерес. Убийца прищурился, рассматривая добычу со всех сторон, отмечая достаточно развитое тело под кипой серых неприметных тряпок, кудрявые темные волосы и яркие умные глаза.
- Не медли, людоед, - понимая, что вступать в разговор охотник не намерен, Уилл запрокинул голову, открывая горло с едва заметной косточкой кадыка.
И прежде, чем он успел сообразить, что натворил, убийца уже прижался к его шее. Кожу опалило горячее дыхание и в ту же секунду пропало.
Уилл судорожно перевел дух, заметив, как расширились зрачки убийцы, а хищный оскал растянул мягкие губы, демонстрируя полный набор белых зубов с заметно выпирающими удлиненными верхними клыками.
Клыки являлись единственным отличием людей и охотников. Столетия, минувшие с окончания ледяной зимы, наложили свой отпечаток на отщепенцев человечества, наградив их соответствующим атрибутом тех, кем они являлись. Хищники рвали своих жертв, впивались в их теплые тела клыками, пили кровь и поедали плоть.
- Твоё имя? – убийца схватил Уилла за подбородок, измазав угольной пылью.
- Уилл, - процедил тот, понимая, что любое неверное движение с его стороны охотник мог расценить, как сигнал к нападению.
- Как ты попал в руки охотникам, Уилл?
- На нас напали, - Уилл подергал связанными руками.
- Но тебя оставили в живых, - охотник отпустил его подбородок. – Почему?
- Выживших было несколько, их забрали. Возможно, нас хотели продать….
- Деньги не имеют ценности, только пища необходима для выживания, - заметил убийца. Он поднялся на ноги и вернулся к полыхающему костру. Выдернул из земли нож и обернулся к Уиллу.
- Но я думаю, что ты чего-то не договариваешь, - охотник кивнул на распотрошенные тела своих сородичей. – Куда ты направлялся, Уилл? И зачем тебе охрана?
- В соседнее поселение. Мне нужна была охрана.
- Для чего? – убийца поигрывал ножом. Уилл не мог оторвать взгляд от холода лезвия, на котором сверкали теплые отблески костра.
- Распоряжение старейшины, - Уилл упрямо сжал губы.
- Что же могло заставить вашего старейшину отдать такой приказ? – охотник присел перед Уиллом на корточки. – Скажи мне, ради чего ты отправился в такой опасный путь? Ведь знал, что на тебя могут напасть.
- Зачем ты убил своих? – вопросом на вопрос отозвался Уилл.
- На одной территории не могут охотиться сразу несколько хищников, - он поскреб кончиком ножа светлую, до белизны, щетину на подбородке. – Это противоречит нашей природе, Уилл. А вот пожирать себе подобных вполне в духе хищников. Необходимо пополнять запасы в голодные времена. Выживает сильнейший.
- Почему не убиваешь меня? – от страха и неизвестности Уилл откровенно дерзил убийце, но тот пропустил мимо ушей браваду его испуганного тона, повернулся спиной и поспешил к теплой куче тел.
- У меня богатый улов, - воткнув нож в землю, вдруг отозвался убийца. Земля, где охотники разбили лагерь, оказалась мягкой; убийца быстро выкопал достаточно глубокую яму, отошел в сторону, где лежала потертая сумка. – К тому же, для чего мне убивать сновидца?
Уилла обдало холодом:
- Как ты узнал?
- Похвально, что ты не стал отпираться или врать мне, - он подхватил ворох одежды, часть скинул в яму, а вторую часть набросил на останки, так не приглянувшиеся ему и сбросил их следом. – Иначе я отрезал бы тебе пальцы.
Он покопался в своей сумке и вытащил небольшой пакет, набитый под завязку чем-то белым.
- Было совершено преступление, - Уилл опустил голову. – Старейшина приказал мне разобраться в нем и найти виновного.
- Я много слышал о сновидцах, - задумчиво протянул охотник, раскрыл пакет и высыпал его содержимое в яму. Белые гранулы припорошили куски тел. – Но никогда не встречал их. Единственная проблема в том, что ты человек.
Убийца усмехнулся, сверкнув острыми клыками.
- И ты очень вкусно пахнешь, Уилл.
- Ты отпустишь меня? – засомневался тот.
- Нет, - довольно резко отозвался охотник.
- Ты посыпал останки известью?
- Нам же не нужны незваные гости? – хмыкнул тот. – Мы уйдем с рассветом. К этому времени мясо будет готово.
- Мы? – охнул Уилл.
- Мы, - подтвердил убийца.
- Но… зачем?
Охотник на мгновение задумался, потрогал свой подбородок, поскреб ногтями светлую щетину, а потом обернулся к связанной добыче:
- Я так хочу. Спи, Уилл, до рассвета осталось не так много времени. Ты должен отдохнуть перед долгим переходом.
- Но… зачем? – Уилл дергал руками и ногами, но связали его на совесть. От ненужных движений он едва не рухнул на холодную землю, но охотник оказался быстрее. Подхватил его за шиворот. Некоторое время рассматривал, скользя ледяным взглядом по лицу, а потом потащил его к костру, мимо разложенных кусков человеческой плоти.
- Меня будут искать! – шипел Уилл, бороздя коленями по земле, оставляя неровные следы.
- Будут, - подтвердил убийца, бросая его в опасной близости от костра. – Но не найдут.
Он вновь принялся за куски мяса, разрезал их на тонкие длинные пластины, отделив сухожилия. Покопавшись в сумке, достал из нее очередной мешочек и щедро посыпал его содержимым куски.
- Ты не такой, как все остальные охотники, - Уилл не спускал с убийцы глаз, наблюдал за каждым его движением, запоминая расслабленные, немного медлительные прикосновения пальцев к рукоятке ножа.
- А многих ли хищников ты встречал за свою жизнь, Уилл? – мягким и спокойным говором он располагал к себе, успокаивал и усыплял бдительность.
Охотник оторвался от своего занятия, поднял голову и взглянул Уиллу в глаза. Холод цветущей ночи потек по жилам, остужая багровые реки бушующей в венах крови.
Убийца вдруг вскинул брови, прикрыл глаза и с наслаждением втянул в легкие воздух. Не мог совладать с собой и шумно облизнулся, скользнув языком по клыкам.
Он чувствовал бешеный стук сердца человека, этот дикий бой, переполненный искрами страха и чистейшего первобытного интереса.
Уилл быстро отвел взгляд, уставился себе под ноги.
- Видимо, не так много, – продолжил тем временем убийца. Вытащил из сумки флягу и, откупорив крышку, плеснул воды на те полоски мяса, которые не посыпал солью. – Но ты много о нас знаешь, не так ли, сновидец?
Уилл вынужден был кивнуть.
Убийца хмыкнул себе под нос, подбросил в костер несколько сухих ветвей, заботливо приготовленных его погибшими собратьями.
Огонь накинулся на хворост, вцепился острыми зубьями, вылизывая сахарную плоть жертвы. Веточки ломались под его натиском, хрустели несчастными опаленными телами, сгорая в ласковых объятьях.
- Ты знаешь, что если посмеешь сбежать, - словно, между прочим, продолжил охотник. – Я тебя выслежу. Найду, сновидец, и наброшусь. Ты не успеешь добраться до поселения, а вот я до тебя доберусь и вырву кусок плоти из твоего бедра или руки. От такой раны ты не умрешь, но мучиться в агонии станешь.
Уилл склонил голову, пряча лицо.
Убийца рассматривал кучерявую темноволосую макушку и сладостно вздыхал, чувствуя аромат разгоряченного тела. Перед ним сидел человек, которого можно было порубить на куски, замариновать, а потом долго наслаждаться деликатесом, который сам приплыл в руки. Но сладость от поспешного пиршества могла перебить горечь осознания, что рядом не просто пища, а сновидец.
- Хотя бы, - прошептал Уилл, - освободи мне ноги. Они затекли. И мне нужно….
- Потерпи, Уилл.
- Я и так долго терпел, - прошипел тот, склонил голову ещё ниже.
- Значит, тебе придется терпеть ещё, - с легкой насмешкой отозвался убийца. Подождал, пока пленник не вскинул голову, и вновь едва не облизнулся, увидев злость и бешенство, промелькнувшие в потемневших глазах. – До тех пор, пока не захочу я. Твой запах привлечет новых хищников, а этого я допустить не могу.
У Уилла дернулась верхняя губа:
- Ты такой же человек, как и я.
- Ошибаешься, Уилл, - он насадил полоски мяса на ветки, сунул их в огонь. – Мы никогда не были людьми. Только зверьем.
Костер продолжал потрескивать, убаюкивать своим шепотом.
- Не смей кормить меня человечиной! – Уилл с тоской посмотрел на свои связанные руки. Кожа на запястьях покраснела, кое-где оказалась содрана.
- Ты дерзкий, - убийца поднялся на ноги, подошел к вырытой яме и принялся быстро закапывать останки трупов. – Мне это нравится. Мы подружимся.
- Когда это волк и кролик водили дружбу?
- Мы подружимся, - заверил его охотник, заканчивая с могилой. – И ты расскажешь мне сны, что видишь. Чем больше ты мне поведаешь, тем дольше проживешь.
- Я сбегу!
- Попробуй, - убийца прищурился.
Уилл вздрогнул, заметив, что глаза у того потемнели, растеряли светлые краски, превратившись в черные угольки.
- Меня зовут Ганнибал, - представился охотник, глянул на Уилла с нескрываемой угрозой.
Огонь отбрасывал блики на его безрукавку, растекался золотистым маревом по тяжелым наплечникам, задевая часть оголенной шеи, подбирался к щеке, носу и губам, опаляя их ночным жаром.
В воздухе отчетливо запахло приготовленным мясом.
- И мы подружимся, Уилл, - Ганнибал усмехнулся, видя, как побелел человек, как схлынули все краски с его измученного лица. Он не мог сдержаться от хищного оскала, когда Уилл вдруг завалился на бок, резко перевернулся, опираясь на связанные руки, а потом шумно задышал ртом. Его выворачивало наизнанку сухими спазмами. От сладкого запаха поджаривающегося на костре мяса мутило.
- Обязательно подружимся, - заключил Ганнибал, усаживаясь обратно к костру. Он потянул за одну веточку, вытаскивая скворчащий кусок плоти, осмотрел его со всех сторон, и, убедившись, что тот готов и немного остыл, жадно вцепился в него клыками.
Уилл задыхался и шумно дышал, всхлипнул всего один раз, а потом затих.

***



- Куда ты меня ведешь? – устав от молчания, спросил Уилл.
Ганнибал не обманул, поднял его с рассветом. И пока Уилл пытался согнать с себя остатки сна, быстро перерезал веревки на его лодыжках. Но когда тот протянул руки, чтобы освободиться от пут на запястьях, Ганнибал только хмыкнул. Достал новый моток веревки, и надежно сцепил на их поясах. Уилл нахмурился, но возражать не стал.
- На свою территорию, - ответили ему.
Уилл вяло плелся следом, поглядывая в спину своему невольнику. Тот нес свою сумку и потертый рюкзак одного из охотников - на рассвете Ганнибал набил рюкзак мясом. От зрелища, как тот заворачивал ломти мяса и внутренние органы в чистые тряпицы, а потом трамбовал их в рюкзак, Уилла снова замутило и на этот раз вывернуло водой и желчью.
Ганнибал покачал головой:
- Лишние следы, - засыпал мокрое пятно золой из костра и землей.
Через несколько часов молчаливого путешествия Уилл стал жадно облизывать губы и тяжело сглатывать. Он не ел уже второй день. Охотники пытались накормить его мясом его же охранника, а потом долго смеялись, наблюдая за тем, как Уилл корчился, выблевывая на землю свой завтрак.
- Возьми.
Он очнулся, изумленно взглянул на Ганнибала. Тот остановился, подождал, пока Уилл поравнялся с ним, а потом протянул жестяную флягу.
Уилл с подозрением осмотрел флягу.
- Там вода, - хмыкнул Ганнибал, отвинтил крышку. – Не кровь.
От неприкрытой насмешки щеки Уилла моментально заалели. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но Ганнибал схватил его за волосы, дернул, заставляя запрокинуть голову.
- Открой рот, - приказал Ганнибал властно, и Уилл невольно вздрогнул, видя, как потемнели глаза людоеда.
Вода щедро полилась ему в рот, потекла по подбородку; драгоценные капли впитались в серую потрепанную одежду.
Ганнибал ухмыльнулся, сильнее вцепился в волнистые темные волосы на затылке и нарочно дернул. Уилл зажмурился и застонал, а Ганнибал хищно облизнулся и тут же убрал флягу. С затылка пропала тяжесть чужой грубой руки, осталось только неприятное жжение на коже, там, где Ганнибал прихватил его за волосы особо сильно.
- Ты отказался от еды, - напомнил он.
- Я лучше сдохну, чем съем человечину! – зашипел Уилл, утирая губы.
Его слова произвели бы должный эффект, если бы в этот миг его желудок не забурчал недовольно, требуя еды.
Под ехидный смех Ганнибала Уилл покраснел и опустил взгляд.
- Потерпи ещё пару часов, Уилл, - прищурив карие глаза, Ганнибал вскинул голову, наблюдая за движением ленивого солнца, скрывающего свои сытые желтые бока за пушистыми щитами облаков. – Через три часа сделаем привал. Будет смеркаться.
- Я устал не от путешествия, а от твоей компании.
- Тебе придется смириться, Уилл, - хмыкнул Ганнибал, пряча флягу. Дернул за веревку, словно за поводок, принуждая Уилла сделать шаг вперед. – Ведь моя компания для тебя сейчас самая безопасная.
- То есть, ты не вцепишься мне в глотку, пока я буду спать? И не отрежешь руку, когда станешь голодать? – скептически поинтересовался Уилл, послушно шагая за охотником.
Ганнибал некоторое время молчал, а Уилл вновь принялся рассматривать его. Заметил два кинжала, заткнутые за голенища сапог, нож, тот самый, которым он разделывал трупы, за спиной, и два меча, болтающихся в перевязи на бедрах.
- Я не буду обещать этого, сновидец.
Уилл так задумался, что вздрогнул от его голоса.
- Твоя безопасность, - Ганнибал обернулся, бегло осмотрел Уилла с головы до ног и вновь отвернулся. – Будет зависеть только от тебя. Не совершай глупостей, Уилл.
- Ты – людоед, - гневно произнес Уилл, перешагивая через старую корягу. – С тобой нельзя чувствовать себя в безопасности.
Ганнибал неопределенно пожал плечами, вновь дернул за веревку, принуждая Уилла идти быстрее.
- Ненавижу тебя, - тихо прошипел он, но Ганнибал услышал, обернулся и сверкнул клыкастой ухмылкой.

