requiem

от кого: Тарталья [пррсти]

[не извиняйся]

Люмин пожалела, что взяла телефон. Тишина в голове заставила подумать, будто бы время остановилось, но когда девушка слишком громко сглотнула, стало понятно — реальность никуда не делась и все еще существует. Через несколько минут усталость вновь возьмет верх и вырубит Люмин, но пока что она не сдастся без боя. Легкие свернулись в крохотный клубок, склеенный беспорядочными мыслями. Нужны ли ей были эти извинения от бывшего? Определенно, нет. Это «пррсти» было необходимо ей внутривенно пару годиков назад, когда Люмин сходила с ума. У нее была тысяча причин бросить его, но инициатором расставания оказался именно этот придурок. Столько сил и терпения вкладывать в то, что можно разрушить парой слов — это странно. Но люди снова и снова решаются посвятить себя другим, зная, что в конце могут остаться ни с чем. Люмин закрыла ладошкой рот, и на ее лице показалась невероятная задумчивость. Извинения не нужны, в этом она себя не обманывает, но напрягающие теплые покалывания где-то под ложечкой не спрятать. Да, внимание льстило… пока девушка не вспомнила ситуацию с Томой, с выпивкой и магазином. Тарталья просто был пьян. Люмин недовольно скривилась.

[ты опоздал]

***

Тарталья потер глаза и согнул ногу в колене. Отвратительно — слово сегодняшнего дня, эту мысль поддержат многие. Точнее все, находившиеся в душной маленькой кухне на поисках еды, воды и чего-нибудь-опохмелиться. Спать сидя оказалось еще более утомительнее, чем не спать вовсе. Кто-то украл ночь и его сон, именно по этой причине Тарталья не выспался. Он легонько хлопнул по карману джинс, но не нащупал там телефона. Затем, пережив микроинфаркт, дотянулся до заднего кармана и спокойно выдохнул. Подниматься с сидушки невероятно тяжело, особенно когда Тарталья понял сколько дел ему нужно сделать, пока его друзья-алкоголики мирно дрыхнут в… Парень ткнул на экран, заставляя телефон включится. Висело два уведомления. …в 9 утра. На улице слишком светло, эту яркость хотелось убавить. Жалюзи на кухне были сломаны и предательски пропускали лучики в щелях. — Ты уже проснулся? — Тарталья всем хвалился своим бесстрашием против ужастиков и страшилок, но в этот момент вздрогнул всем нутром, — Тихо, сейчас всех разбудишь. Аято выглядел совершенно безобидно, но перегаром от него несло сумасшедшим. — Это будут их проблемы, — букрнул Чайльд и перешагнул через Казуху, дремлющего у стены, — Заварить тебе пюрешку? — А дошика нет? — Ничего себе, какой привереда, — «повар» ухмыльнулся и, делая некое одолжение, потянулся за лапшой на верхнюю полку. Пюрешки (от того же производителя) валялись на тумбочке. Пахло на кухне скверно, и Тарталья хотел бы открыть все окна в этом доме, но тогда его сопевшие собутыльники коньки отбросят от холода. Чайник закипел, еда начала приготавливаться. Юноша не помнил, когда последний раз напивался до лютого беспамятства — было ли такое вообще… а, было. «Чего только не происходило в старшей школе», — подумал он, и его лицо тронула слабенькая улыбка. Сегодняшняя ночь кусочками всплывала в его сознании, ребята пьянствовали тихо-мирно, а чего-то супер плохого Тарталья вспомнить не мог. Неужели он настолько вырос, что утро после кутежа не встречает его сковородкой по голове в виде позорных видео и сообщений. Он был чертовски горд собой, пока не посмотрел те два уведомления в телефоне. от кого: Люмин [не извиняйся] [ты опоздал] На секунду Чайльд почувствовал, как его колени превратились в вату… мозги тоже и все тело в целом — он чуть не проиграл свой мобильник гравитации. К чему вообще эти сообщения? — Дошик наверное уже готов, — сказали где-то в стороне, но сейчас чужие слова казались абсолютно неважными. Шум в ушах перебивал остальные звуки. А потом, словно по щелчку пальцев, все происходящее разложилось по полочкам. Нет, не мог Тарталья настолько вырасти, чтобы не писать никому пьяные сообщения.

