Коробка игрушек Второго предвестника

У Второго предвестника Фатуи целый день всё валится из рук. Сначала повылетали все энергокубы из опытных образцов, склад отдела снабжения он вычистил ещё в начале недели и пришлось позорно клянчить замену у Сандроне. Потом он обнаружил, что орхидеи в лаборатории засохли, и немного огорчился — дарила их ещё незабвенная, ныне покойная Синьора, и относился он к этому подарку с щепоткой рисованной ностальгии. Потом он вспомнил, что до сих пор не разобрал доклады с миссии в Сумеру. Пока пытался разобрать, выловил кучу несоответствий: что-то с проектом в Академии было не так, а это сидеть и сверять данные добрую неделю. Потом всплыло еще несколько мелких, но довольно срочных нюансов. В итоге Дотторе почти трясло. Он слишком привык раскидывать деятельность на свои же собственные копии. Планёрка у них проходила в совершеннейшем хаосе и взаимном неуважении. Препираться сам с собой Дотторе мог целую вечность, получая от этого нервный тик и толику гордости за самого себя. Какая неуступчивость! А аргументация! Приятно поговорить с умным человеком, даже если вы ругаетесь на чём свет стоит. Вроде бы, это звучит довольно нелепо, но теперь ему не хватало этого брюзжания и обзывательств. В их спорах рождалась истина, а истину, как единицу информации, Дотторе очень ценил. Теперь же всю работу пришлось выполнять чуть ли не в одно лицо. Несложно, но весьма муторно. Бесит даже. Возможно, ему просто хочется с кем-то посраться. Или например подрочить. Хотя, сейчас у него в душе такой раздрай, что хочется чего-то позатейливей. Предвестник рывком открывает глубокий ящик стола и пытается нашарить в нем простую тонкостенную деревянную коробочку. Но в ящике только громыхнули непонятные шурупы, обнаружился моток проводов и давно потерянная отвёртка. Дотторе выругался. Не мог же он похерить целую коробку игрушек! Коробка нашлась рядом с диваном в мастерской. Предвестник напряг память и с удивлением обнаружил, что лично он её сюда не клал. Он открыл крышку и окинул взглядом содержимое. Флакон смазки, тонкая верёвка, три разноразмерные анальные пробки, один мягкий и маленький резиновый член и один потвёрже и повнушительней, искусственная вагина. Ещё один член кто-то припрятал между диванных подушек. — Три флакона просрали, дебилы! — сплюнул Дотторе. — И наручники! Наручники жалко. Хорошие, с округлым краем, запястья в них не резало. Хотя, по сути, он сам ими не пользовался. Но кто-то из срезов успел побаловаться. Коробка была общим достоянием — нет смысла скрывать свои маленькие прихоти от себя самого. С одной, правда, оговоркой: использовать только для себя. Оговорка отчасти была бессмысленной, Дотторе был во всех своих ипостасях в этом вопросе брезглив, да и слухов не хотелось бы. Не то чтоб при вступлении в отряды Фатуи нужно было давать обет воздержания, но фривольное поведение, мягко говоря, не поощрялось. Да и ронять авторитет как-то не по статусу. Однако, кто-то таки умудрился вынести наручники и благополучно их профукать. И ведь не вызнаешь теперь. Зато коробка в его единоличном распоряжении. Вот только хотелось чего-то эдакого, чтоб не скучно возить по члену резинкой или корячиться на диване, пытаясь самостоятельно себя растянуть. Хотелось кого-нибудь срочно ощутить рядом, желательно поязыкастее, понаглее. Проблема была лишь в том, что Дотторе ни с кем не трахался. В общем-то, процесс соития сам по себе представлялся штукой не особенно примечательной. Это же нужно искать кого-то, желательно привлекательного и не особенно разговорчивого. Подрочить — быстрее и меньше бестолковой возни. В голову пришла потрясающая в своей абсурдности мысль — сделка. Ему нужна сделка с кем-то из коллег. Чтоб далеко не ходить, и чтоб партнерша была в той же ситуации. Дотторе аж рассмеялся. Спланированый служебный роман. Даже не так, все же для романа нужны