Уилл никогда не выбирался из родных мест так далеко, тем более, не путешествовал в компании охотника по опасным равнинам долины.
На открытой местности Ганнибал держался уверенно, даже немного расслабленно, но когда они подошли к лесистой местности, он заметно напрягся и выхватил из ножен меч.
- Скоро будет река. Там переплавимся.
- Река?.. Ты хочешь в Каменные земли? – охнул Уилл. – Но это же самоубийство!
- Для тебя это опасно, - хмыкнул Ганнибал. – Но там мой дом. Мы сделаем привал у реки. А с первыми лучами переплавимся, тогда течение наиболее спокойное.
- Слушай, - устало вздохнул Уилл, когда охотник потянул его за веревку в лес. – Может, ты меня сразу убьешь и не станешь мучить?
- Неприемлемо, Уилл.
- Ненавижу тебя.
- У тебя будет основание ненавидеть меня, - произнес Ганнибал, углубляясь все дальше в чащу леса, - когда я вырежу тебе глаза или отрублю пальцы. От потери этих органов ты не умрешь, а вот повод ненавидеть меня появится.
Уилл едва не поскользнулся на прелой листве, злобно выругался и уставился в затылок Ганнибала. Обычные волосы, закрывающие часть шеи и уши. Длинные пряди, местами потемневшие от пота, а где-то выбеленные солнцем и возрастом до приятного платинового оттенка.
- Сколько тебе лет? – задумчиво спросил Уилл, с трудом поспевая за Ганнибалом. – Людоеды живут дольше людей.
- Сорок два.
- Чуть больше двадцати по людским меркам, - Уилл прищурился, впиваясь взглядом в тяжелое сильное тело Ганнибала.
- Расскажи мне свои сны, Уилл, - неожиданно попросил он. – Расскажи то время, когда миром правили люди.
Ганнибал шел быстро, но тихо. Настороженно осматривался по сторонам, не опуская меча.
Колесница света, завершая свой ежедневный пробег по небосклону, уносила на запад солнечные сети. Затянутые в невод тяжелые мрачные облака, продолжали сражаться за господство над небесным пространством, закрывали своими тучными телами источник света, наседали невесомой массой. Но сквозь эти тесные объятья все же пробивались жадные лучи, прошивали свинцовый пух нитями золота и бросались умирать вниз, грея на прощание земную твердь.
Золотые лужицы плескались на сочной зелени травы, проникали под кору деревьев, стекали по мелким камням и совсем большим валунам, мимо которых шли охотник и человек.
Уилл невольно улыбнулся, наступив в одну из таких лужиц. И свет потянулся к нему, стал карабкаться по ногам, целуя теплом бедра и живот.
Закатное солнце ещё не отпускало бразды правления, натягивало поводья своей колесницы, вынуждая крадущийся по пятам сумрак ночи уступать все больше и больше времени. А золотой бог продолжал прошивать острыми иглами лучей нахмурившееся небо, рассеивая бронзовый песок на едва заметной тропке, на розовых бутонах диких цветов.
- Однажды, - тихо начал Уилл, - собака и лиса нашли кусок мяса и стали спорить, кому он должен принадлежать. Они не могли найти выход и решили обратиться за советом к обезьяне, ведь та считалась мудрейшей из зверей*.
Ганнибал, казалось, не слушал его, внимательно рассматривал тропку. И только убедив себя в чем-то, кивнул и повел своего пленника дальше. Уилл послушно шел следом, рассматривая тяжелое могучее дерево с огромным массивным стволом и кривыми толстыми ветками. Корни дерева поросли бурьяном и полынью, сцепились намертво с тонкими стебельками диких цветов, словно те могли удержать его в земле. Дерево все ещё дышало жизнью, на ветвях его цвели, закручиваясь в тугие спиральки, листья, шелестели от любого, даже самого слабого порыва ветра.
- И сказала обезьяна, что разделит между лисой и собакой мясо, ведь они одновременно нашли его, значит, должны получить поровну, - продолжил Уилл, не отрывая взгляда от дерева, рядом с которым и он, и охотник казались очень маленькими и никчемными. – Обезьяна разделила на глаз мясо и положила на весы. Но один кусочек все равно был больше. Тогда она откусила от него и положила на чашу. Но тогда второй кусок оказался тяжелее.
Ганнибал потянул Уилла по тропке вниз, за надежную преграду древа, туда, где буйство зелени и цветов было сильнее и ярче.
- Обезьяна откусила кусок от него и стала взвешивать снова. Опять оказался тяжелее первый кусок, и опять обезьяна откусила от него. Так она кусок за куском съела все мясо, пока на весах не осталось ничего.
Ганнибал молчал и тянул Уилла все дальше, в чащу, полную тонких деревьев и пушистых кустов, земля которой поросла ковром изумрудной травы.
- Лиса и собака ушли ни с чем, - закончил Уилл.
- И для чего ты мне рассказал эту историю, Уилл?
- Ты говорил, что я никогда не видел охотников, не сталкивался с ними и не знаю, чего именно ожидать, но, знаешь, ты был все-таки не прав. Вы такие же люди, ведь вы произошли от нас. А в нас осталось много от природы хищников.
Он на мгновение замолчал, рассматривая свои руки.
- Ведь люди до сих пор убивают друг друга. Но если вы делаете это для того, чтобы выжить, найти пропитание, как это делали все хищники с самого начала времен, то мы убиваем ради забавы или наживы.
- Для этого тебя послал старейшина? – спросил Ганнибал. – Ради истины?
- Да, - Уилл усмехнулся. Впервые позволил себе горькую усмешку. – Собаки или лисы, пока они будут делить добычу, обезьяна присвоит её себе. Но… лисы и собаки хищники….
Ганнибал остановился, обернулся к Уиллу. Глаза у того потемнели, стали черными от тоски.
- Вот только почти все обезьяны питаются листьями и фруктами.
Уилл подавленно кивнул, отвел взгляд в сторону:
- Кто-то рожден крылатым, некоторые же крылья взращивают самостоятельно. Так говорили наши предки. А сейчас многие из нас осознанно примеряют на себя личину хищников, словно и без этого нет созданий, способных вести на нас охоту.
- Ты ищешь во всем справедливость, Уилл. Это похвально, - Ганнибал застыл на месте, прислушиваясь к ласковым шепоткам леса. – Но неразумно. Со справедливостью либо сотрудничают, либо сражаются*.
- Альбер Камю, - глухо отозвался Уилл, в изумлении распахивая глаза. – Откуда ты знаешь его труды?
Ганнибал смолчал, а Уилл больше не стал задавать вопросов, шагал следом, думая о том, что охотник, выслеживающий его несколько дней кряду, не так прост, каким мог показаться на первый взгляд.
Чем дальше они уходили, тем темнее становились листья на деревьях и трава под ногами. Ганнибал был все так же молчалив и насторожен, прислушивался к малейшему шороху, крепче сжимая эфес меча. Но через десяток ярдов это оказалось бессмысленно – они вышли на каменистый берег, на который нападали пенные волны.
В лицо Уиллу брызнули прохладные капли, остались росой на губах. Уилл невольно облизнулся, собирая их языком, и перевел взгляд на огромные скалистые монолиты, вытянувшиеся вдоль русла бушующей реки.
Большая часть каменистых скал напоминала скелеты: сверкали тонкими костьми, соединенными друг с другом такими же хрупкими перемычками, выеденными водой, временем и ветрами.
На верхушках скал цвела буйная зелень, свисала по краям изумрудными ветками, но так и не дотягивалась до бушующей у подножья стихии.
- Немые Исполины, - прошептал Уилл, с жадностью впитывая облик худых скал. – Стражи.
- Граница, за которую люди никогда не ступали, - Ганнибал натянул веревку, но Уилл не поддался, продолжая рассматривать немые глыбы камней. – Пойдем, Уилл. Здесь мы не останемся, слишком опасно.
- Но….
- Много охотников бродит по границе в поисках легкой добычи. Нам следует найти наиболее безопасное место и переждать до утра.
- Никто не заходил дальше Немых Исполинов, - покачал головой Уилл.
- Идем, Уилл, иначе я потащу тебя силой.