[бляха] [забей] [я просто нажрался]

Безумно странные чувства переполняли его нутро, казалось, будто парня прямо сейчас вырвет огромным комком смущения и злости на самого себя. Наверное Люмин спит, у нее же была ночная смена (впрочем, как и у него — только вид «деятельности» разный). Тарталья серьезно писал сообщение ей? Она серьезно что-то написала ему? Их подобие диалога не сулило ничего хорошего, и закончился он на чистосердечном «я просто нажрался». Так и должно быть. Чайльд выключил телефон, протер его ладошкой и убрал в сторону. Дни, проходящие сейчас, не должны ничем отличаться от прошедших пары лет вдали от дома. — Вы что так шумите… — раздалось откуда-то с пола, когда Аято уронил ложку на пол. Чайльд усмехнулся и присел на корточки, поближе к проснувшимся бедолагам. — Я думал облить их водой, — задумчиво произнес Аято, а очухавшийся Казуха вмиг переменился в лице, зная, что бесстыжий беловолосый может быть и не шутит. — Ты жесто-ок, — очевидный факт. Потом Итто попытался встать, зацепился рукой за стол, тарелка с чьим-то завтраком рухнула вниз, ложка приземлился на кое-чьей голове, Аято заматерился и… — Балбесы, — вздохнул Тарталья, все еще улыбаясь.

***

— Люми-Люми-Люми-Люми-Люми… —…н, — договорила она свое имя и внимательно посмотрела на подбежавшую одногруппницу. — Может поможешь нам довырезать снежинки? С пары тебя отпросят, а еще я пиццу вчера приготовила и взяла с собой, все, пойдем, — кажется, Йоимия задавала вопрос, но совсем не оставила ни секундочки на ответ. Видимо, сильно торопилась. И правда, пара должна начаться через пару минут, а если и отпрашиваться, то только до звонка. Взвесив все за и против, Люмин осознала, что не хочет идти на супер-важный предмет с названием «История отечественной культуры». — Дай мне минутку, — ее уже тянули за руку, стягивая с плеча кардиган, — Я еще водички в столовой сейчас куплю и приду. — А ты точно вернешься? — с упреком спросила Йома, определенно припоминая тот самый случай, когда Люмин сказала, что пойдет за минералкой, а сама потопала домой. — Точно, — почему-то им обеим стало смешно. Да, и пиццу хочется очень. Столовая находилась на первом этаже, поэтому нужно было спуститься по лестнице. Сейчас у всех обеденный перерыв, много народу, поэтому чтобы не тратить время, Люмин полетела по аварийной лестнице, находящейся в конце коридора. По-честному так ходить нельзя, но если дверь не заперта — почему бы и нет? Это самый быстрый путь и… рука девушки легла на перила, а те в свою очередь качнулись в сторону лестничного пролета. Да, самый быстрый и безопасный путь. Прыгнув с последней ступеньки, мысленно Люмин стукнула себя по лбу — ей же нужно было еще отпроситься! Минута до звонка, обратно подниматься лень, да и к черту. Потом разберется со всем. Потом-потом-потом. Главное быстренько дойти до буфета, иначе сушняк ее сожрет. Люмин каялась, что любит все откладывать на потом, но не прекращала это делать. Она перешагнула порог столовой, вдали за спиной прозвенел звонок. Несмотря на начало занятий, очередь все еще присутствовала. Было тихо, словно все уже смирились с опозданиями и не возмущались на отсутствие второй кассы. Перед ней в общем и целом около трех человек, а если говорить конкретно, то прямо сейчас перед ее глазами один лишь белый хвостик. Люмин знала его обладательницу, но не хотела ни здороваться, ни как-то привлекать внимание, поэтому отвернулась в сторону меню и наизусть выученных цен. — О, Люмин, — белый хвостик обернулся. — Привет, Аяка, — пресно проговорила она, словно робот. Нет, Люмин не была пропитана ненавистью. Аяка вообще не из тех людей, к которым бы она чувствовала неприязнь, просто… просто это странно. Камисато младшая была чересчур спокойна, молчалива, терпима. Что удивительно, она оставалась такой же во время сессии. И долгов у нее никогда не было, и самостоятельные внеаудиторные работы всегда выполнены в первый день — Люмин была абсолютной ее противоположностью, что ее пугало. Ей были совершенно непонятны тараканы в голове Аяки и ее изящная таинственность. Поэтому они особо не общались, но по праздникам отправляли друг другу подарки в ВК. Аяка вся такая правильная, замечательная, но… звонок же уже прозвенел. — Ты не боишься опоздать на пару? — Я решила, что ничего страшного не произойдет, если я задержусь, — ее уголки губ слегка приподнялись, заставляя лицо сверкать дежурной «мирной-доброй» эмоцией. — Э-э, — Люмин почувствовала, как катастрофа мирового масштаба наступает ей на пятки. С этим днем что-то не так, — Ну ладно. — Кстати, я хотела спросить, а как вы там с Аято? — Аяка вмиг отвела взгляд, будто за такой вопрос ее сразу убьют. С Аято? А что может быть с Люмин и президентом студсовета, в который она не вступила даже после многочисленных уговоров. — «Мы»? — нервное хихиканье Люмин может показать, словно она что-то скрывает, но на самом деле в ее голове чистое непонимание. — Аято не очень обсуждает со мной такие темы, — после слова «такие» Люмин еще больше напряглась, — Ходят слухи, что вы вот-вот встречаться начнете или уже, но просто скрываете… нет-нет, я понимаю, что это ваше дело… — Подожди! Звезда слухов шумно выдохнула, снова посмеялась и оперлась рукой на прилавок с булочками. Все слова Аяки звучали так глупо, что это больше походило на неудачный анекдот. Бессмысленно, безосновательно и определенно тупо! Их с Аято ничего не связывало, кроме привет-пока в кабинете студсовета, ах, ну и однажды он отпросил ее с пары в прошлом году (видимо, во имя великой любви). — Я не знаю, кто такие сплетни придумывает, — в ответ на это Аяка растерялась, — О, твоя очередь. Люмин слегка подтолкнула знакомую вперед, заставляя ее развернуться. — Кто-то думает, что ты так часто зависаешь у студсовета только ради него, — подытожила Камисато, стоя уже спиной. Ситуация на один процент прояснилась. Через несколько мгновений минералка была куплена, столовая осталась позади. Аяки уже след простыл. Точно, Люмин забыла уточнить у нее от кого именно ей стало известно про этот «слух». Ну ладно, разберется потом.

