Seven

      1 сентября 1975. Коукворт.       Крышка чемодана захлопнулась с негромким стуком. Щелкнули металлические замочки. Сверху плюхнулась переноска с пушистым серым котом внутри.       — Мя-а-ау! — коту в неволе явно не нравилось, выражение его морды было чрезвычайно сердитым.       — Потерпи, Шерлок, — Лили просунула палец сквозь пластиковую решётку и почесала питомца за ухом. — Приедем в Хогвартс, будешь весь семестр свободен, как ветер.       Убедившись, что кот смирился с неизбежностью, она выпрямилась и посмотрела в зеркало. Нет, все-таки с обычной косметикой никакие волшебные штучки не сравнятся! Тонкий слой пудры и тонального крема полностью скрыли тени под глазами — последствия бессонной ночи.       — Лили! — донёсся с первого этажа недовольный голос сестры. — Родители тебя ждут! И этот твой… тоже.       — Его зовут Северус! — с легким раздражением напомнила Лили, подхватывая чемодан и переноску. — Уже иду…       Внизу ее действительно все ждали.       Мама, чтобы поцеловать перед дорогой и прочесть очередную лекцию на тему разумного поведения. Больше всего она боялась, что разнополые подростки, большую часть года находящиеся в школе-пансионе без должного присмотра взрослых, натворят глупостей. Вероятно, окажись Роуз Эванс перед боггартом — тот превратился бы в несовершеннолетнюю беременную Лили.       Петунья ни с нотациями, ни с поцелуями не лезла, только переминалась с ноги на ногу, дожидаясь, когда «любимая сестрёнка» наконец уедет до самого Рождества.       — Туни, не дуйся, — Лили все же подошла к ней сама и обняла, чмокнув в щеку. — Не хотела я обидеть твоего Вернона, он, похоже, хороший парень, и если он тебе правда нравится, то я только рада за вас.       — Поэтому ты сказала, что он толстый? — фыркнула Петунья, но взгляд ее слегка потеплел.       — Ну так ведь я не ему это сказала, — Лили округлила глаза. — Ой, ну ладно, ляпнула. Не подумала. Красавец твой Вернон — просто Аполлон!       — Иди уже, — буркнула Петунья, но уголки ее губ дрогнули, а холод в глазах растаял окончательно.       — Все, девочки, долгие проводы — лишние слёзы! — поторопил отец, уже погрузивший чемоданы в багажник. — Лили, Северус, если не хотите опоздать на свой поезд, давайте, живо в машину!

***

      1 сентября, 1975. Лондон.       Джеймс стоял возле камина в гостиной, слушая, как мать причитает по поводу его причёски, и то и дело бросал взгляд на дверь. Внутри теплилась надежда, что вот-вот на лестнице послышатся тяжёлые шаги, но за дверью было тихо. Только мерно тикали массивные напольные часы.       — Мама, ну хватит! — Джеймс недовольно дернул головой, стряхивая руки матери, пытавшейся пригладить его волосы.       Юфимия Поттер — невысокая, хрупкая женщина с лучистыми карими глазами и россыпью едва заметных веснушек на лице, покачала головой и отступила на шаг.       — Ладно. Пожалуйста, постарайся в этом семестре обойтись без приключений, — мягко попросила она, стряхивая невидимые пылинки с его мантии. — Не хотелось бы снова получать гневные письма от твоего декана.       — Да-да, — поморщился Джеймс, снова машинально глянув на дверь. — Все помню, буду паинькой.       — Свежо предание, — усмехнулась мать и крепко обняла его. — Ну все, тебе пора. Не забывай писать нам хоть иногда.       Джеймс посмотрел на неё, чувствуя неприятный холодок в груди.       — Он не выйдет меня проводить, да?       Мать вздохнула, в ее глазах мелькнула грусть и легкая жалость.       — Ну… ты ведь знаешь, отец занят. У него много работы…       — Понятно, — Джеймс отвернулся, подхватывая чемодан и метлу.       — Сынок…       — Мне пора, мам. Пока.       