Ганнибал увел его от полных тоски и одиночества скал к небольшой заводи, спрятанной в паре десятков ярдов от каменистого берега.
Место было спокойное, закрытое со всех сторон невысокими обрывами, на берегах которых росли ивы и вишня. С обрывов слабыми потоками срывались миниатюрные водопады, наполняли собой озерцо в заводи. Тонкие ручейки змеились по берегу, пробивали себе путь сквозь глину и камень обрывов, унося пресную воду к полноводной бушующей реке.
Ганнибал указал куда-то наверх, и Уилл, вскинув голову, уставился в том направлении, куда показывал охотник.
На противоположной стороне озера, под вуалью бьющего вниз водопада, оказалась спрятана пещера.
- Мы там спрячемся?
- Нет, - Ганнибал вложил меч в ножны, чуть прищурился, осматривая вход в пещеру. – Заночуем.
- Велика разница, - пробормотал Уилл.
- Это цепь подземных пещер. Мы переночуем в ней, а потом уйдем по её переходам в Каменные земли. Неужели ты думал, что мы сможем переплыть такой поток самостоятельно? – усмехнулся Ганнибал.
- Я ничего про это не думал! – рассердился тот. – А почему не уйти сейчас?
- Скоро стемнеет, - Ганнибал покачал головой. – Река разольется и затопит переходы. А к утру вновь войдет в берега, и мы сможем перейти реку под землей. Тебе там будет интересно, Уилл.
- С чего ты взял?
- В подземных пещерах есть затопленный город. Ваш город, Уилл. Тебе должно быть интересно.
Ганнибал едва сдержал ухмылку, увидев, каким азартом и интересом загорелись глаза человека. И когда он дернул за веревку, Уилл послушно засеменил следом, стал спускаться по гладким камням вниз. Однако замер, когда Ганнибал остановился у самого края берега.
- В чем дело, Уилл?
- Мы будем плыть?
- Боишься промокнуть? – Ганнибал усмехнулся. – Можешь раздеться, я не возражаю.
- Я хочу помыться без свидетелей! – моментально огрызнулся он.
- Я предоставлю тебе такую возможность, - хмыкнул охотник. – Не бойся, здесь мелко. Помыться сможешь во внутренних озерах пещеры.
- Я говорил, что ненавижу тебя? – прошипел Уилл, влезая следом за своим невольником в озеро.
- Не единожды.
- Привыкай слышать это постоянно!
- С твоего языка капает яд, - заметил Ганнибал, переходя озерцо вброд. – Интересно, когда я его съем, то отравлюсь?
Уилл моментально замолчал, чем только насмешил охотника.
- Не переживай, Уилл, твой язык я не трону, - Ганнибал остановился на противоположном берегу, помог ему забраться следом. – Сновидцу он нужен. Но вот глаза….
- Хватит мне угрожать, - зашипел тот и вздрогнул, когда Ганнибал схватил его за руку и дернул за собой под пенную сетку водопада, в темное нутро пещеры.
- А я не угрожаю, - почти ласково шепнул Ганнибал, и в тишине пещеры его голос прозвучал зловеще, отразился от стен эхом. – Просто предупреждаю. Пока что мне нравятся наши перепалки. Но это только на время, пока чаша моего терпения не переполнится. Пойдем, Уилл, не отставай от меня.
- Здесь темно.
- Ты плохо видишь в темноте? – удивился Ганнибал, когда они прошли чуть дальше, туда, где темнота уже поглотила их обоих.
- Охотники видят, как кошки. Я же человек.
- Спасибо, что напомнил.
- Не думал, что ты обладаешь чувством юмора, - фыркнул Уилл, и тут же схватил Ганнибала за ладонь, переплел их пальцы вместе. Ганнибал удивленно охнул, но потом расслабился, понимая, что естественные инстинкты люди плохо контролировали, выплескивали вместе с эмоциями наружу.
- Ты ещё многого обо мне не знаешь, - пожурил он в ответ. – Не волнуйся, скоро станет светлее. А потом я разожгу костер.
- Мы задохнемся, - замогильным голосом протянул Уилл. Через несколько шагов они свернули налево, и в проходе стало светлее настолько, что он стал различать стены пещеры и силуэт Ганнибала.
- Нет. В подземном городе множество окон, через которые дым уйдет на поверхность, не привлекая особого внимания. Уилл, если ты сожмешь мою ладонь сильнее, то сломаешь мне пальцы, тогда я сломаю тебе челюсть.
Уилл тут же отпустил его руку и едва не навернулся на скользких камнях. Ганнибал быстро обернулся, подхватил его в паре дюймов от земли.
- С… спасибо, - клацнул он зубами, чуть прикусил язык и зажмурился, почувствовав во рту солоноватый вкус. – Черт!..
- Уилл, - голос Ганнибала сел.
- Что?
- Открой рот.
- Что? Зачем?..
Ганнибал не стал церемониться, приник горячими губами ко рту Уилла, скользнув внутрь влажным языком. Слизнул капли крови до того, как Уилл вновь клацнул зубами, на этот раз стараясь укусить охотника.
- Зря, - Ганнибал разозлился. Продолжая с легкостью удерживать Уилла одной рукой за талию, второй сжал его подбородок, и вновь напал на беззащитный рот.
Уилл моментально сжал губы, но Ганнибал настойчиво обводил их языком, чувствуя за преградой зубов капли горячей крови. Тихо зарычав, он прихватил Уилла за нижнюю губу, слегка прокусывая её клыком.
Охнув ему в рот, Уилл со злостью принялся отпихивать от себя охотника, но тот даже с места не сдвинулся, приник к маленькой ранке на его губе, вылизывая живительную влагу, наслаждаясь сводящим с ума ароматом и вкусом. Вновь зарычал в странный поцелуй и тут же отпихнул от себя Уилла, выхватил из голенища сапога кинжал и отбил молниеносную атаку.
Уилл изумленно уставился на две фигуры, сглотнул соленый ком во рту и шумно перевел дыхание. Нападавшей оказалась невысокая женщина со светлыми длинными волосами.
- Здравствуй, Ганнибал, - усмехнулась она, не опуская своего кинжала.
- Здравствуй, Беделия, - ответил он с острой клыкастой улыбкой. – Нашла все же.
- Выследила, - прошипела женщина, потянулась свободной рукой к поясу своих штанов, туда, где свисал ещё один кинжал. Но Ганнибал опередил её. Отскочил в сторону; в одно короткое мгновение вернул кинжал за голенище сапога и бросился на женщину. Та не успела отреагировать с такой же скоростью, с которой на неё напали.
Ганнибал вцепился в её руку, резко дернул, вывернув её из сустава – кинжал выпал из пальцев, звякнув, откатился в сторону. И пока Беделия заливалась в крике, толкнул её в сторону Уилла, оказавшись за спиной женщины в считанные секунды.
Уилл видел полные испуга и ужаса глаза охотницы, её отчаяние и боль, когда сильные пальцы Ганнибала легли на её шею и резко сдавили.
Охотник держал свою жертву, обнимал в смертоносных объятьях, сдавливая грудную клетку и горло.
Беделия открывала и закрывала рот, с трудом вырвав одну руку из цепкой хватки Ганнибала, дотянулась до его волос и вцепилась. Но дернуть за них Ганнибал не дал, надавил на горло женщины с такой силой, что рука Беделии ослабла, скользнула по предплечью своего убийцы.
Уилл, сглотнув, наблюдал за тем, как Ганнибал медленно душил свою жертву. Убивал привычно, спокойно, с легким намеком на удовольствие, сквозившее в его потемневшем взгляде.
Беделия хрипела, показывая клыки, семенила ногами и продолжала отчаянно цепляться за запястье Ганнибала, но тот был в разы сильнее своей соплеменницы.
- Зря выследила, - шепнул он ей тихо на ухо, втянул аромат волос и резко вскинул глаза, уставившись на Уилла.
У того подкосились ноги, он сполз на землю и судорожно втянул в легкие воздух и собственные стоны, готовые сорваться с губ с любое мгновение.
Ганнибал смотрел на него. Убивая, он смотрел Уиллу прямо в душу, пронизывая насквозь тяжелым жадным взглядом, словно приказывал не отворачиваться и наблюдать за тем, кем именно он являлся. Приоткрывал завесу тайны над тем, сколько истинно силы таилось внутри.
У него вздулась венка, идущая через висок к глазу и щеке, волосы растрепались сильнее, закрывая часть лба, а глаза потемнели до гибельной черноты.
Беделия вскинулась в последний раз, обнажила острые клыки в предсмертной гримасе, и затихла. Ганнибал, подхватив её потяжелевшее тело, приложил ладонь к лицу женщины, и, убедившись, что даже намека на дыхание не оседало на его пальцах, ослабил объятья.
Беделия рухнула к его ногам, светлые волосы шелковым саваном обрамили мертвое лицо.
- Зачем? – слово вырвалось с тихим свистом.
- Она охотилась за мной, - спокойно объяснил Ганнибал, переступая через тело Беделии. – Я решил, что наступил момент открыть охоту на неё. Пойдем, Уилл.
- Ты бросишь её здесь?
- Я уберу. Позже, - спокойно, словно разговор шел о мусоре, а не о мертвой охотнице, отозвался Ганнибал.
- Все равно я тебя не боюсь, - прошипел он, когда Ганнибал схватил его за связанные запястья и потянул за собой.
- Твоя бравада похвальна, Уилл.
Дорога до выщербленных в цельном куске скалы ступенек заняла несколько минут. Уилл застыл рядом со старой колонной, поддерживающей на четверть обвалившуюся арку, испуганно глянул на уходящие в глубокое озеро ступеньки. Часть потолка обвалилась; куски рухнули в воду, образовывая переправу на другую сторону.
Ганнибал бесцеремонно подтолкнул Уилла в спину, принуждая первым ступить на камни и перейти озеро.
- Не волнуйся, - заверил он, когда Уилл пересек озеро и остановился на ровной площадке, до которой не поднялась вода. – Здесь нет хищников, кроме меня. Можешь спокойно мыться.
Ганнибал вытащил нож и перерезал веревки.
- И ещё одно, - предупредил он, прежде чем Уилл дернулся, стремясь вцепиться ему в горло. – Не пытайся найти выход через эти лабиринты. – Он указал на множество ходов, зияющих черной непроглядной тьмой. – Заблудишься.
Ганнибал сбросил рюкзак и сумку на плоский камень, усмехнулся, увидев, какой злостью вспыхнули глаза Уилла:
- Но можешь, конечно, попытать счастье.
От голода и усталости Уилл не стал спорить, рассеянно кивнул и принялся расстегивать пуговицы на одежде. Ганнибал заинтересованно вскинул брови, но наткнувшись на хмурый настороженный взгляд Уилла, поспешил уйти, дав ему немного времени на одиночество.
Вода в озере оказалась прохладной, и Уилл, побросав вещи на берегу, окунулся в неё неприветливый плен. Когда руки и ноги стали неметь от холода, он быстро ушел вниз с головой, а потом поплыл в сторону мелководья.
Вступать с Ганнибалом в открытое противостояние было опасно. Из тех немногих охотников, что он успел повстречать, Ганнибал являлся самым непредсказуемым и опасным. Он мог спокойно улыбаться, рассказывать о чем-нибудь, а потом взять и задушить, как это случилось с красивой охотницей. Женщину было немного жаль, но, судя по тяжелому взгляду Ганнибала, тот в момент убийства заканчивал какой-то давний конфликт, предмет которого Уиллу знать было необязательно.
Уилл задумчиво втирал в волосы песок, вымывая пот и сальную грязь, быстро растер остатки по плечам и груди, а потом вновь нырнул.
- У тебя хорошее тело, Уилл. Сильное и гибкое, - Ганнибал стоял на берегу, рядом с брошенными вещами, наблюдал за его плесканиями.
- Ты действительно животное, раз подкрадываешься так тихо, - зашипел Уилл, выбираясь на плоский камень.
- Это часть моей природы, - Ганнибал улыбнулся, скользнул взглядом по его мокрому голому телу, а потом бросил что-то рядом с сумками.
- Заяц? – удивленно переспросил Уилл, рассматривая маленькую серую тушку.
- Ты же не ешь человечину, - Ганнибал прищурился. – Заканчивай с водными процедурами. Без одежды ты острее пахнешь – это сильное искушение для меня.
У Уилла нервно дернулась верхняя губа. Повернувшись к Ганнибалу спиной, он подхватил свою одежду и, вернувшись к озеру, принялся выполаскивать влагу и пыль дороги.
- Почему ты не можешь питаться так же, как и люди? – Уилл шоркал свою накидку.
- Ты говоришь такие глупости, - Ганнибал закинул рюкзак с мясом и органами между огромными валунами, туда, где было прохладнее. Вытащив нож и, подхватив тушку зайца за ушки, осмотрел добычу и принялся разделывать, бросив её на камень. – Люди могут питаться корнеплодами, листьями и травами, но не забывай, Уилл, что основной рацион вашего питания занимает мясо. Вы выращиваете свиней и коров на убой, охотитесь на мелкую дичь и птиц. А мы иногда охотимся на вас. Это простая пищевая цепочка.
- Где вы встали на уровень выше, - Уилл прополоскал штаны, выжал, как мог, а потом надел, чтобы не провоцировать Ганнибала на агрессию. Как долго тот собирался с ним играть, Уилл не знал, но за любую отсрочку, что Ганнибал даст, он сможет подготовиться к побегу, усыпив бдительность охотника.
- Теперь охотники верхушка пищевой цепи. И это не может не радовать, - Ганнибал быстро завернул в заячью шкурку кишки.
- Ты мог бы стать другим, – Уилл натянул выполосканную рубаху.
- Зачем? – он промыл тушку в воде и занялся костром.
- Чтобы жить с нами в мире, - пробурчал Уилл, отводя взгляд от рук Ганнибала. Тот быстро сложил веточки, что принес с собой, чиркнул несколько раз камнями друг об друга и поджег хворост.
- С людьми? – засмеялся тот. - Сколько тебе лет, Уилл?
- Двадцать пять, - отозвался он.
- Ты ещё очень юн, - Ганнибал надел тушку зайца на веточку, сунул её в огонь. – И много не понимаешь, не смотря на то, что являешься сновидцем. Ты же видишь сны об истине жизни?
- Да.
- И что они тебе говорят?
- Охоться, чтобы выжить.
- Вот ты и ответил на свой вопрос, - Ганнибал говорил мягко, словно с ребёнком общался. – Зачем вновь ставить вас выше?
- Ты уверен, что дым не заметят? – поспешно спросил Уилл, переводя разговор в другое русло.
- Не заметят, - Ганнибал покрутил ветку. – Другие охотники пугают тебя сильнее, чем я?
- Да, - тихо ответил Уилл, принюхиваясь к аромату поджариваемой на огне зайчатины.
Взгляд у Ганнибала потяжелел. Он ненавязчиво облизнул губы, рассматривая Уилла. После купания лицо у того посвежело, щеки зарумянились, а темные волосы, ещё не до конца просушенные, начали завиваться на концах.
- В действительности, - Ганнибал повертел веточку, позволяя тушке зайца прожариться с другого бока, - ты боишься не того, кого следует, Уилл.

***



Уилл всегда думал, что охотники жили, подобно дикарям. В своих снах он никогда не затрагивал их жизни - хватило кошмаров, что мучили его в детстве. Но сейчас, неотступно следуя за Ганнибалом, он пораженно рассматривал огромные каменные дома, выстроенные на вершинах невысоких скал, затерянных среди монолитов своих собратьев, теряющихся в сизой дымке тумана и облаков.
Скалы соединяли друг с другом мосты, по которым безостановочно двигались серые, черные, разноцветные фигуры. Город находился в нескольких милях от них, гудел своей привычной жизнью.
- Ты поведешь меня в город? – с ужасом шепнул Уилл.
- Нет. Я не живу в городе, там слишком шумно, - Ганнибал окинул задумчивым взглядом острые пики многоуровневых домов. Он родился в этом городе, в нем же и вырос, но тот так и не стал ему родным.
Уилл оступился, едва не сорвавшись с узкой дорожки. Ганнибал быстро схватил его за плечо и прижал к себе. Мелкие камешки полетели вниз, весело застучав по каменистому склону, тихо рассыпались горохом у подножья скалы.
- Тебе нужно быть острожным, - пожурил его Ганнибал, рассматривая испуганное лицо Уилла, его дрожащие губы. – Нужно спешить. Не хочу, чтобы мясо испортилось.
Уилл смертельно побледнел, дернулся, чтобы освободиться из объятий Ганнибала, но тут же замер, вспомнив, что сейчас не лучшее время проявлять характер – горная тропка ещё не закончилась.
- Спасибо, - слабо проблеял Уилл, осторожно высвобождаясь из крепких объятий.
- Тебе понравится мой дом, - произнес Ганнибал, плотоядно поглядывая на его шею.
- Тебя меня сразу убьешь и разделаешь, да?
Ганнибал потер подбородок, задумываясь над его вопросом:
- Нет. Помучаю предварительно, - усмехнулся он, сверкнув клыками. – Идем, Уилл, нам нужно успеть до заката.