чувства, а это… коллеги с привилегиями. Однако, выйдя из мастерской с коробкой в руке, он внезапно ощутил растерянность. А кого он, собственно, собрался подцепить? Каких-то особенных вкусов у Дотторе не было. Соблазнить первую же девицу в коридоре? А что если она из Дома Очага? Арлекино подвесит его за яйца на ближайшем столбе за любые поползновения в сторону ее воспитанников, несмотря на ранг. Подкатить к самой Арлекино? Царица упаси, он не самый ментально стабильный из всех своих срезов, но не настолько же! Плюс, все его соратники-предвестники… как бы выразиться… Довольно пиздецовые. Он решительно не мог представить себе секс ни с кем из них. Магов цицин он не жаловал, хотя как раз именно эти девицы, находясь под кайфом, вполне могли счесть его привлекательным. Зеркальные девы… он лучше выебет сугроб. Возможно, стоит быть с собой более честным. Большая часть его срезов имела альтернативные сексуальные пристрастия. — Предвестник. Я искал вас. Размышления прервал подошедший агент. Высокий, хорошо сложенный, как и все они. Лица под маской, разумеется, не видно. Дотторе почти перешел на стадию принятия, возможно это неплохой вариант. — Слушаю. — Девятый прислал меня за отчетами. В прошлом квартале по вашему профилю произошел перерасход, и… Блядь. Лучше б ты молчал, парень. Панталоне сожрет его с потрохами за эти клятые бумажки. Что скрывать, Дотторе действительно в последние месяцы оттянул на свои проекты довольно большую часть бюджета. Банки Снежной только кажутся полными моры, но как в любом успешном предприятии, активы не лежат мертвым грузом. Деньги курсируют между проектами, и каждый предвестник, хоть и имеет большие возможности, обязан отчитаться о своих тратах. Как назло, Дотторе знатно проебался с отчетами в прошлый раз. И получается, что проебался и в этот. Панталоне точно не согласует ему требуемое на этот квартал. — Я сам передам. — Это срочно… — Я ясно выразился! — он почти рычит. Сейчас Дотторе на взводе, он пойдет, возьмет эту злоебучую папку с отчетами, которые он так и не доделал, и швырнет ее очкастому прямо в лицо, да простит Царица. Только на полпути к кабинету Девятого он осознает что зачем-то сунул коробку с игрушками подмышку. Прекрасно, значит, если они не достигнут компромисса, Дотторе вместо отчетов кинет в него анальной пробкой. И возможно, будет где-то в этом прав, потому что Панталоне — та еще задница. Как у человека, вырвавшего свое благосостояние в этом дерьмовом мире чуть ли не зубами, у Панталоне довольно китчевый кабинет. Большой, как его самомнение и уставленный дорогими штуками. Отвратительно, но на стульях позолота. Здоровенная цельномраморная столешница. И сам Панталоне, заседающий за ней прямо в плаще с меховой оторочкой. Нет, во Дворце действительно холодно. Вот только Дотторе уверен, форменного камзола достаточно, а Девятый просто пускает пыль в глаза. Поэтому он не остается перед столом, как провинившийся школьник в директорской, а проходит по дорогому ковру дальше, стараясь угрожающе нависнуть над собеседником. Пусть получается плохо — на таком столе, пожалуй, можно вьючного яка поместить. — Сумерские. Там немного бардак. Не все еще не готово. — папку на стол он буквально бросает. — Бардак? Панталоне иронично поднимает бровь. Он не произносит этого, но у него буквально на лице написано: Ты хочешь, чтобы я разобрался с этим вместо тебя? Дотторе все еще держит себя в руках, а это дорогого стоит. — Я еще не закончил сверять поставки. Там что-то не так, словно… Словно целая партия деталей вдруг взяла и потерялась. — Потерялась, значит. Очень надеюсь, что ты ее найдешь. — Ты не представляешь, насколько я на это надеюсь. При этом есть проблемка. — Что за проблемка? — Дело даже не в самих поставках, а в том, что я решительно не представляю, что я там такое планировал. — Серьезно? — не то чтоб Девятый когда-либо терял самообладание