Спустя пару минут зелёное пламя унесло его из гостиной родного дома в небольшой волшебный паб рядом с вокзалом Кингс-Кросс, где его уже ждал лучший друг.       — Сохатый! — Сириус налетел на него, едва не сбив с ног. — Мерлин, наконец-то свобода! Я уже думал, не доживу до этого светлого дня!       — Что, мать достала? — понимающе хмыкнул Джеймс, запуская пальцы в кое-как приглаженные волосы и с каким-то злым удовлетворением взъерошивая их до состояния полного хаоса.       — Достала — это не то слово! — Сириус округлил глаза. — Она мне весь мозг проела! Реально. И, знаешь, что? Я решил, что больше туда не вернусь! На следующие каникулы поеду к дяде Альфарду. А что? Он меня давно звал. Все лучше, чем с этими… — он брезгливо поморщился.       — По-моему, ты перегибаешь, — с сомнением протянул Джеймс, выходя вслед за ним на улицу. — Они все-таки твои родители.       — Да к Мордреду их! — мгновенно завёлся Сириус. — Лучше вообще никаких родителей, чем такие! Ты прикинь, матушка грозилась меня с гобелена выжечь, как Андромеду! Мол, я со своими магглолюбскими взглядами позорю их благородную фамилию! Я! А они, мать их, со своими темными ритуалами и бзиком на тему чистоты крови — святые!       — Ну все, Бродяга, не ори, — Джеймс хлопнул его по плечу. — Я понял. У вас непримиримые разногласия.       — Нет, а ты считаешь, это нормально? — все ещё раздраженно, но постепенно успокаиваясь, буркнул Сириус. — Гнобить меня только за то, что я не такой, как они! Конечно, Рег вон им слова поперёк не скажет, только кивает и поддакивает — так он идеальный сын, а я так — бракованный щенок! Только мне мои принципы дороже, чем их идиотские традиции! Скажешь, я не прав?       — Да прав, прав, — заверил его Джеймс. — Просто… не спеши сжигать мосты. Семью ведь не выбирают.       — Конечно, тебе легко говорить, — проворчал Сириус, тряхнув волосами. — У тебя семья нормальная.       Он шёл слегка впереди, а потому не заметил, как по лицу Джеймса скользнула тень. Да. Нормальная.       Оказавшись на платформе, они сразу закинули вещи в свободное купе, а затем, заметив в окно Ремуса и Питера, снова вышли на перрон.       Джеймс, увидев друзей, услышав гвалт детей и провожавших их родителей, разнокалиберное мяуканье, уханье и кваканье, почувствовал, как его потихоньку отпускает. Они болтали, смеялись, обсуждали новости, и на душе становилось легко и весело. Как всегда.       — Эй, а куда Рем делся? — внезапно спросил Сириус, вытягивая шею.       Джеймс тоже огляделся. И почти сразу выцепил взглядом Люпина, который помогал с чемоданом мелкому мальчишке в маггловских шмотках. А за ним… Сердце на миг сбилось с ритма, когда он увидел всполох рыжих волос.       Эванс.       Чертова Эванс — его персональный кошмар. В висках застучало при виде того, как она поправляет рубашку своего драгоценного Снейпа, стоя к нему так близко. Слишком близко.       — Оп-па, — Сириус тоже заметил эту сладкую парочку и ухмыльнулся. — Ну-ка, идём поздороваемся с нашими любимыми однокурсниками…

***

      1 сентября, 1975. Вокзал Кингс-Кросс.       Всю дорогу до Лондона Лили и Северус смотрели каждый в своё окно. Лили видела, что с ним что-то не так, но при отце спрашивать не стала. И только когда мистер Эванс высадил детей около вокзала Кингс-Кросс, обнял дочь, пожелал удачи и уехал, Лили в упор уставилась на бледного и ещё более молчаливого, чем обычно, друга.       — Сев, что у тебя случилось? И только попробуй сказать «ничего» — я тебя покусаю!       Северус молча посмотрел на неё исподлобья и тяжело вздохнул.       — Мама.       — Что? — Лили нахмурилась. — Что-то серьезное?       — Не знаю, — Северус дернул острым плечом. — Она не говорит. Утверждает, что все в порядке. Но я же вижу, что не в порядке! — его глаза неожиданно зло сверкнули. — Она за это лето совсем в тень превратилась. Не ест почти, делать ничего не хочет… Либо в постели лежит, либо на реку уходит и сидит там, смотрит в одну точку. Я пытался заставить ее к врачу сходить, но она отказывается наотрез. Я просто… — его голос дрогнул.       Лили, ощутив острый укол жалости, шагнула к нему и обняла, уткнувшись носом в плечо. Северус дернулся было, но быстро сдался, неуверенно коснувшись ладонью ее спины.       — Сев, все хорошо будет, слышишь? — она обняла его ещё крепче. — Хочешь, я попрошу родителей, чтобы они присмотрели за ней?       — Не надо, — глухо отозвался он. — И не надо меня жалеть, я…       — Да не жалею я тебя, — Лили отстранилась и заглянула в темные глаза. — Я тебе сочувствую. Это разные вещи.       В глазах Северуса мелькнула какая-то странная эмоция, но затем он мотнул головой.       — Спасибо. Ладно, идём, уже половина одиннадцатого.       Они подхватили вещи и направились в здание вокзала. Лили, чтобы отвлечь друга от грустных мыслей, начала рассказывать про рецепт зелья, которое вычитала этой ночью в учебнике за пятый курс. Северус, предсказуемо, начал спорить, утверждая, что уже пробовал варить это зелье в прошлом году и даже нашёл способ сократить количество времени и улучшить эффект. Он вообще был не слишком высокого мнения об авторе хогвартских учебников по зельеварению.       — … ты знаешь, что в Дурмстранге учатся по совершенно другой программе? — увлечённо рассказывал он, когда они уже шли по девятой платформе к барьеру. — Я ещё прошлой зимой заказал несколько их учебников. Так вот, на пятом курсе они проходят такие зелья, которых в нашей программе вообще нет. Не говоря уже о боевых чарах. Представляешь, у них боевая магия отдельной дисциплиной идёт…       — Видимо, поэтому в Дурмстранге такой высокий процент несчастных случаев! — прищурилась Лили. — Между прочим, у них за последние десять лет погибло двенадцать учеников! Не говоря уже о пострадавших.       — Потому что технику безопасности надо соблюдать, — скривился Северус. — И мозги включать иногда. Конечно, если швырять в котёл все подряд, как некоторые идиоты, можно и зелье от фурункулов в оружие массового поражения превратить!       — О нет! — Лили закатила глаза. — Только не начинай…       — Забавно, что ты сразу поняла, кого я имею в виду, — язвительно протянул Северус.       — Прекрати, — Лили остановилась и сделала страшные глаза. — Просто… не надо. И вообще… — она осеклась, заметив неподалёку женщину с мальчиком лет одиннадцати. — Я сейчас.       Оставив чемодан рядом с Северусом, Лили подошла к ним. Элегантно одетая молодая женщина растерянно оглядывалась, комкая в пальцах голубую бумажку. У стоявшего рядом с ней мальчика с аккуратно причесанными золотистыми волосами в руках была клетка с совой.       — Простите, я могу вам помочь? — Лили приветливо улыбнулась. — Вы случайно не Хогвартс-экспресс ищете?       — Да! — с облегчением воскликнула женщина, посмотрев на неё с надеждой. — Мой сын, — она схватила мальчика за плечо и понизила голос, — должен поехать в школу… ну, вы понимаете… А та женщина, что приходила к нам, профессор, вручила билет, но не сказала, где искать эту странную платформу! — она посмотрела на бумажку в своей руке.       — Девять и три четверти, — кивнула Лили. — Не переживайте. Проход прямо здесь, в этой колонне, — она махнула рукой и наклонилась к мальчику. — Как тебя зовут?       — Гилдерой Локхарт, мисс, — очень вежливо, даже слегка манерно ответил тот и улыбнулся.       — Очень красивое имя! А я Лили Эванс. Я тоже учусь в Хогвартсе. Смотри, чтобы попасть на платформу — тебе нужно пройти через барьер. Если страшно, можно разбежаться…       — И вовсе мне не страшно, — фыркнул мальчик.       — Ну, и отлично, — Лили снова посмотрела на его мать. — Вам лучше попрощаться здесь. Обычным людям не пройти через барьер без сопровождения волшебника. Не волнуйтесь, я староста, прослежу, чтобы Гилдерой вовремя сел в поезд.       — Ой, спасибо вам большое! — искренне обрадовалась та и повернулась к сыну. — Вот видишь, как тебе повезло…       Лили вернулась к Северусу, наблюдавшему за ней с нечитаемым выражением на лице.       — Уже вошла в образ? — усмехнулся он.       — А что? — она пожала плечами. — Я ведь действительно теперь староста. Должна помогать другим ученикам.       — Кажется, ты будешь самой ответственной старостой за всю историю! — очень тепло, почти нежно сказал он.       — Можешь не сомневаться, — ехидно фыркнула Лили. — А если застукаю «кое-кого», крадущегося после отбоя в библиотеку, этот «кое-кто» схлопочет штраф, понял?       Северус изобразил на лице суеверный ужас, и Лили, не выдержав рассмеялась. А, между тем, к ним подошёл недовольный Гилдерой, отчаянно вытирающий с щёк следы маминой помады.       — Я готов, мисс Эванс, — церемонно заявил он, что в сочетании с его внешним видом выглядело довольно забавно.       — Чудненько! — Лили выразительно посмотрела на Северуса, который своим мрачным видом явно произвёл на мальчика пугающее впечатление. — Тогда, ты первый.       Она проследила, как мальчик, уверенно толкавший перед собой тележку с чемоданом, прошёл сквозь барьер, и махнув рукой его матери, прижимающей платок к лицу, прошла следом.       — Ну вот, видишь, мы на месте, — она догнала Гилдероя, восторженно опирающегося по сторонам. — Первокурсники обычно ездят в последних вагонах. О, привет, Рем!       — Привет, — Ремус Люпин, уже в школьной форме и со значком старосты на мантии, подошёл к ним и улыбнулся своей спокойной, тёплой улыбкой. — Смотрю, ты уже вовсю исполняешь свои обязанности?       — Что-то вроде того. Это Гилдерой, будущий первокурсник. Магглорожденный. Поможешь ему с вещами?       — Конечно, без проблем, — Ремус улыбнулся ребёнку, сдержанно кивнул Северусу, появившемуся на платформе, и подхватив чемодан, повёл мальчика к поезду.       — Надо же, какая забота о подрастающем поколении, — буркнул Северус, провожая Люпина недобрым взглядом.       Лили обернулась к нему и укоризненно посмотрела в глаза, машинально поправляя воротник его рубашки.       — Да ладно тебе, Рем хороший парень. Спокойный. И занят учебой, а не всякой ерундой, как…       Договорить она не успела, услышав за спиной знакомый голос с раздражающими насмешливыми интонациями:       — Ню-ю-юнчик! Какая неприятная неожиданность!       Лили ощутила, как плечи Северуса под ее ладонями окаменели. Лицо застыло, а взгляд стал скальпельно-острым.       — Спокойно, — едва слышно пробормотала она и развернулась, оказавшись между ним и двумя их однокурсниками.       — О, Эванс, а ты, как всегда, подтираешь сопли своему дружку? Жалкое зрелище.       — И не говори, Блэк, — процедила она сквозь милую улыбку, окинув его презрительным взглядом с ног до головы. — Пятый год пошёл, а твоё скудное остроумие все деградирует. Действительно, жалкое зрелище.       — Смотри-ка! — сощурился стоявший рядом Джеймс Поттер. — Может, мы и правда отстали от жизни? Может, тут уже не сопливая дружба, а натуральная пламенная любовь?       — Да быть не может! — Блэк демонстративно схватился за сердце. — Серьезно, Эванс? Неужели ты наконец ответила Нюнчику взаимностью? Он-то на тебя с третьего курса слюни пускает…       Лили почувствовала, как Северус, за ее плечом дернулся, собираясь то ли проклясть этих двоих, то ли банально врезать, но в этот момент за спинами Поттера и Блэка неожиданно появилась Мэри Макдональд.       — Ма-а-альчики, как удачно вы мне подвернулись! — пропела она, закинув руки им на плечи. — Я вам сейчас такое расскажу! Мне на каникулах попалась книга о правильном питании…       — О, Мерлин! — хором застонали Блэк и Поттер, закатив глаза, и синхронно нырнули вниз, вывернувшись из захвата Мэри.       О ее таланте часами рассказывать про здоровый образ жизни на их курсе ходили легенды. Да что там на курсе, даже некоторые преподаватели старались не сталкиваться с ней лишний раз в коридоре.       — Прости, Мэри, как-нибудь в другой раз, нас там… ждут! — пробормотал Поттер.       Блэк и вовсе не стал утруждать себя отговорками. И спустя мгновение оба растворились в толпе.       — Куда же вы? — весело крикнула им вслед Мэри, заправляя за ухо выбившийся из объёмного пучка локон темных волос. — Вы же любите страшилки! После статьи о холестерине мне неделю снились кошмары!       Лили, не выдержав, расхохоталась. А Мэри, убедившись, что ее жертвы убрались подальше, вздохнула.       — И почему только два самых симпатичных парня на нашем факультете такие придурки? Привет, Лилс.       — Спасибо, Мэри, ты — чудо, — Лили обняла ее. — Ещё минута — и могли быть жертвы.       — Да я так и поняла, — фыркнула Мэри и покосилась на Северуса. — Честное слово, их зацикленность на тебе, Снейп, начинает меня пугать. Ты их, часом, не приворожил?       Северус не удостоил ее ответом. Только гневно сверкнул глазами, схватил их с Лили чемоданы и быстро пошёл к поезду.

***

      1 сентября, 1975. Бадли-Бэббертон.       — Мам, — позвал Питер, заглянув в темную, захламлённую спальню.       Утренний свет почти не проникал сквозь плотные шторы, но электрического освещения из коридора хватало, чтобы разглядеть полную женщину в старом, почти протершемся в нескольких местах халате, лежавшую в постели.       Питер шире открыл дверь.       — М-м… — полоска света упала на лицо матери, и та недовольно поморщилась, отворачиваясь. — Что тебе?       — Я уезжаю, — негромко сказал Питер, сжав ручку чемодана.       — М-да… Хорошо. Только на задерживайся… — донеслось в ответ едва слышное бормотание.       Питер ощутил, как в душе поднимается злость.       — Мам, я в Хогвартс уезжаю! Сегодня первое сентября! Слышишь? — он повысил голос.       — Ой, ну чего вопишь? Я не глухая! — в сонном голосе проступило раздражение. — Не видишь, голова у меня болит… Мигрень. Лучше бы воды матери принёс…       — Мигрень, как же, — буркнул себе под нос Питер, заметив рядом с кроватью бутылку из-под какого-то дешёвого пойла.       И все же он сходил на кухню, вернувшись через несколько минут со стаканом воды.       — О-о, вот за это спасибо! — обрадовалась мать, жадно припадая к стакану. В ее мутных ото сна и ещё бродившего в крови алкоголя глазах появился намёк на нежность. — Хороший ты у меня. Добрый.       — Ты же обещала, что не будешь больше, — тихо сказал Питер, глядя на неё. — Зачем ты опять?       — Да я и не собиралась, — пробормотала она, отводя глаза. — А вчера подумала, что ты уезжаешь, и такая тоска накатила… Ты не сердись, мышонок, я ж ведь не от хорошей жизни это… Знаешь, как мне паршиво тут одной? Просыпаюсь утром и думаю — зачем проснулась? Для чего? Никакого проку от меня, не нужна я никому…       — Мам, — Питер ощутил горький комок в горле, — ты мне нужна. Очень. У меня же никого нет, кроме тебя.       В ее глазах заблестели слёзы.       — Прости, — мать неловко притянула его к себе и обняла, всхлипнув где-то возле уха. — Прости, мышонок, никчемная я у тебя. Ни колдовством не вышла, ни отца нормального тебе найти не смогла. Ни на что не гожусь, вишу обузой на шее…       — Перестань! — Питер схватил ее за плечи и встряхнул. — Не говори так! Ты не обуза, просто… не пей больше, пожалуйста. Я договорился в школе, они готовы взять тебя библиотекарем, если только ты не притронешься к бутылке. Будешь ходить на работу, общаться, почувствуешь себя нужной опять… Ты помнишь, как тебя дети любили, когда ты учительницей была? Завидовали мне, что у меня такая мама!       — Ох, Питер, — мать закрыла рот рукой, слёзы полились сплошным потоком. — Сколько лет уж прошло… Ты думаешь, у меня получится?       — Получится, если постараешься. Пожалуйста, мам… ради меня.       Она закивала так активно, что русые волосы с ранней сединой рассыпались по плечам. Питер крепко обнял ее и закрыл глаза, отчаянно пытаясь поверить в собственные слова. Только бы у неё действительно получилось.       Несмотря на своё состояние, мать все же собралась и проводила его до станции, клятвенно пообещав взять себя в руки и завтра же отправиться в местную школу. Питер верил ей. Слишком сильно хотел верить. Но боялся, что надолго ее не хватит, как это было в предыдущий раз.       От мрачных размышлений его смог отвлечь только радостный шум волшебной платформы. Здесь, в отличие от будничного серого Лондона, царила почти праздничная атмосфера. Разноцветные мантии, невообразимые шляпы, летающие над платформой искры, запущенные кем-то из учеников, восторженные первокурсники…       — Питер! — окликнувший его Ремус был уже в форме и помогал младшекурсникам загрузить чемоданы в поезд и разместиться в купе.       — Привет! — он почувствовал, как невольно расплывается в улыбке.       С Ремусом они дружили с первого курса. Два тихих, неуверенных в себе мальчика сразу нашли общий язык, решив, что вдвоём будет проще. Иногда Питер ловил себя на мысли, что лучше бы все так и оставалось. Но к середине второго года Ремус неожиданно сдружился с «золотым дуэтом» Гриффиндора — Блэком и Поттером, и спокойной жизни пришёл конец.       — Ты как? Как мать? — спросил Ремус, выводя его из толпы к стене.       Он единственный был в курсе его домашних проблем.       — В порядке, — Питер слабо улыбнулся. Рассказывать об утреннем инциденте не хотелось. — Устроилась в школу библиотекарем.       — Так это же здорово, — искренне улыбнулся Ремус. — А чего тогда хмурый такой?       Питер вздохнул.       — Да просто…       — Лунатик! — громкий вопль заглушил его слова.       Откуда-то сбоку вихрем налетел Блэк, пышущий энергией и весельем, а за ним показался и взъерошенный Поттер с широкой улыбкой на лице.       Поднявшееся было настроение тут же рухнуло в минус. А вот Ремус друзьям обрадовался, и они начали делиться впечатлениями о прошедших каникулах. Питера они едва замечали, занятые друг другом. Только Поттер в какой-то момент удостоил его своим вниманием.       — Ну, а ты чего молчишь, Хвостик? Как жизнь?       Он улыбался, а Питеру неожиданно стало так паршиво, что захотелось сквозь землю провалиться.       — Да все нор…       — Эй, а куда Рем делся? — снова перебил его Блэк.       Поттер тут же отвлёкся, а потом они оба направились ко входу на платформу, заметив там кого-то. Питеру было все равно. Он был рад, что они ушли. Эти двое всегда действовали на него подавляюще. Они были слишком шумными, слишком энергичными, слишком… их просто было слишком много.       Пробравшись сквозь толпу к поезду, Питер нашёл свободное купе и, сев у окна, достал из чемодана учебник по истории магии. Хотелось отвлечься и хотя бы на время обо всем забыть.       Сосредоточиться удалось не сразу, но уже через пару минут чтение увлекло его, и окружающий мир отступил на второй план.       Он уже дочитывал первый параграф, когда в коридоре внезапно что-то сверкнуло. Раздался оглушительный грохот, а сразу за ним чей-то пронзительный крик.