Уилл надеялся увидеть мрачное здание, наполовину разваленное, со сгнившими перегородками и ветхими дверьми, но ожиданиям его не суждено было сбыться. Ганнибал увел его на много миль от города охотников, заставил взбираться в гору по пересохшему, заваленному огромными валунами, руслу реки, чтобы с ухмылкой подтолкнуть Уилла к белоснежным ступенькам, перед которыми тот изумленно замер.
С высокой клумбы свисали кисти ярких душистых цветов, их лепестки лениво устилали ступеньки, ложились под ноги разноцветным ковром. Над лестницей, клоня тонкие веточки, теряла цветы бурая вишня.
Уилл зачаровано наблюдал за сонным танцем вишневых корабликов, стремящихся к пристани земли. Алые корабли, подхваченные даже мимолетным дыханием ветра, раздували свои паруса, стремясь похвастаться своей умирающей красотой.
Ганнибал улыбнулся одними глазами, наслаждался искренним восхищением своего пленника, а потом легко коснулся ладонью спины Уилла, принуждая того сделать один шаг к ступеням. Тот так залюбовался его диким садом, пышущим красотой вишни и яблонь, ив и терновника, что не обратил никакого внимания на это движение. А Ганнибал, чуть прикрыв глаза, смаковал краткий миг контакта с телом Уилла. Тепло кожи обжигало даже сквозь одежду, оставалось на подушечках пальцев желанием продлить прикосновение.
- Ты думал, что я дикарь, живущий в пещере? – хмыкнул Ганнибал, когда они поднялись по лестнице на небольшой склон, с которого хорошо был виден роскошный, немного запущенный сад.
Вымощенные крупным камнем дорожки пересекали весь периметр владения: уходили влево, к мрачного вида часовне, вправо, к плачущим ивам. Ивы, склонив тяжелые головы, прятали в объятьях листвы каменные лавочки.
- Я представлял, что пройдусь по дороге, вымощенной костями, - пробормотал Уилл, рассматривая крышу мелькнувшего впереди дома. Самого обычного дома, как у людей. Двухэтажный особняк с рыжей черепичной крышей.
- И кто теперь из нас дикарь? – схватив Уилла за локоть, шепнул ему на ухо. – Мы? Или вы, живущие в тесных термитниках?
Уилл гневно зашипел:
- Я…
- Папа!
Что-то темное, юркое и стремительное налетело на Ганнибала и, засмеявшись, повисло у него на шее. А потом также быстро бросилось на Уилла, но не с объятьями. Скаля клыки, девушка стремилась разодрать Уиллу глотку.
- Ну, тише-тише, Эбигейл, - засмеялся Ганнибал, перехватывая девушку и с легкостью отрывая её от Уилла. – Ты можешь случайно навредить Уиллу, а на данный момент он гость в нашем доме.
- Неужели? – прохрипел объект нападения, потер шею. – Гость?
Ганнибал и Эбигейл с жадностью уставились на горло Уилла и одинаково облизнули губы. Оказывается, мелкая чертовка успела слегка поцарапать его клыком. И теперь маленькая ранка, набухнув, щипала и манила охотников ароматом горячей крови.
- Человек, - зачарованно пробормотала Эбигейл и как-то нервно заправила за ухо темный длинный локон волос.
- Человек, - подтвердил Ганнибал. – Это будет нашим маленьким секретом. Ты же понимаешь?
Эбигейл закивала, не в силах оторвать взгляда от Уилла. Ганнибал передал девушке рюкзак и сумку:
- Отнеси это в холодную. Посмотри, не испортилось ли ингредиенты.
Девчушка распахнула рюкзак и принюхалась. Уилла моментально замутило, он позеленел и отвернулся. Ганнибал же схватил его за шиворот, вскинул, как щенка и, к глубочайшему изумлению Уилла, лизнул в шею.
Эбигейл завистливо взглянула на влажный след, что её отец оставил на крохотной ранке, и поспешила в сторону дома.
- Зачем ты это сделал? – зашипел Уилл, освобождаясь из крепких объятий. Поспешно, с едва заметной нервной дрожью в руках, закрыл порез, из которого уже перестала сочиться кровь, запеклась соблазнительной красной черточкой, нарисованной клыками Эбигейл. – Зачем и ещё при девочке?!
- Она должна знать, чья ты добыча, Уилл, и не сметь на тебя претендовать, - Ганнибал потрепал его по затылку, развернулся и медленно пошел к дому. Уилл, растерянно помявшись, припустил следом. – То, что мое, принадлежит мне. Я не делюсь, - как ни в чем не бывало, продолжил Ганнибал, уверенный, что Уилл рядом.
Они прогуливались по саду, и любой, кто увидел бы их сейчас, не сказал, что один охотник, а второй его добыча. Уилл понимал, что сейчас не лучшее время для нападения. Необходимо выждать, притаиться и выработать план дальнейших действий. Пока у Ганнибала и его плотоядной дочурки были запасы, он мог не опасаться за свою жизнь, а когда положение дел примет иной оборот, он успеет почувствовать, он всегда чувствовал, когда атмосфера накалялась. Ему приснится эта опасность. Только с группой охотников он сплоховал. Чересчур устал, чтобы почувствовать их приближение.
Вымощенная крупным плоским камнем дорога уводила их все ближе к особняку. Ганнибал то и дело останавливался, чтобы взглянуть на пышущие красотой цветы, на тонкие иглы высокой травы, обнимающей клумбы.
Уилл рассеянно наблюдал за ним, скользил взглядом по наплечникам безрукавки, по широкой спине и линии длинных ног.
Ганнибал замер перед одним из соцветий, чуть нахмурил брови и недовольно сжал губы. Уилл уже успел заметить, что злость или гнев никогда не отражались на лице Ганнибала, но по надменно искривленным губам можно было прочесть недовольство – наивысшая степень отрицательных эмоций охотника.
- Беделия была матерью Эбигейл, - вдруг признался Ганнибал, опустился перед клумбой на одно колено и выдернул раздражающий его сорняк.
- Ты убил мать собственной дочери? – Уилл вскинул брови. – У тебя нет ничего святого!
- Она ушла от меня и заключила союз с другим охотником, - Ганнибал смял сорняк и отбросил в сторону. – А потом решила забрать Эбигейл. Мы… враждовали.
- А мне ты зачем это рассказываешь? – личная жизнь охотника мало его интересовала.
- Возвращаясь к разговору о царапине, - хмыкнул Ганнибал, вновь взглянул на черточку на шее своей жертвы и как-то странно улыбнулся. Уилл, сам не ожидая от себя, пристыжено опустил взгляд, уставился на свои пыльные ботинки.
- Не волнуйся, Эбигейл не сделает тебе больно. Она хорошая девочка, - успокоил его Ганнибал, а потом провел ладонью по склонной голове Уилла, зарылся пальцами в крупных кудрях темных волос.
- Ты что творишь? – раздалось злобное шипение.
- Трогаю тебя.
- Я заметил! Отпусти.
- И волосы мягкие, - ласково сообщил Ганнибал, перебирая колечки локонов. – И пахнут приятно.
- Хватит меня нюхать!
- Ничего не могу с собой поделать. Большое искушение, - ухмыльнулся Ганнибал, но руку все же убрал, освободил Уилла. И тот тут же отошел от него на шаг, глянул затравленным, но озлобленным зверьком.
- Ты…
- Поспешим в дом. Эбигейл должна была уже приготовить для тебя гостевую комнату и нагреть воду для купания. Раз ты наш почетный гость, мне необходимо приготовить роскошный ужин.
- Я не буду есть человечину! Ты меня не заставишь! – Уилл пылал праведным гневом, раскраснелся, став ещё более соблазнительным и манящим. Щеки разрумянились, а жилка на шее стала биться быстрее, дергалась в такт озлобленному сердцу. – Я лучше с голода….
- Ты неуважительно относишься ко мне, как к хозяину дома, - Ганнибал прищурил теплые карие глаза. – Холодная забита дичью и прочими продуктами. Ты же не станешь более оскорблять меня своим недоверием?
Уилл что-то пробормотал себе под нос, вновь уставился на свои ботинки, а потом нервно провел ладонью по лбу, убирая непослушные вихры волос. Ганнибал едва не застонал вслух, так ему хотелось повторить это движение, собрать пальцами липкую пленку пота с кожи Уилла, а потом ласково поцеловать в лоб.
Уилл вкусный. Очень соблазнительный.
Хотелось надкусить и распробовать деликатес, который сейчас смущенно топтался рядом и не знал, куда деть взгляд светлых сине-зеленых глаз. Темная бирюза и зеленая сосна, отстраненно подумал Ганнибал, уводя Уилла под крышу своего дома.
В дверь осторожно поскреблись и, не дожидаясь ответа, внутрь залитой закатным солнцем спальни прошмыгнула Эбигейл. Девушка неловко помялась на пороге, вскинула на Уилла полные любопытства светлые глаза.
- Папа сказал, что ты гость в нашем доме, - пробормотала она, теребя край своей изумрудной рубашки. – А с гостями не поступают так, как сделала я. Прости меня, пожалуйста. Это… было…. У тебя такой сильный запах.
- Я пахну? – Уилл поднял руку и принюхался, почти уткнувшись носом в сгиб локтя. Он только недавно вернулся из купальни, куда его отвел Ганнибал и провел там, по меньшей мере, час, отмокая в огромном мелком бассейне. Потом растирал себя щетками, скребками, смывая грязь и пот, втирал в волосы мыльный корень.
- Ой! Нет-нет! – Эбигейл замахала руками. – Вовсе нет! Ты не пахнешь, точнее, пахнешь, но… вкусно.
Она смяла край рубашки, а потом принялась разглаживать его.
- Очень вкусно. Как… цветы. Или спелые ягоды. Во рту моментально собирается слюна, - Эбигейл окончательно смутилась. – Только ярче. Пахнет горячей густой кровью.
Уилл хмыкнул, услышав, как шумно она сглотнула и вновь смутилась, потупив взгляд.
- Тебя отец прислал извиняться?
- Что?.. Нет! Папа не знает! Как только он закончит в купальне, сразу же займется приготовлением ужина.
При упоминании об ужине Уилл мгновенно помрачнел, что не укрылось от бдительной девчушки. Эбигейл потопталась с пару секунд на месте, а потом осторожно приблизилась к Уиллу, который стоял спиной к окну и хмурил брови. Осторожно коснувшись его предплечья, она застенчиво улыбнулась:
- Папа замечательный. Он никогда не сделал бы плохо или больно, не имея на то причин. Просто сейчас… мы и вы должны делить одно место обитания.
- Никогда бы не подумал, что стану травоядным, - Уилл устало потер лицо ладонью.
- Вы не травоядные, - Эбигейл улыбнулась. Клыки у неё были не такими острыми, как у Ганнибала, но выделялись четко, поблескивали опасной остротой. – Вы такие же хищники, как и мы, просто рацион нашего питания… более широк.
Уилл засмеялся, взглянул в светлые ясные глаза Эбигейл. Оказалось, что кроме темных блестящих волос и ярких серо-голубых глаз, по лицу Эбигейл были рассыпаны точки веснушек. Зацелованный солнечными лучами аккуратный нос и небольшой лоб, яркая линия губ. Она была совершенно не похожа на своего отца.
- Что это? – Уилл, присмотревшись, осторожно отвел в сторону тяжелую массу темных волос, открыл тонкую белую шею Эбигейл.
- А, это, - её губ коснулась печальная улыбка. – Это от мамы. Она сделала это не нарочно. Когда она пришла забрать меня у папы, её сопровождал невзрачный мужчина. Мне он не понравился сразу, мамин новый партнер. Она ссорилась с отцом, а тот, охотник,… смотрел на меня. И от его взгляда мне было не по себе. Папа, почувствовав напряжение, сказал мне уйти в свою комнату, но охотник вдруг кинулся ко мне, пытаясь задержать.
Эбигейл закусила нижнюю губу, видимо, воспоминания давались ей с трудом.
- И….
- Твой отец сцепился с охотником, - продолжил Уилл тихим голосом. – И пока он отвлекся, твоя мать пыталась увести тебя.
Эбигейл закивала.
- Но ты сопротивлялась. Ты не хотела уходить от отца. Тебе с ним хорошо, спокойно. Безопасно. Ведь ты знаешь, что он тебя защитит. Твоя мать сильно разозлилась, выхватила нож и хотела бросить его в Ганнибала, тот как раз повернулся спиной. Ты заметила опасность, грозящую отцу, и бросилась наперерез.
Эбигейл вновь кивнула, пораженная словами Уилла.
- Нож чиркнул по шее. Ты рухнула на пол, захлебываясь, булькая кровью. Твоя мать так испугалась, что даже не поняла, как охотник увел её, оставив Ганнибала заниматься твоей раной.
- Папа остановил кровь и зашил её. Сказал, что мне очень повезло, - кивнула Эбигейл. – Папа раньше врачевал.
- А сейчас он не практикует, - раздался от дверей спокойный голос.
Уилл и Эбигейл вздрогнули, словно заговорщики, пойманные на чем-то постыдном. Но если девчушка растерянно улыбнулась отцу, то Уилл, воровато глянув на вымытого и переодетого в свежую рубаху и штаны Ганнибала, вновь решил заняться изучением своих ног.
- Эбигейл, если ты закончила разговаривать с Уиллом, то, пожалуйста, спустись и помоги мне с ужином.
Девушка кивнула, мельком взглянула на Уилла и выбежала из комнаты, оставив отца один на один с гостем.
- Ты быстро нашел общий язык с моей дочерью.
- Учитывая, что при первой встрече она хотела вспороть мне горло, то, да, мы нашли общий язык, - съязвил Уилл.
- Отдохни немного перед ужином, - Ганнибал неожиданно схватил Уилла за подбородок, заставил вскинуть голову. И вновь профессиональным взглядом осмотрел его шею. Едва заметная черточка так и манила его, не давала покоя, заставляя раз за разом вспоминать сладость капли крови, попавшей на язык и её одурманивающий аромат.
- Животное, - прогудел Уилл, когда Ганнибал с трудом отпустил его, пригвоздил злым взглядом к месту. Но Ганнибал ответил ему легкой улыбкой и каким-то странным, нечитаемым выражением глаз. Не смотря на свежую одежду и чистое лицо, с которого Ганнибал стер угольную пыль, было в нем что-то такое, отчего Уиллу становилось не по себе. Он был почти уверен, что даже без оружия тот мог его убить, например, переломив хребтину.
Уилл лихорадочно пытался прикинуть, на сколько по времени плотоядной семейке хватит того, что болталось в набитом рюкзаке и сумке, но Ганнибал, будто прочитав его мысли, заявил:
- У меня на тебя другие планы. К столу тебя подавать не станут.
Уилл невольно поежился от этого ласкового теплого тона. Вновь попытался изобразить на лице каменное выражение, а взгляду придать более-менее агрессивные нотки, но голодный желудок забурчал, испортив момент.
Ганнибал тонко улыбнулся:
- Спускайся через двадцать минут.
Повернулся к нему спиной, но успел бросить через плечо:
- Мы с дочерью будем есть то, что я добыл, Уилл. Смирись с этим.
Уилл обреченно кивнул, понимая, что для охотников - хищников в большей степени, чем были и являются сейчас люди - это необходимость. Ведь не так давно на ужине у старейшины на стол подали молочного поросенка. Джек тогда расхваливал нежнейшее мясо, а Уилл с аппетитом поедал мягкую филейную часть.
От этих мыслей Уиллу стало совсем грустно.
Атмосфера за столом оказалась на удивление легкой. Ганнибал умело поддерживал разговор, а Эбигейл постоянно шутила и изредка бросала в сторону Уилла незначительные фразы, тем самым втягивая в разговор и его. Первое время ему казалось, что при виде пищи, приготовленной Ганнибалом, его затошнит. Но стол был красиво сервирован, к блюдам было подано вино, а перед Уиллом оказалась тарелка с пожаренными соломкой овощами и несколько небольших клубней картофеля.
Уилл, закончив рассматривать содержимое своей тарелки, с подозрением уставился на Ганнибала, но тот только усмехнулся и поднял свой бокал с вином.
Уилл с тоской подумал, что в его племени пили крепкий эль и медовуху из жестяных кружек или серебряных кубков. У охотников же прекрасное легкое вино болталось в высоких стеклянных бокалах на тонких ножках.
- Тебе не нравится этот букет? – с притворным ужасом спросил Ганнибал. – Это одно из моих любимых вин.
- У папы богатые виноградники за домом, в небольшой низине, - поделилась Эбигейл, кромсая мясо на своей тарелке. Уилл быстро отвернулся и вцепился в бокал. Немного покрутив его в руке, залпом выпил игристый напиток. Ганнибал одобрительно усмехнулся, прищурился, наблюдая за тем, как щеки Уилла понемногу начали розоветь.
Стол был небольшим, и Ганнибал, привстав со своего места, налил Уиллу вина до самых краев. Тот вновь вцепился в бокал и пригубил.
- Поешь немного, - подсказала Эбигейл. – Иначе захмелеешь.
Уилл кивнул, выпил почти половину одним щедрым глотком, а потом настороженно подцепил вилкой овощи.
Эбигейл, фыркнув, едва не рассмеялась, а Ганнибал заинтересованно приподнял брови, наблюдая за мучениями своего гостя. Тот, понюхав горстку овощей, все же решился их попробовать.
- Папа очень вкусно готовит, - улыбнулась Эбигейл, наблюдая за Уиллом, которого было уже не оторвать от тарелки.
Уилл согласно кивнул и вновь мельком взглянул в тарелку Эбигейл. Он с трудом признал, что то, что там лежало, скорее напоминало произведение искусства, но никак не отталкивающую человеческую плоть.
- Ещё вина? – немного отстраненно поинтересовался Ганнибал. Уилл рассеянно кивнул. В голове у него уже шумело, тело понемногу расслабилось, а перед глазами начали терять свои очертания предметы.
- Что это? Трофей? – Уилл кивнул в сторону стены за спиной Ганнибала.
- Мм? – Эбигейл посмотрела в том направлении и немного смущенно кивнула. – Да. Мой первый трофей. Голова оленя.
- Чучело, - буркнул Уилл, вновь прилипнув к бокалу с вином.
- Это была первая охота Эбигейл, - чинно заметил Ганнибал. В его взгляде появилась какая-то хитринка. – Она быстро учится.
- А раньше оленей почитали, - задумчиво протянул Уилл.
- Сказка? – Эбигейл едва не подпрыгнула от любопытства.
- Придание. Легенда, - ответил Уилл, едва ли не под стол прячась от пристального взгляда Ганнибала. - Охотники, выискивая однажды дичь на берегу, заметили, что вдруг перед ними появился олень, вошел в озеро и, то, ступая вперед, то, приостанавливаясь, указывал путь. Последовав за ним, охотники пешим ходом перешли озеро, которое до тех пор считали не переходимым, как море. Лишь только перед ними, ничего не ведающими, показалась земля, олень исчез. Не зная, что, кроме их родной земли, существует еще и другой мир, и приведенные в восхищение новой землей, они, будучи догадливыми, решили, что путь этот, никогда ранее не ведомый, показан им божественным соизволением. Они вернулись к своему племени, сообщили им о случившемся, убедили собратьев следовать путем, что указал олень. Всех пленных они принесли в жертву победе, остальных, покоренных, подчинили себе*.
- Олень стал для них символом, - протянул Ганнибал, когда Уилл закончил свой рассказ. – Кровавым оленем, из-за которого погибло множество людей. Неужели их смерти были божественным провидением? Или чей-то прихотью?
- Папа, - тихо шепнула Эбигейл, заметив, как помрачнел Уилл.
- А теперь мы убиваем и питаемся не только олениной, но и человечиной.
- И собственными собратьями, - зашипел Уилл. Он уже плохо контролировал себя, слова вырывались отрывисто, на тон выше.
- И такое бывает, - кивнул Ганнибал. – Это закон, когда вопрос встает о выживании сильных видов.
Уилл залпом допил вино.
- А вы ещё можете побороться с нами за место под солнцем, - улыбнулся он, нарочно скаля клыки. Уилл заледенел от ужаса и тихо попросил ещё вина. Эбигейл неодобрительно покачала головой, но смолчала. Её отец что-то задумал. И то, с какой жадностью он смотрел на буйные кудри Уилла, на румянец, украсивший уже не только щеки, но и шею, на заалевшие губы, говорило о степени его заинтересованности.
Эбигейл вздохнула, мысленно сочувствуя Уиллу. Отец так не интересовался даже её матерью, которую, Эбигейл знала, отец уже убил, ведь никто не смел претендовать на то, что принадлежало ему одному.