при нем, но сейчас он сжимает пальцы так, что можно было услышать, как звякнули друг об друга дорогие перстни. — Верится с трудом. — Я сверил все документы и пришел к выводу, что это был довольно амбициозный проект, но при всех наших мощностях, для его конечной реализации мне бы пришлось запросить один из гносисов. Панталоне долго смотрит на него поверх очков, пусть снизу вверх, но выдержать этот взгляд оказывается довольно тяжело. Чтобы справиться с этим, Второму приходится отвлечься на антикварную вазу за его спиной. Бесполезная вещица, даже не очень красивая, скорее интересная. Кажется, давным-давно в Академии была мода ставить такие чуть ли не в каждом коридоре. — При всем уважении, — ага, как же, уважении, расскажи об этом кому-то понаивней, единственный, кто уважает Дотторе — это, пожалуй, Пьеро. Чаще от Второго предвестника шарахаются, как от чумного, и не сказать, чтоб сам Дотторе был в этом не виноват. — Но я вынужден потребовать от тебя все, что ты сможешь мне предложить. И как можно быстрее. Ожидаемо. Дотторе в этот момент неосознанно хлопает коробкой об стол. Честно, собеседник уже его заебал. Это неприятная ситуация, и она его раздражает — семь рангов разницы, почему он вообще должен так унизительно отчитываться? — Без документов, зато с подарками? — С какими еще подарками? Панталоне кивает на коробку. Дотторе усмехается, потому что хочется хоть как-то сбить спесь с этой пиявки. Девятый предвестник либо довольно смелый либо довольно любопытный, потому что бесцеремонно отодвигает деревянную крышку в сторону. И — какая жалость! — не меняет выражения лица. — Хочешь оплатить натурой? Он все же встает с места, и Дотторе решает, что это, по крайней мере, будет забавно. — А наш банк предлагает такого рода контракты? — Контракты… — он едва заметно морщится, — Я предпочитаю слово «Сделка». Что ж. Дотторе и сам предполагал это как сделку. И раз уж предлагают… — Давай. — говорит он отрывисто и дёргает застёжку плаща, — Прямо здесь? На лице у Панталоне премерзкая улыбка. Он будто одновременно крайне воодушевлён и невероятно разочарован. Рассчитывал, что Дотторе будет ломаться? Как бы не так. — Прямо на моём столе? Ты хоть знаешь, какие сделки заключаются за этим столом? Обороты каких сумм, сколько средств, сколько возможностей, сколько чужих жизней проходит через этот стол? — спрашивает Панталоне холодно. — Меня не волнует сохранность твоих финансовых и моральных устоев. — произносит Дотторе и клацает застёжками на маске. Он хочет показушно закатить глаза. Когда он наконец справляется и откидывает назад растрепавшиеся волосы, Панталоне оказывается слишком близко. Вжимает его бёдрами в край стола, прихватывает запястья. Грубовато. Дотторе это нравится, он не привык к тому, что его нисколько не боятся, потому ощущения внове. Банкир не торопится, расстёгивает на Дотторе камзол, а потом и рубаху, проходится пальцами по бокам и груди. Ничерта не нежно и немного больно, когда он ещё и прижимается к полуобнажившемуся телу своим, полностью одетым. Холодные кольца, колкие застёжки, жёсткие перчатки, приглушённый звон цепей. Всё напрямую говорит о том, насколько Панталоне равнодушен, насколько он не заинтересован. И разумеется, это лишь лживый карикатурный фасад. — Какой ты… порочный! — говорит Панталоне, склоняясь. Его очки бликуют, но за ними можно заметить его взгляд. Хлёсткий и жадный. Можно легко представить, как этот человек держит в руках плётку или стек. Дотторе становится жаль потерянных наручников, они пришлись бы сейчас кстати. — Какой ты выебистый! — передразнивает он. И хочет добавить что-то ещё, но Девятый зажимает ему рот рукой. — Чшш. — говорит он снисходительно. — Будешь шуметь, и сюда кто-нибудь обязательно притащится. Ты же не хочешь, чтоб все знали об этой небольшой договоренности? — Дотторе кивает. — Чудесно, тогда, я думаю, ты не