***

от кого: Тома [за тобой заехать?] [привки кстати] Девушка с недоверием посмотрела на свой телефон и на мигавшие сообщения. Причин отказываться не было, однако Тома не часто такое предлагает. Только в единичных случаях, когда им надо было вместе в магазин.

[я закончу где-то только через полчаса]

Снежинки были вырезаны, на окна их клеили другие люди. Одно непонятно: почему окнами не занялись в декабре? Зачем в середине января? Но это уже не ее проблемы, поэтому Люмин закинула ноги на рядом стоящий стул и ожидала звонка с пары. Жаль, что Йоимия не позволяет свалить раньше, а проблемы ей доставлять не хочется. Одно радует — домой она доберется в тепле. Спустя 35 минут студентка прошла под турникетом, ведь пропуск сладко спал дома, и направилась к знакомому автомобилю. — Ты опять прогуливал пары, — вместо приветствия заявила Люмин, пока садилась в машину. — Есть за мной грешок, — Тома выглядел жутко бодрым, ведь пил он последний раз целых два дня назад, — Заедем сейчас в Мак, поешь. Водитель сказал «сейчас», но на самом деле его руки не были даже на руле, да и ремень не закреплен. — Я же знаю, что ты ничего не делаешь просто так, — Люмин поэтому не называла его другом, — Что ты хочешь? — Ты такого плохого обо мне мнения? Я хотел сделать добро своей подруге, а она вот так, — юноша расстегнул куртку, в машине жарко из-за печки. По радио вели какую-то рубрику с ответами на вопросы, а такие вещи Люмин слушала гораздо внимательнее, чем однотипные попсовые песни. Но в этот раз не отвлеклась — все внимание приковал к себе Тома. — Ну-ну. — Тарталья мне ничего не рассказал, поэтому я решил узнать все у тебя, — апокалипсис все-таки наступил, — Так что у вас было? Люмин откинулась на спинку сиденья. — Лучше дай мне попарить, — она знала, что ей станет невероятно хуево, если она дунет на голодный желудок.