Уилл понял, что сопротивляться бесполезно. Он очнулся в тот момент, когда сверху уже навалилось тяжелое горячее тело.
Он не помнил, как вставал из-за стола, как поднимался на второй этаж и, опираясь ладонью о стену, брел к своей спальне. Даже тот миг, когда он упал в мягкий плен кровати, выветрился из головы. Зато жадное дыхание, трепавшее волосы на затылке, моментально привело в чувство.
- Ты что… делаешь?! – зашипел Уилл, извиваясь. – Немедленно слезь с меня!
Вместо вразумительного объяснения, на которое Уилл, по крайней мере, надеялся, Ганнибал перехватил его взметнувшиеся руки, которые только мешали, и заломил Уиллу за спину.
- Мне больно! Прекрати немедленно! Ты же сказал, что не будешь меня… есть!
Ганнибал тихо засмеялся ему в затылок, вновь взметнув дыханием непослушные кудри, и прижался раскрытым ртом к беззащитной шее. Уилл изумленно охнул и задержал дыхание.
- Не надо, - проклиная себя за нотки страха и подступающей истерики, взмолился Уилл. – Пожалуйста, не надо.
Но Ганнибал пропустил мимо ушей его просьбы. Встал на колени, беря Уилла в некое подобие тисков, и, продолжая удерживать за руки, быстрым движением стянул с него штаны.
Уилл тихо всхлипнул и сжался, услышав, как шумно облизнулся Ганнибал при виде его обнаженных ягодиц, гладкой нежной кожи, едва-едва тронутой светлым пушком.
Перед глазами ещё все плыло, а тело слушалось плохо. Выпитое за ужином вино продолжало туманить рассудок, отнимать силу из рук и ног.
Уилл почти не сопротивлялся, когда Ганнибал, облизнув пальцы, настойчиво протолкнул один, погладил изнутри, а потом осторожно добавил второй.
Уилл, краснея всем, чем только можно, уткнулся в подушку, стараясь то ли задохнуться, то ли заглушить тихие стоны, которые не укрылись от чуткого слуха Ганнибала. Тот, закусив губу, продолжал поглаживать Уилла изнутри, разминал тугие, одуряюще горячие стенки и неуступчивые мышцы, с трудом пропустившие его пальцы.
Склонившись, Ганнибал жадно вдохнул аромат разгоряченной кожи, попробовал кончиком языка каплю пота, а потом, не в силах сдержаться, укусил за влажную шею. Уилл, расслабившись, застонал в подушку. Ганнибал оставил на его коже едва заметные следы, прочертил клыками тонкие полосочки и тут же приник к ним губами, зацеловывая.
Его ласки медленно рушили защиту Уилла, заставляли того плавиться под заботливыми прикосновениями рта. Но когда Ганнибал вторгся внутрь, Уилл забился в крепких объятьях.
Тянуть с ласками Ганнибал не стал, освободил руки Уилла, но только для того, чтобы самому стало удобнее схватить свою жертву, распластать на чистых простынях и вбиться как можно глубже в горячее тело.
Уилл судорожно вцепился в подушку, впился в неё пальцами, когда Ганнибал начал двигаться, медленно вторгаясь внутрь и так же осторожно выходя почти полностью. Ему нравились эти ощущения, эта небольшая сладкая пытка – в первую очередь для него самого.
Ганнибал задрал на Уилле рубашку, скользнул плотоядным взглядом по прогнутой пояснице, по робким крыльям лопаток, по хрупкой змейке позвоночника.
Уилл вдруг всхлипнул. Громко и обиженно, и для Ганнибала этот звук стал последней преградой, сдерживающей его жажду.
Он, подхватив Уилла под живот, с трудом поставил его на коленки, но тот все равно цеплялся за подушку, пряча в ней лицо. Он вздрагивал всем телом, всхлипывал все громче, когда движения Ганнибала стали сильнее, агрессивнее. Тот, вцепившись в покрасневшие ягодицы Уилла, развел их в стороны и шумно облизнулся.
- Очень вкусно, - прохрипел Ганнибал, с силой дергая Уилла на себя, входя полностью и громко зарычав, когда тело под ним вдруг дернулось, крупно задрожало и инстинктивно сжалось.
Ганнибал почувствовал, как семя толчками выплескивалось в ненормально горячее нутро Уилла, оставаясь там его властью и запахом. Он, скользнув рукой с живота к паху Уилла, был несказанно удивлен, почувствовав липкую влагу чужого семени. Того было так много, что несчастный Уилл испачкал не только живот, но и простыни, на которые тянулись липкие нити.
- Я удивлен, - признался Ганнибал ему в затылок, лизнул влажную кожу шеи и чуть прикусил, вырвав из глотки Уилла новый задушенный стон. – А удивляюсь я редко.
Уилл кивнул головой, как болванчик, то ли подтверждая его слова, то ли соглашаясь с какими-то своими мыслями. Он попытался было выбраться из-под тяжелого тела, но Ганнибал быстро перехватил его, низко усмехнулся Уиллу в ухо, взметнув влажный локон, и прошептал:
- Тебе понравилось.
Уилл вновь непроизвольно вздрогнул, чуть сжался на члене, и Ганнибал сладко прорычал:
- Я с тобой только начал.

***



Эбигейл чистила яблоки, когда на кухню, со стороны внутреннего двора, с охапкой дров в руках зашел Уилл.
- Привет, - пропыхтел Уилл, бросая дрова у печи.
- Привет, - ответила она, едва заметно принюхиваясь.
- Что? – удивился он. – Я потный.
- Ты пахнешь папой.
Уилл покраснел, на лице расцвели яркие пунцовые пятна.
- Ты вчера был такой смешной, - поделилась она, счищая кожуру с очередного яблока и бросая плод в корзину. – Не удивительно, что папа не сдержался.
- Не надо. Не говори больше ни слова, - взмолился Уилл, вытирая потный лоб.
Картины прошедшей ночи преследовали Уилла все утро и день, за которые он тщетно пытался заставить себя встать и спуститься к завтраку или обеду. У него болело все тело, ныла поясница, снизу вообще горело адским огнем, к тому же он вынужден был постоянно сползать с кровати, чтобы сходить облегчиться. Стараниями Ганнибала, живот у него болел несколько часов кряду. Только когда виновник его состояния вдруг показался на пороге спальни и мягко улыбнулся, Уилл вспылил и едва не запустил в него стулом. Но Ганнибал молча подхватил его на руки и унес в купальню.
- Извини, в следующий раз я не буду так увлекаться, - заверил его Ганнибал.
- Следующего раза не будет! – в бешенстве прошипел Уилл, сгорая со стыда, когда в животе вновь предательски забурлило.
- Не переживай. Я дам тебе лекарство, а ты пока помойся.
- Я бы сам дошел.
- Ты сам смог бы только доползти, и то не факт.
Уилл громко засопел, уязвленный этими словами, нахохлился, когда Ганнибал внес его в просторную светлую купальню, передал склянку с какой-то мутной жижей и ушел, оставив в гордом одиночестве.
От лекарства ему действительно стало легче, живот перестало крутить, а горячая вода в купальне расслабила тело. Около часа Уилл измучился бездельем, не зная, куда себя деть, а потом ушел во двор, где нашел недорубленные поленья.
- Но это правда, - шепнула Эбигейл, возвращая Уилла в настоящее. – Ты не перестал пахнуть также приятно, нет, но из-за запаха отца ты стал менее… соблазнительным. Ненамного….
Он усмехнулся, и Эбигейл с облегчением улыбнулась в ответ, радуясь, что её слова не задели Уилла.
- Что ты делаешь? – Уилл ловко перехватил тяжелый охотничий нож, который ему кинула Эбигейл.
- Скоро зима. Она не такая холодная, как в других землях, но деревья плодоносить перестанут. Отец сейчас коптит баранину и замораживает… другое мясо.
Уилл, счищая с поленьев небольшие щепки для розжига, рассеянно кивнул, не заостряя внимания на словах Эбигейл.
- Я занимаюсь заготовкой овощей и фруктов, а папа готовит мясо и лекарства, пока травы в самом цвету, - она, заправив темный локон за ухо, взглянула в корзину, прикидывая, сколько ещё ей понадобится яблок. – На охоту отец больше не пойдет. Может, один-два раза выйдет в зиму. В холодной много….
- Еды, - подсказал Уилл, заканчивая со щепками. – А ты не боишься оставаться одна? Ведь вы же можете охотиться друг на друга.
- Можем, - кивнула она. – Но с папой никто не станет связываться. Убив меня, они добровольно подпишут себе смертный приговор.
- Почему? – Уилл перетащил поленья к печи, бросил на них щепки.
- Потому что отец страшный противник, - Эбигейл почесала кончиком ножа подбородок. – Его все боятся, даже мама боялась, поэтому и ушла от него.
При упоминании о красивой охотнице, бросившей вызов Ганнибалу, Уиллу стало не по себе. Тот убил мать собственного ребенка.
- Не переживай, - успокоила она его. – Мама не питала ко мне особых чувств. До сих пор не понимаю, зачем она тогда пришла и уговаривала уйти вместе.
Уилл глубоко вздохнул:
- Ты знаешь?
- Что отец убил её? – переспросила она. – Знаю. Иначе нельзя было. Папа не допустит, чтобы у него кто-то что-то отнял. Тем более, семью. Даже без мамы мы все равно были семьей. – Эбигейл закончила с яблоками, подхватила корзинку. – А сейчас у нас есть ещё ты.
Она засмеялась, увидев, каким ошарашенным стало лицо Уилла, ласково потрепала его за плечо.
- Я ошибался.
- В чем?
- Ты действительно похожа на своего отца, - признал Уилл. – Очень похожа.
Эбигейл польщено рассмеялась, чуть раскраснелась от комплимента:
- Ты сейчас чем-нибудь будешь занят?
- Что? Ох, нет. Наоборот, я от безделья не знаю, чем заняться. Уже все дрова переколол и сложил в дровяник.
- Может, поможешь мне сварить свечи? – робко спросила она.
Уилла передернуло.
- Нет-нет, - поспешила заверить Эбигейл. – Мы варим свечи из животного жира. Человеческий же папа… использует в приготовлении пищи.
- Тогда нам нужно наварить на зиму как можно больше свечей.
Эбигейл облегченно перевела дыхание и широко улыбнулась. В тот момент Уилл подумал, что эта улыбка, дополненная острыми клыками, очень красивая.