против? Панталоне стягивает перчатку и засовывает ему в рот. Потом толкает на этот чертов огромный и холодный даже через одежду стол. — Подними руки! Дотторе повинуется. Он в любой момент может согнуть самого Панталоне в бараний рог, но это и правда забавно. До тех пор, пока Дотторе не лишается штанов. Он выплевывает перчатку, одновременно вырываясь из хватки. — Голой жопой, да на холодный стол, блядь! — Впрочем, это стоило того. Вид у Панталоне немного ошарашенный, он теряет добрую половину своей решимости и может только скинуть на стол плащ. — Девственник ебучий. Он и сам ебучий девственник, но Панталоне об этом знать необязательно. Дотторе садится на стол поверх плаща и приглашающе раздвигает ноги, швырнув Девятому флакончик смазки. Благо, даже этих неловких взаимодействий вполне хватило, чтоб испытать возбуждение. Руки у Панталоне ухоженные, пальцы тонкие, и неожиданно Дотторе начинает все нравиться. Особенно когда Девятому хватает мозгов заменить пальцы на самую маленькую из анальных пробок, а свободную руку переместить на член. Дотторе шипит и притягивает его к себе за одежду, обхватывает талию коленями. У Панталоне стояк, и он давит им на чувствительный теперь вход. Интересные ощущения, особенно если учесть, что в такой позе удобно целоваться, даже несмотря на то, что цепочка от очков цепляется за челку. Дотторе шарит руками по телу Девятого, спускаясь к ширинке, но тот его останавливает. — Подожди, теперь следующая. О, хорошо, жадность Панталоне не знает пределов и здесь. Дотторе испытывает небольшую боль, когда его сфинктер покидает одна и проталкивается другая пробка, размером побольше. Он уже не уверен, достанется ли ему сегодня член, а потому спешит хоть в руках подержать. Не особенно внушительный, скорее среднего размера, горячий и уже влажный. Дотторе обхватывает его вместе со своим и немного грубовато водит рукой вверх и вниз, заставляя Панталоне навалиться на него сильнее и сжать его ребра. Кажется, Второй предвестник только что прокусил коллеге губу, но это нисколько не останавливает, Дотторе все же хотел бы получить сегодня свою часть сделки. Он вытаскивает пробку и ждет, пока Панталоне все-таки применит свой член по назначению. Это гораздо приятнее игрушек, ведь руки не заняты и можно зарыться пальцами в черные кудри любовника — теперь они определенно перешли в этот статус, — вслушаться в его дыхание и получать удовольствие. Жаль, Девятого надолго не хватает, он ускоряет толчки и, прихватив Дотторе за горло ладонью, кончает. Дотторе смотрит на его точеное лицо, и это так ужасно. Потому что от одного вида он не может сдержаться и кончает тоже. Увы, лишь себе на живот. Пиздец. Определенно, когда он будет в следующий раз дрочить, он будет представлять себе этот момент, и это… ну… вообще-то нехорошо, потому что Дотторе абсолютно не привык к любого рода привязанностям. Панталоне вытирает их обоих и так уже испачканным и мятым плащом, швыряет его в угол и застегивает брюки. — Что-то в этом есть. — говорит он буднично, так, словно только что проверял очередное донесение. — Это все твои игрушки? Что-то есть и в том, как Панталоне поправляет очки, приглаживает растрепавшиеся волосы. Из всех предвестников он кажется стеклянной пушкой. Смертоносной, но легко ломающейся. Вот только сломать его пока никому не удалось. И Дотторе так и не понял — хотел бы он сломать сам? Или он уже это сделал, став причиной настолько интимного зрелища. — Пока что. Вообще-то, были еще наручники. Но их надо найти. — Надеюсь, в нашу следующую встречу ты найдешь хотя бы что-то. Конечно, он бы предпочел увидеть готовые отчеты. Но человеку с таким влиянием ничего не стоит подписать пару бумаг, чтоб покрыть все перерасходы. Иль Дотторе уверен, что ни к чему хорошему это не приведет. Но он ничего не может поделать — теперь у Второго предвестника Фатуи будут часто теряться бумажки.