Глубоким вечером, закончив с приготовлением мяса и быстро осмотрев свои владения на предмет возможных врагов, Ганнибал вернулся в дом. На кухне уже вовсю горела печь. На столе в ряд стояли банки и горшки с разноцветным конфитюром, рядом в формах остывали свечи.
В гостиной оказался зажженным камин; жар от вылизываемых огнем поленьев расползался по брошенной на полу шкуре, врезался рыжими и красными осколками в стены и потолок.
Ганнибал прислушался, но кроме тихого потрескивания дров, на первом этаже больше никто и ничто звуков не издавали.
Эбигейл и Уилл обнаружились на втором этаже. Его дочь зачарованно слушала Уилла, а тот глубоким, ласковым голосом рассказывал о том, как люди жили до большого взрыва и долгой зимы, когда охотники ещё являлись неотъемлемой частью человеческой цивилизации.
- Эби, это не так, - смеялся Уилл, когда его дочь задала какой-то очередной наивный вопрос. Эбигейл важно закивала и приготовилась слушать дальше.
Ганнибал, подглядывая за ними, заинтересованно приподнял бровь, услышав, с какой мягкостью Уилл разговаривал с его дочерью, называя её нежно и просто «Эби». Та смеялась, лезла поближе и едва ли не в рот Уиллу заглядывала, с жадностью слушая каждую новую историю или легенду.
- Я хочу, чтобы ты остался с нами, - вдруг выдала Эбигейл, и Ганнибал застыл на пороге, так и не нажав на ручку двери, чтобы открыть ту и войти в спальню. – Я видела, как ты осматривал территорию, как делал какие-то подсчеты. Ты готовишь план побега, да?
Ганнибал напрягся, ожидая ответа Уилла.
- Отец не сделает тебе больно, - зачастила Эбигейл, подскочила к Уиллу и схватила его за руки, крепко сжала в ладошках его сильные большие ладони. – Никогда не сделает. Ты же… его теперь. Да, он будет охотиться. Так будет, но не на тебя! Или… ты не можешь принять нашу природу?
Уилл молчал.
- Прости, - шепнула она, отпуская его руки. Уилл хмурился и смотрел на дрожащие пальцы Эбигейл. – Я слишком многого прошу.
- Чего ты боишься? – задал он вопрос в лоб. – Кого ты боишься? Отца?
- Что?.. Нет! – вспылила она, нервно потерла лоб. – Это не так.
- Эби, - Уилл повысил тон, и Ганнибал с интересом прислушался, не стал вмешиваться, ведь тема оказалась весьма щекотливой. Эбигейл редко рассказывала ему о своих проблемах и переживаниях.
- Не отца. Меня тревожит… тот охотник, - прошептала она. – Он… меня пугает.
- Чем же? – Уилл коснулся её тонкой ручки.
- Он… смотрел, - едва слышно шепнула она.
Теперь настала очередь Ганнибала хмуриться и осмысливать слова дочери. Хорошо, что его маленькая девочка ещё плохо справлялась со своими охотничьими инстинктами, а он так хорошо научился маскировать свой запах – Эбигейл даже не подозревала, что он притаился за дверью, впитывая каждое её испуганное слово.
- Мне казалось, что он хотел залезть мне под кожу, - прошептала она. – Он смотрел, а взглядом уже тысячи раз душил меня, резал на куски и поедал.
- А ты не преувеличиваешь? – судя по интонациям, Уилл улыбался.
- Нет, - заверила его Эбигейл.
- Не забывай, твой отец ушел на охоту, оставив тебя совершенно одну….
- Нет, - вновь произнесла она. – Он не посмел бы напасть, не будь отца рядом. Тот….
Эбигейл тихо засмеялась, напряжение слегка отпустило её.
- Ты не понимаешь, - улыбалась она. – Можно почувствовать боль и страдания тысячью способами, так и не приняв смерть. Папа достал бы его из-под земли и заставил испытать это.
Ганнибал едва заметно улыбнулся, польщенный словами дочери. Видимо, настало время изменить интенсивность тренировок Эбигейл; его девочка подросла для того, чтобы он сделал все возможное, чтобы она превзошла его.
- Ведь он, - продолжила тем временем Эбигейл, - был первым среди них.
- Среди кого? – переспросил Уилл.
- Среди охотников, - Эбигейл вздохнула. – Тот, другой, не напал бы на меня. Ни за что, пока отец жив. Поэтому мне и не страшно оставаться одной.
- Но твоя мать….
- Не знаю, ради чего она это сделала. Это стало ошибкой. Роковой. – Эбигейл вздохнула. – Расскажешь мне что-нибудь ещё? Какое-нибудь предание?
Уилл хмыкнул:
- Страшное?
- Очень, – жарко заверила его Эбигейл. – И ещё одно….
- Что такое?
- Не думай о побеге. Папа все равно тебя вернет. В любом случае, - она помялась. – И накажет. Он будет наказывать тебя до тех пор, пока ты не поймешь, что рядом с ним безопаснее всего. И лучше. Там, за пределами нашей земли, ты не выживешь. Не сможешь добраться до людей, просто не успеешь.
Внутри что-то оборвалось от слов дочери. Ганнибал вынужден был признать, что она права.
Уилл склонил голову. Поморщившись, вцепился в свои непослушные кудри, взъерошив их.
- Ты, кажется, хотела придание? – ласково поинтересовался он.
- Что?.. Ох! Да! Да! – обрадовалась Эбигейл, юркнула рыбкой на постель. Усевшись, поджала под себя ноги и уставилась на Уилла, как на новое прекрасное божество, только-только спустившееся с небес. – Расскажи!
Ганнибал отошел от двери. Коридор уводил его все дальше от спальни, где Уилл своим мягким проникновенным голосом рассказывал Эбигейл о становлении охотников, как господствующего вида на земле, о жестокой травле людей, о бесконечных войнах и стычках.
Ганнибал спустился на первый этаж, бросил рассеянный взгляд в окно, за которым раскинула крылья глубокая ночь: непроглядная, тихая и беспощадная.

Эбигейл, пожелав Уиллу доброй ночи, ушла только через несколько час. Она, улыбаясь, добралась до своей комнаты, быстро переоделась и юркнула в постель. Уже через пару минут она крепко спала, закутавшись в одеяло. А Ганнибал в это время закрывал дверь в спальню Уилла.
- Я хотел с тобой поговорить, - Уилл изумленно наблюдал за тем, как Ганнибал закрывал дверь на ключ. – Что ты делаешь?
- Думаю, вчера я был очень нежен с тобой, - задумчиво произнес Ганнибал. – Видимо, это стоит исправить.
Уилл с трудом сглотнул, заметив, что Ганнибал сжимал в руке ремень.
- Ложись на кровать.
- Н…. Нет. Я.… Я…, - Уилл, заикаясь, спешно искал выход в замкнутом пространстве. – Эби….
- Закрой рот. И ложись на кровать. Живо.
Уилл сделал единственно неправильный вывод, поступил именно так, как и предполагал Ганнибал – бросился на него. Но инстинкты хищника оказались быстрее заторможенной реакции слабого человека.
- Зря, - процедил Ганнибал, схватив Уилла за шею. Тот хрипел, карябал короткими ногтями его пальцы, но Ганнибал, будто не почувствовав боли, потащил свою добычу к кровати.
Пихнул Уилла, и тот, распластавшись, завозился среди смятого белья. Его трепыхания продлились всего несколько злосчастных мгновений, которых хватило Ганнибалу, чтобы опуститься рядом, перехватить руки Уилла и крепко-накрепко стянуть их ремнем.
- Стой! Остановись же! – прошептал Уилл, вскинул на Ганнибала молящие влажные глаза. – Пожалуйста….
Губы Ганнибала растянул безжалостный оскал:
- Правильно. Начинай умолять, - и перевернул добычу на живот.
Уже через пятнадцать минут Уилл стонал, капал слюной на свои сцепленные руки и шумно дышал, пока Ганнибал растягивал его.
Приготовившись заранее, оказалось, что он принес не только ремень, но и какую-то маслянистую жидкость, которая сейчас щедро лилась на поясницу Уилла, стекала по копчику и между ягодиц.
Влажные пальцы беспощадно проникали внутрь, разминали и выскальзывали обратно, чтобы помять мошонку, оттягивая и чуть сжимая её, вырывая у Уилла полные муки и удовольствия стоны.
Шея, плечи, даже спина Уилла были изрисованы яркими следами засосов и укусов.
Ганнибал провел ребром ладони по промежности Уилла, чуть надавил кончиками пальцев, рассматривая, как легко поддалась покрасневшая растянутая дырка. Вцепившись в ягодицы Уилла, подтащил, точь-в-точь хищник свою жертву, его к себе и прижался. Потерся между ягодиц, проехавшись несколько раз членом.
Вид расхристанного, связанного и раскрасневшегося Уилла настолько возбудил, что Ганнибалу стало невыносимо больно; с члена постоянно капало, пачкало бедра.
- Прогнись в пояснице! – хрипло приказал Ганнибал. В глотке скреблось рваное рычание, прокатывалось выше, щекоча небо, срываясь с губ злобным шипением.
И Уилл послушался, прогнулся, выставляя нежно-розовые ягодицы, яркую алую дырку, подрагивающую в ожидании, слегка раскрытую.
- Ближе! – очередной приказ сопровождался хлестким шлепком по ягодице.
Уилл вдруг задрожал, задышал чаше, прерывистее. Застонал жалобнее и исполнил новое распоряжение.
Ганнибал шумно облизнулся, схватил его за бок одной рукой, а второй, обхватив свой член, направил на подрагивающие мышцы, мягко раздвигая их, проникая внутрь.
Уилл охнул под ним, и тут же завопил, когда Ганнибал подхватил такой темп, что его протащило по кровати. Ему оставалось только жадно хватать воздух, пока Ганнибал вбивался сзади.
От громких шлепков тела о тело, ягодицы Уилла заалели; смазка растекалась по коже, налипла на бедра и яйца.
- И все? – захрипел Ганнибал, вытаскивая член и быстро переворачивая Уилла на спину. У того стояло, и стояло так крепко, что тяжелый член прижимался к животу, оголенная алая головка сверкала влагой. – Я замараю тебя сильнее, - пообещал Ганнибал, заставляя Уилла закинуть одну ногу себе на плечо, а второй обнять за талию. – Вот так. Громче, Уилл.
Уилл, прикусив пальцы, хрипел, стонал, мотал головой и старался вести себя как можно тише, пока Ганнибал бесчинствовал с его телом. Тот, криво усмехнувшись, опустил глаза, наблюдая за тем, как его член проникал полностью, а потом быстро выходил. И вновь. Сильнее. Горячее. Глубже. До сладких судорог, до дрожи в бедрах, пока Уилл, сдавшись, не стал подмахивать в ответ.
- Умница, - хрипло похвалили его. Ганнибал перехватил его связанные руки, завел их Уиллу над головой. Тот не сопротивлялся, устал бороться против того, кто все равно сильнее. Держать баланс стало сложнее, ноги уже давно разъехались в стороны, делая его абсолютно открытым и доступным.
Когда Ганнибал застыл над ним, а внутрь вновь брызнуло горячим семенем, Уилл захныкал, попытался вырвать свои руки из цепкой хватки, но Ганнибал не дал, продолжал удерживать, впиваясь черным взглядом ему в лицо.
Прищурив глаза, он накрыл ладонью член Уилла, скользнул рукой по всей длине ствола, чувствуя вздутые вены. А потом грубо царапнул ногтем по липкой головке, надавливая на узкую алую дырочку. Уилла подбросило на кровати, но Ганнибал быстро прижал его, вернув обратно.
На подгаживающий живот брызнуло белоснежными струйками, залило лунку пупка жемчужными каплями. Семя, медленно стекая, стыло, пачкая паховые волоски жертвы.
- Ещё, - поделился своими планами Ганнибал, рассматривая разморенное влажное лицо Уилла.
И вновь толкнулся, по своему же семени, которое только-только начало вытекать из раскрытой дырки.
Ганнибалу хотелось ещё больше, почувствовать все это острее и дольше. Не сдержавшись, он склонился и укусил Уилла за плечо.
- Хва… тит! – взмолился Уилл, а Ганнибал, облизывая окровавленные губы, вновь накинулся на неглубокую ранку, втянул ещё немного крови, и тут же впился первым жадным поцелуем в губы Уилла.
Губы у человека оказались едва ли не горячее, чем у него самого, отдавали ароматом яблок и корицы, жгли сладкой слюной.
Ганнибал поделился с ним его же кровью, заставив сглотнуть, и, оторвавшись, взглянул на испачканный рот.
Яркий след, очень яркий, от которого потемнело в глазах, и Ганнибал, не в силах справиться с собственными желаниями и инстинктами, вновь накинулся на манящие, окровавленные губы. Коснулся пальцами ранки, размазывая кровь по плечу Уилла, скользнул к соскам. Место укуса уже начало наливаться, обещая к утру превратиться в шикарный кровоподтек.
- Ещё, - шепнул Ганнибал. И вдруг тяжелые руки легли ему на шею, обнимая, а упрямые неуступчивые губы сами потянулись за поцелуями. И в этих поцелуях было отчаяние и признание в собственном поражении. Капитуляция.
Уилл целовался жарко. Уколол язык о клык, но обхватил Ганнибала ещё крепче. Обнимая за талию ногами, скрестил лодыжки за его спиной, не отпуская от себя ни на дюйм.

***



Естественно, он попытался сбежать. И, конечно же, был пойман.
Какое-то время Ганнибал наблюдал за копошением Уилла, его бесполезными попытками освободиться из сети, что на него накинули, а потом спокойно приблизился и опустился на корточки.
Уилл моментально затих, задышал, как загнанная лошадь. Огромные светлые глаза потемнели, в них читалась настороженность и… вина.
- Всего миля, Уилл, - подсказал Ганнибал.- Ты умудрился убежать всего на милю.
Он некоторое время всматривался в его бледное лицо, отмечая, что тот умудрился поцарапать щеку.
- Какая бессмысленная погоня, - заметил Ганнибал. – Или нам стоит сделать её осмысленной? А, Уилл?
Он мягко коснулся щеки своей добычи, стер несколько капель крови и тут же облизнул палец, смакуя невероятной остроты вкус.
Уилл быстро замотал головой. От быстрых движений порванный ворот рубахи съехал на сторону, оголяя плечо и шею, во всей красе демонстрируя укус, которым его наградили несколько дней назад. Ранка ещё не затянулась, вокруг неё расцвели алые и синие следы чужой страсти.
- Эбигейл готовит ужин, - словно, между прочим, сообщил Ганнибал. – Как считаешь, следует расширить рацион и дать нашей девочке поколдовать над свежими органами или же вернуться, попробовать плоды её стараний, а потом подняться в спальню и заняться твоим воспитанием?
Уилл, перестав лихорадочно соображать, вскинул на Ганнибала глаза. Изумленно приоткрыл рот, но так и не смог ничего сказать, только нелепо двигал губами.
- Специально для тебя она готовит фазана, - Ганнибал говорил спокойно, но его высокомерный вид пугал Уилла. – А я, между прочим, ушел за два часа до рассвета, чтобы поймать его.
Именно в этот момент Уилл понял, о чем говорил Ганнибал в пещере. Все это время истинной опасностью был сам Ганнибал, а не безликие охотники.
- Прости меня, - шепнул он.
- Что? – переспросил Ганнибал, освобождая Уилла из цепких объятий сетки. – Я тебя не слышу.
- Прости. Я… ошибся.
- Я все равно не расслышал.
- Прости меня! – заорал Уилл, с силой сжимая кулаки. – Прости! Я не знал,… как рисковал. И… я подвел вас. Тебя и Эбигейл.
Ганнибал сдержанно кивнул, и у Уилла оборвалось сердце.
- Поднимайся. Нам нужно успеть до того, как Эбигейл поймет, что произошло, - Ганнибал протянул ему руку. Уилл осторожно вложил свою ладонь, чтобы мгновением позже почувствовать крепкое и уверенное рукопожатие.
Ганнибал был разочарован. Это читалось во всем его облике, в напряженной позе, в развороте плеч.
Уилл, опустив голову, плелся следом за охотником. Тот не стал его связывать, хотя мог притащить домой, как вшивую дворнягу, крепко удерживая на поводке. Лучше бы так и сделал, чем в полном молчании вернул в дом, и пока Уилл копался с одеждой, ушел прятать сеть подальше от любопытных глаз Эбигейл.
Усаживаясь за стол, он мучительно думал о том, что если бы действительно хотел сбежать, то сделал это уже давно. А сегодня вечером он мог запросто ударить Ганнибала каким-нибудь камнем по затылку и вместо того, чтобы рассиживаться в ожидании ужина, уже карабкался в сторону лабиринта подводных пещер. Возможно, он успел бы незаметно пересечь город охотников, но, подобравшись к границе, где в поисках легкой добычи бродили группы хищников, погиб.
Эбигейл, улыбаясь, что-то щебетала, раскладывала по тарелкам ужин и изредка робко прикасалась к шелковому платку, повязанному на шее.
- Ты расскажешь мне сегодня какую-нибудь легенду? – спросила она, усаживаясь за стол. Глянула на Уилла с надеждой.
- Конечно, расскажу, - быстро отозвался он, улыбнулся немного нервно, когда в столовую зашел Ганнибал. – У тебя очень красивый платок, Эби.
- Правда? – обрадовалась она, стрельнула яркими глазами в сторону отца. – Папа купил в городе. Правда, уже давно, а я все не могла выбрать момент, чтобы повязать его.
- Тебе идет, Эбигейл, - Ганнибал потянулся за бокалом с водой, отпил глоток. – Под цвет глаз.
Девчушка засмущалась, схватила столовые приборы, и ужин потек в привычном направлении: в атмосфере спокойствия, с легкими непринужденными беседами, словно менее часа назад один из участников не пытался сбежать, едва не ломая себе ноги.

Эбигейл заснула под боком у Уилла. Прижавшись как можно теснее, уткнулась ему в плечо и засопела под его тихий говор.
Огонь в камине перестал пылать миниатюрным пожаром. Поленья тихо потрескивали, нашептывая ведомые только им одним сказки, осыпались почерневшим золотом и медленно тлели.
- Она крепко спит, - нервно прошептал Уилл, стараясь не смотреть на Ганнибала, остановившегося в дверном проеме. Тот кивнул, рассматривая идеальную на его взгляд картинку: сидящий перед камином Уилл и его дочь, прильнувшая к нему рядышком.
- Отнесешь её наверх? – Ганнибал приподнял брови. – Мне нужно будет закрыть виноград. Погода портится.
- Конечно, отнесу, - кивнул он, осторожно подыскивая правильные слова. – Может, мне тебе помочь?
- Нет, - получилось немного резко, и Ганнибал поморщился, увидев, как побелело лицо Уилла, как он судорожно поджал изумительные губы. – Это займет несколько часов. Не вздумай натворить глупостей, ты отвечаешь не только за себя, но и за Эбигейл.
Уилл кивнул и невольно крепче прижал к себе девушку. Ганнибал, заметив это движение, одобрительно кивнул и, не сказав больше ни слова, ушел.

За пару часов, что Ганнибал отсутствовал, Уилл успел обследовать весь дом, наткнуться на подвал, в который так и не сунулся, но, судя по замогильному холоду, что он почувствовал ещё со ступенек, там была та самая холодная, где хранились мясные запасы.
Оружейная Ганнибала произвела на Уилла неизгладимое впечатление: начищенные до блеска мечи и кинжалы, ножи и кортики, были любовно выложены на бархате. Наконечники стрел оказались настолько острыми, что Уилл моментально укололся, едва прикоснувшись к ним. Сунул палец в рот и слизнул кровь.
За окнами поднялся ветер, накинулся на деревья, заставляя те стучать ветками в стекло. От царапающего тихого звука Уилл подскочил, осмотрелся и буквально кожей почувствовал, что за домом наблюдают.
Стремительно подойдя к столу, он схватил подсвечник и задул огонь, оставшись в кромешной тьме.
Чужие внимательные глаза продолжали блуждать по заснувшему особняку, скользили по крыше, дымоходу, второму этажу, всматриваясь в темные окна спален.
Уилл плотнее сжал губы, осторожно приблизился к окну и выглянул. Темнота продолжала липнуть к стеклам, скрывая угрозу непроницаемой завесой.
Когда ударил первый раскат грома, а черный небосклон прочертила полоска молнии, Уилл отпрянул в сторону. Он был уверен, что среди деревьев скользнула черная гибкая фигура.
Очередной щелчок молнии отрезвил Уилла. Он выскочил из оружейной, взлетел по лестнице и почти ворвался в спальню Эбигейл. Девушка, обняв подушку, мирно спала, досматривая, скорее всего, десятый сон.
Нехорошее предчувствие шевельнулось в груди Уилла. Подойдя к окнам, он проверил, закрыты ли те, бегло осмотрелся и едва не налетел на Ганнибала, выросшего посреди спальни, словно каменный исполин.
- Тихо, - шепнул он, быстро и крепко зажимая рукой Уиллу рот. – Не кричи.
Тот распахнул полные возмущения глаза и позволил выволочить себя из комнаты; Эбигейл недовольно завертелась, накрылась одеялом с головой, но так и не проснулась.
- Ты меня до смерти напугал! – зашипел на него Уилл, едва Ганнибал отпустил его и обернулся, чтобы осторожно закрыть дверь в спальню дочери. – Зачем так подкрадываться?!
- Ты был невероятно очарователен, когда обеспокоенно бегал и проверял окна и двери. Я ничего не смог с собой поделать, - тонко усмехнулся Ганнибал, обхватил Уилла за горло и подтащил к себе. Прижался раскрытым ртом к его подбородку и чуть прикусил, не оставляя явных следов.
- Ты совсем стыд потерял, - слабо отбиваясь, поморщился Уилл.
На губах Ганнибала расцвела настолько нахальная, какая-то несвойственная ему, совсем мальчишечья ухмылка, что Уилл забыл о своих страхах, о подозрительной тени, мельтешащей у дома.
- Это ты, кажется, - Ганнибал провел рукой по своим волосам, зачесывая мокрые от дождя пряди назад, - забыл о небольшой детали.
Схватив Уилла за отвороты рубашки, Ганнибал резко дернул его на себя, а затем тихо прошептал в заалевшее ухо, обжигая дыханием:
- Я ещё не наказал тебя.
Провел языком по ушной раковине, куснул за мочку:
- Наверное, в детстве тебя не шлепали. Как считаешь, может, исправим это сейчас?
Уилл задрожал всем телом, неосознанно прижался ещё ближе, ловя сладость искушающего шепота, почти невесомые прикосновения губ.
- Раздеть тебя, - продолжал делиться своими идеями Ганнибал. – Связать руки и уложить себе на колени. Ты же будешь плакать? Или, может, станешь кусать губы и терпеть, пока я буду награждать тебя щедрыми шлепками?
Уилл дернулся, впился в плечи Ганнибала и сжал пальцы, подобно маленькой хищной птичке, вцепившейся когтями в тело своей добычи.
- Ты же заплачешь? - Ганнибал коснулся затылка Уилла, потрепал его по волосам, нарочно дернув за темные прядки, а потом освободил из цепкой хватки.
Уилл видя, как его мучитель - это воплощение вселенского зла - повернулся к нему спиной, намереваясь уйти, протянул руку и схватил его за край рубашки.
- Хочешь мне что-то сказать? – Ганнибал ухмыльнулся, услышав громкое сопение. Уилл не был дураком, все отлично понимал, но продолжал показывать характер и сопротивляться, хотя быть с ним в одной постели ему понравилось с первого раза.
- Пошли, - смилостивился Ганнибал.
Уилл медленно плелся следом, лениво думал о том, что привык к Ганнибалу, а к Эбигейл привязался так, словно та была его собственной дочерью. Да и побег перестал казаться заманчивым и мудрым решением.

***



Время потянулось последними жаркими деньками. Ганнибал, снисходительно посматривая на крутящуюся вокруг Уилла дочь, снимал остатки винограда и наполнял им корзины. Уилл подхватывал их, забирал те, что Эбигейл решалась осилить самостоятельно, и уносил в дом.
Ганнибалу импонировала суматоха, которую внес в их привычный уклад жизни этот человек. Желание разделать и подать Уилла к столу медленно угасло, зато распалились страсти за закрытой дверью спальни.
Руки все ещё помнили, как дрожало горячее и очень отзывчивое тело, когда он раз за разом награждал вскинутую задницу довольно ощутимыми шлепками. Кожа раскраснелась после первого же удара, загорелась соблазнительным алым цветом.
Ганнибал прикрыл глаза, воскресая в памяти самые яркие моменты той ночи. От любого прикосновения Уилл вскидывался, кусал пальцы, стараясь не кричать громко, и всхлипывал. Ганнибал заметил, как на связанные руки упало несколько слезинок. И это возбудило сильнее, чем порка, чем исхлестанные малиновые ягодицы, поджатые яйца и искусанные окровавленные губы.
Перед глазами расплылся кровавый туман; Ганнибал даже не запомнил, как резко и довольно грубо сбросил с себя Уилла, уткнул его зареванным лицом в ласковый мех шкуры, брошенной на полу, и бесцеремонно вторгся внутрь. Хорошо, что за последние дни Уилл немного растянулся, да и перед тем, как начать его шлепать, Ганнибал вылил щедрую порцию ароматного масла в ложбинку между вздернутых аппетитных ягодиц.
Ганнибал безжалостно, с нарочной жестокостью, оставлял на нем метки. И теперь губы Уилла были в постоянно запекшихся коростах крови. Шея и плечи в неуспевающих сходить царапинах, соски вечно припухшие, а на ягодицах проступали отчетливые, собственнические следы зубов.
В ту ночь он позволил себе вольность, и укусил Уилла больнее, пустив кровь. Но тот в ответ сладко застонал, выгнулся, закатив глаза, и развел ноги ещё шире, едва не падая на пол животом.
Ганнибал быстро выскользнул из него, подхватил за бока и перевернул к себе лицом. Уилл, прижав связанные руки к лицу, поспешно вытер лицо, и уставился на него огромными шалыми глазами.
У Ганнибала дернулась жилка под глазом, по лицу заходили желваки от едва контролируемого желания.
- Ещё, - шепнул Уилл, протянув к нему ладони. – Ещё.
И обнял, закинув руки за шею, беря в надежные тиски. Ганнибал, подхватив Уилла, вцепился в его исхлестанные ягодицы и усадил на себя.
От этого резкого движения Уилл вскрикнул и тут же закусил губу, теребя ещё не зажившие ранки.
- Ещё, - шепнул он жарко, обнимая Ганнибала крепче, чувствуя, как тот, обхватив свой член, коснулся головкой разработанной, ещё не до конца закрытой дырки.
Жесткие пальцы схватили его за волосы на затылке, сильно сжали, заставляя вскинуть голову.
- Сильнее, - простонал Уилл, его глаза уже заволокла дымка липкой похоти.
Уилл допросился до того, что сорвал голос, и на утро не смог подняться с постели. Ганнибал заботливо обтер его губкой, переодел и принес завтрак. А Уилл вдруг на такие знаки внимания отвернулся, накрылся одеялом с головой и не высовывался оттуда до тех пор, пока Ганнибал не оставил его одного.
А сегодня Уилл помогал ему снимать виноград, держался отстраненно и немного холодно, зато Эбигейл улыбался искреннее и мягко. Это радовало и огорчало одновременно. Внезапно за долгие годы Ганнибалу захотелось чьего-то тепла. Но сражаться с собственной дочерью за внимание Уилла было смехотворно, а тот словно нарочно задаривал Эбигейл рассеянными улыбками, а при любом зрительном контакте с ним мрачнел лицом и гневно изламывал губы.
- Если тебе есть, что мне сказать, говори сейчас, - шепнул ему Ганнибал, забирая последнюю корзину с виноградом. – Не надо пытаться убить меня взглядом.
- Ты настоящее чудовище! – зашипел Уилл, попытался было припустить следом за Эбигейл, но Ганнибал схватил его за локоть, останавливая.
- Не хочешь пояснить?
- Ты… монстр! – Уилла затрясло. Все, что копилось столько дней, вдруг хлынуло через край, ломая защиту. – Как ты… в ту ночь!.. И я…. Черт! Я из-за тебя….
- Уилл, - строго одернул его Ганнибал.
- Ты сделал меня… таким! – зашипел Уилл. – Я до тебя…. И ты…. Ты…. Да к черту тебя! Отцепись!
От удивления он ослабил хватку, позволяя Уиллу позорно сбежать вслед за Эбигейл.
Вскинув голову, Ганнибал зажмурился, подставляя лицо ласковому солнцу; на лице сама собой появилась широкая улыбка.
Развращать невинного сновидца, которого до него никто не трогал, возможно, даже не целовал, оказалось настолько сладко, что во рту собралась слюна, которую Ганнибал поспешно сглотнул. Но челюсти все равно сводило от искушения бросить все и кинуться следом за Уиллом. Ни от одного вина он не хмелел настолько, что перед глазами начинал вертеться разноцветный мир.
Какой же лакомый кусочек попался ему в руки.

- Я скоро вернусь, - Ганнибал затянул ремешок на груди, проверил, надежно ли сидит панцирь доспеха.
Уилл отстраненно наблюдал за тем, как Эбигейл помогала отцу крепить наплечники и щитки на ноги. Быстро протянула ему свернутый плащ из темно-синей шерсти и плотные кожаные перчатки.
- Никогда бы не подумал….
- Вылазка в город всегда опасна, - усмехнулся Ганнибал на слова Уилла. – Даже для нас. Охота всегда остается охотой, вопрос лишь в выборе жертвы.
- К тому же, - Эбигейл передала отцу вместительную потертую сумку из темно-коричневой кожи, - сейчас ему нельзя привлекать особого внимания.
Ганнибал натянул на голову капюшон.
- Он с ног до головы пропитался твоим запахом, - Эбигейл смешно наморщила конопатый носик.
- Как только я договорюсь о продаже вина, сразу же вернусь, - Ганнибал, осмотрев лезвие любимого ножа, засунул его за пояс.
- Раньше договариваться о доставках покупатели приходили к нам, - деловито поделилась Эбигейл под неодобрительным взглядом отца. – Но из-за твоей безопасности….
- Эбигейл, - перебил её Ганнибал.
Девушка стеснительно опустила глаза, но от острого взгляда отца не укрылась её озорная улыбка.
- Молчу-молчу, - она вскинула руки, но потом вдруг обняла Ганнибала за шею и, привстав на носочки, поцеловала его в щеку. – Возвращайся скорее.
- А ты меня поцеловать не желаешь? – Ганнибал насмешено вскинул брови. Уилл вспыхнул, как яркий красный фонарик, вывешенный над дверью одного из домов, в который Ганнибал раньше частенько заглядывал. Там его радушно принимали, исполняли любые желания и прихоти, за которые он щедро платил не потемневшей разменной медью, а крупными яркими монетами серебра.
- Нет, - буркнул Уилл, пряча взгляд.
Ганнибал смилостивился, давая Уиллу ещё немного времени на сомнения и колебания, не смотря на то, что сердце его уже давно сделало свой выбор.
- Я постараюсь вернуться к закату, - пообещал он, уходя.
Когда дверь за ним закрылась, и звуки шагов стихли, Уилл и Эбигейл переглянулись, словно заговорщики и одновременно улыбнулись друг другу.
- Ну, что? – Эбигейл вскинула брови, точь-в-точь, как её отец. – Готов?
- Конечно, - Уилл серьёзно кивнул, не переставая при этом улыбаться. – Первый урок?
- Первый урок, который мне преподал папа, - она чуть прищурилась, вновь, как её отец. – Хочешь выжить – убивай. На улицу?
- Кто последний, тот моет посуду, после ужина! – хохотнул Уилл, срываясь с места первым.
- Эй! Стой! – крикнула ему в спину Эбигейл и припустила следом. – Так нечестно! Эй! Ха-ха! Стой, ты же упадешь!.. Ха-ха! Ты запнулся?! Ха-ха…. Уилл…. Ты такой смешной! Ха-ха. Шишка же будет! Дай посмотреть!.. Ах ты обманщик! Стой! Не сбежишь! Стой!..

Эбигейл тихо зарычала, скаля клыки, но в её голосе был страх, а не угроза. Она смертельно боялась охотника, ворвавшегося в их дом и сейчас беспощадно избивающего Уилла.
Надо было отдать ему должное, Уилл сопротивлялся и пытался постоять за себя и защитить её. Но Эбигейл настолько боялась незнакомца, что не смогла сдвинуться с места - ноги не слушались. Они заледенели, в коленках скопилась такая слабость, что она едва держала свой вес, но когда охотник наградил Уилла очередным ударом в челюсть, а затем, занеся кулак, ударил его по голове, ноги подкосились, и она рухнула на пол.
- Эби! Беги! – захрипел Уилл, едва не теряя сознание. – Беги!
Он схватил охотника за ногу, вцепился намертво, удерживая на месте. А тот, гнусно усмехаясь, крутанул нож, схватившись за его ручку удобнее и, склонившись над шипящим от боли человеком, резанул ему по лицу.
Уилл завопил не своим голосом.
- Человек, - облизнувшись, констатировал охотник, и Эбигейл заледенела от ужаса, услышав этот голос. – Как хорошо. Две добычи.
Уилл не пытался прижать ладонь к ране на щеке, из которой хлестала кровь, он ни за что не разжал бы пальцев. Ему необходимо было удержать охотника.
- Беги! – заорал Уилл.
Эбигейл, вздрогнув, встала на четвереньки.
- Сиди на месте, сучка! – прикрикнул на неё охотник, резко обернулся и зубасто ухмыльнулся. – Не смей дергаться, иначе я ему глотку вспорю и язык вырву! Поняла?
Эбигейл, задрожав, кивнула.
И, подтверждая свои слова, охотник обернулся к Уиллу, и ударил его ногой в живот. А потом ещё, ещё и еще раз. До тех пор, пока Уилл не стал плеваться кровью.
Эбигейл закричала. Она плакала и кричала, пока охотник бил человека.
- Вот так, - удовлетворенно хмыкнул тот, останавливаясь. Пальцы Уилла ослабли, перестали сжимать ткань штанов хищника. Эбигейл, всхлипнув, наблюдала за тем, как руки человека безвольно упали, раскинулись, подобно переломанным крыльям птицы. В глазах, затуманенных болью, читалась мольба, чтобы она поднималась, чтобы бежала, не думая о нем.
Эбигейл сжала кулаки, вскинула на приближающегося к ней охотника заплаканное лицо, и вновь зашипела, скаля острые клыки.
- Ну-ну, девочка, - он опустился перед Эбигейл на корточки. Поигрывая ножом и сладко улыбаясь, заглянул ей в глаза. – Ты слабый противник, не запугаешь. Но какая же ты….
Он, перехватив нож одной рукой, второй дотронулся до лица Эбигейл, и от этого легкого прикосновения её замутило.
- Какая прекрасная…. Я так долго смотрел на тебя. Так искал. Почему же ты не ушла за своей мамочкой, когда она просила? – шептал он, поглаживая её мокрые от слез щеки. – Твоя мамочка была такой сговорчивой. А ты?.. Почему не согласилась? Я бы холил тебя, заботился о тебе. Такая хорошая девочка….
Эбигейл, зажмурившись, отвернулась. Её трясло, а охотник продолжал усмехаться и говорить, дышал ей в лицо смрадным дыханием.
- Как же долго я следил за тобой. Смотрел. Наблюдал, - он жадно втянул аромат её кожи. – Ох, как долго. Ты же уйдешь со мной, правда? Уйдешь, пока твоего папочки нет дома? Ммм? Я позабочусь о тебе. Я всегда буду заботиться о тебе, девочка, и ты будешь звать меня своим папочкой. Да?
Эбигейл затрясло. Уилл лежал совсем рядом без сознания, и вокруг его головы уже натекла лужа крови. Пахло остро и сладко. Железом и близкой смертью.
- На меня смотри, сучка! Я с тобой говорю! – заорал охотник, схватил Эбигейл за подбородок, заставляя распахнуть влажные глаза и уставиться на него, в его безумные глаза. – Мы же будем вместе? – уже ласково продолжил он. – Сбежим от твоего папочки? Далеко-далеко…. Он нас не найдет.
Он коснулся её волос, погладил, и, собрав их в кулак, прижал к лицу, с силой дернул к себе, жадно вдыхая аромат.
- Ты же согласна, девочка? – прохрипел он, закатывая от удовольствия глаза. Эбигейл, всхлипывая, вновь зажмурилась, боясь смотреть на безумного охотника, на безвольное тело Уилла за его спиной. – Иначе я буду отрезать от этого человека по куску. Он будет орать и корчится от боли, а ты станешь наблюдать. Ты же этого не хочешь? Нет?.. Отвечай, я с тобой говорю!
- Нет, - прошептала Эбигейл.
- Хорошая девочка, - ухмыльнулся охотник, поцеловал кончики её волос. – Я убью его быстро, а потом мы уйдем.
Он вновь крутанул нож, и Эбигейл, понимая, что это последний шанс, вцепилась в его руку, впилась ноготками в запястье, моментально пуская кровь.
- Ах! – с вожделением произнес охотник, рассматривая её искаженное страхом и ненавистью лицо. – Как хорошо, что я тебя нашел, девочка!.. Но… я его убью….
Дверь резко распахнулась, и охотник, моментально собравшись, схватил Эбигейл, развернул к себе спиной и приставил к её горлу нож.
Ганнибал оценил ситуацию, бросив всего один беглый взгляд на разгромленную гостиную.
- А ты вернулся быстрее, чем я ожидал, - прорычал охотник, продолжая прижимать к горлу Эбигейл лезвие ножа. – Брось оружие. Живо!
Ганнибал побелел от бешенства и страха, увидев заплаканное лицо дочери, и Уилла, окровавленного, безвольно лежащего на полу без сознания.
- Брось все! Иначе я ей глотку вспорю! – заорал враг, неловко дернул рукой, рисуя на шее Эбигейл едва заметную алую черточку.
Его девочка, всхлипнув, закрыла глаза, и по её щекам вновь заструились горячие слезы.
- Ох, - простонал охотник, прикрыл на мгновение глаза, а потом провел языком по щеке Эбигейл. Ганнибал гневно поджал губы, а Эбигейл заплакала ещё сильнее.
- Папочка, - шепнула она, трясясь от страха. – Прости.
- Я стану твоим папочкой, - пообещал охотник. – Я….
- Не трогай её, прошу тебя, - Ганнибал побросал оружие. Поддев его ногой, пнул в сторону охотника. А тот, гадко ухмыляясь, сделал несколько шагов назад, потянул следом Эбигейл.
- Как я могу не трогать её? – спросил враг, криво ухмыляясь, отошел ещё дальше, к телу Уилла. – Она же так прекрасна!
Он застонал, уткнулся носом в её волосы и с наслаждением втянул аромат. Ганнибал гневно зарычал.
- Не дергайся! – гаркнул в ответ охотник. – Я успею вспороть ей глотку! Слышишь?! Я разорву ей горло, и пока ты дотянешься до оружия, что лежит у моих ног, успею всадить нож в шею этого человека!
- Я все сделаю, - Ганнибал осторожно поднял руки вверх, показывая, что серьёзен в своих намерениях. – Только не трогай их.
- Почему? – охотник улыбнулся. – Я хочу их тронуть. Точнее, твою дочку, а человек идет приятным дополнением. Кто бы мог подумать, что ты станешь жить бок о бок с человеком! Ты! Тот, о ком едва ли не легенды складывают! Великий следопыт! Лучший из лучших! И с человеком! Да ты их голыми руками рвал! Ты впивался им в глотки зубами, выдирая куски мяса, а затем тащил трупы в город! Забирая себе лучшее, а остальное продавал! Ха-ха! Великий….
Улыбка сползла с лица безумного охотника:
- И кто ты сейчас?.. Встань на колени! Встань! Живо!
Ганнибал исполнил приказ:
- Не трогай мою дочь. Умоляю.
- О, да! Моли меня! Моли, Великий Ганнибал! Моли! Меня!
- Пожалуйста, - прошептал Ганнибал. Сердце замерло в груди, когда он увидел, с какой тоской и нежностью Эбигейл взглянула на него, а потом закрыла глаза. Уилл так и не шевелился, крови вокруг него стало ещё больше.
- Но я все равно попробую твою дочурку! – поделился охотник. Вновь лизнул Эбигейл в щеку, низко зарычал. – Я попробую её! Я её….
- Если осмелишься, - и тут Ганнибал сорвался. Отчаяние подгоняло его, вынуждало действовать опрометчиво, ведь на кону стояли жизни его дочери и его человека. – Я тебя убью! Слышишь? Я вырву твое сердце, гиена! От тебя не останется никакого упоминания! Я тебя живьем сожру!
Враг затрясся в беззвучном хохоте, прижал лезвие ножа ещё ближе, в любое мгновение готовый резануть по беззащитному горлу Эбигейл.
- Отойди от неё! – заорал Ганнибал, свирепея.
- Ты же назовешь меня папочкой, правда? – ласково шепнул охотник, рука у него слегка дрогнула.
У Ганнибала оборвалось сердце. Он понял, что этого мгновения, что щедро преподнес ему случай, не хватит. Он не успеет дотянуться до оружия, не успеет броситься на врага.
- Назови меня папочкой, - чуть ли не простонал охотник, занося нож.
Эбигейл готовилась почувствовать обжигающий поцелуй стали, как уже было однажды, но вместо этого её толкнули в плечо. В следующее мгновение она уже оказалась в объятьях отца.
Резко обернувшись, Эбигейл на всю оставшуюся жизнь успела запечатлеть в памяти миг, когда окровавленный Уилл, перехватив руку охотника, впился зубами в его шею.
Ганнибал продолжал крепко прижимать к себе дочь, пока Уилл терзал шею охотника. Он впивался зубами в мягкую сладкую плоть, рвал её клочками, что было силы удерживал врага за руку.
Уилл защищал.
Охотник, истошно, страшно захрипев, распахнул от шока глаза. Он не мог поверить, что убивал его вовсе не знаменитый на всю долину хищник, а простой человек. Человек, рвущий ему горло, захлебывающийся его кровью, перемалывающий челюстями его плоть.
Ганнибал, поглаживая Эбигейл по плечам, увидел, как к ногам человека рухнуло мертвое тело охотника.
Уилл тяжело дышал открытым ртом, смотрел на них спокойно и слегка отстранено.
- Иди ко мне, - позвал Ганнибал.
И Уилл послушался. Он, перешагнув через труп, подошел вплотную и опустился на колени. Тяжело привалился к Ганнибалу с противоположной от Эбигейл стороны.
- Ты защитил нашу девочку, - ласково шепнул Ганнибал.
Уилл кивнул. Он все ещё тяжело дышал, смотрел на мертвеца с разодранным, наполовину съеденным горлом.
- Ты спас нашу девочку, - вновь повторил Ганнибал. Эбигейл тихо плакала на плече отца. – Сберег.
Ганнибал, коснувшись подбородка Уилла, развернул его лицом к себе, мягко погладил испачканные щеки, а потом накрыл окровавленные губы в благодарном, нежном поцелуе.
Уилл, закрыв глаза, подался навстречу, отвечая на ласку, позволяя чужим губам собирать его сбитое дыхание, заглушая, пить его беззвучный плач.

***



После прохладных объятий зимы, весна набросила на долину сказочную вуаль из ярких цветов и сочной, обновленной зелени.
Ивы вновь послушно склонили украшенные листвой головы, стеснительно обняли себя тонкими веточками.
Ганнибал, прищурившись, смотрел сквозь роскошные кроны в небо, по которому уплывали в дальние плавания могучие тяжеловесные корабли облаков. Те подгонял ветер, игриво сталкивал их друг с другом, не топя, а соединяя воедино.
Улыбнувшись своим мыслям, Ганнибал приподнялся, опираясь на локти, и посмотрел на Уилла и Эбигейл, вытаскивающих из корзины продукты для пикника. Первый жаркий весенний денек они захотели провести под кронами ив, и Ганнибал не смог отказать своей семье.
Дочь, расстелив покрывало, раскладывала угощение, а Уилл что-то рассказывал ей и улыбался. Успевал отмечать взглядом каждое блюдо. Даже после того, что случилось, он так и не смог принять плоть охотника или человека, и Ганнибал не стал настаивать, соглашаясь с его выбором.
Уилл, будто подслушав его мысли, обернулся пару мгновений, а потом вновь отвернулся.
- Пап, все готово! – Эбигейл похлопала в ладошки, довольная результатом сервировки этого стола.
- Вы такие молодцы, - похвалил их Ганнибал, осматривая плоды их трудов. – Очень красиво. Теперь надо попробовать.
- Мы готовили вместе с Уиллом, - гордо поделилась она. – Правда, отец?
Уилл улыбнулся, на лице четче обозначил бледный шрам:
- Правда.
Ганнибал расслабился, увидев эту улыбку. Приятное событие в их семье – Эбигейл частенько называла Уилла отцом. Тот в подобные моменты просто терялся от счастья, правда, иногда грустил. Но Ганнибал пообещал себе исправить положение дел, он уже занимался этим, и результаты превзошли все его ожидания: Уилл засыпал и просыпался рядом с ним, целовал его первым и называл Эбигейл дочерью.
- Хватит ворон ловить, - фыркнул Уилл, ткнув его локтём в бок.
- Замечтался, папа, - пожурила отца Эбигейл.
- Верно, - согласился тот.
- Ганнибал.
Ещё одно приятное изменение в их отношениях: Уилл начал называть его по имени, а это дорогого стоило.
- В чем дело? – не подавая вида, как он доволен, спросил Ганнибал.
- Может, высадим рядом с терновником вишню? – Уилл кивнул в сторону сиротливых зарослей дикой сливы.
- Ты думаешь, в своем цветении они дополнят друг друга? – Ганнибал взял с тарелки кусочек сыра и быстро съел. Прожевав и оценив вкус, потянулся всем телом и вновь завалился на спину, закинул за голову руки. – Я согласен, если тебе так этого хочется.
- Просто, - Уилл помедлил на мгновение. – В терновнике всегда прячутся птицы, ищут пропитание, а потом рвут себе крылья, пытаясь взлететь. Будь там вишня, они бы встречали сезоны на её ветках и безболезненно расправляли крылья.
- Конечно, Уилл.
- Эбигейл, - голос у Уилла повеселел, и Ганнибал закрыл глаза, зажмурился, пригревшись на солнце. – А ты знаешь легенду о поющих в терновнике птицах?
Ганнибал чуть приоткрыл глаза, увидел, как их дочь, заправив за ухо черный локон волос, вскинула голову, посмотрела на обоих внимательно, а потом серьёзно кивнула:
- Конечно. Эта легенда о вас.

Конец