Потрогай, послушай

      О возвращении Эрвина Анна узнала довольно нестандартным образом.       Полицейские на время затихли, некоторое время она их совсем не видела ни на улицах Троста, ни где-либо еще. Впрочем, само ощущение времени смазалось: в отсутствие Эрвина и какой-либо определенности вместе с ним разведчики не знали, куда себя деть, и Рей с Анной трудились не покладая рук. Разными способами успевали вломиться за сутки сразу в несколько архивов, которые с каждой их новой вылазкой охранялись все тщательнее. От постоянного просчитывания новой тактики того, как бы не попасться, Анна даже не могла отследить, насколько долго держат Эрвина: вроде бы времени прошло совсем немного, однако за это время сделать они сумели много. Отсутствие сна тоже не играло на руку – обе разведчицы считали, что нужно действовать быстро, не давая опомниться, но они по-прежнему оставались обычными людьми с обычными для людей потребностями. Поэтому в какой-то момент Анна на автомате приползла в собственный дом, все еще хранивший все следы разрушений, поставила кровать обратно на ножки и утонула в ней, едва коснувшись поверхности матраса.       Поначалу казалось, что не снилось ничего, но потом она догадалась, что темнота уже была сном. В этом сне Анна пробовала пошарить вокруг, уже зная, что ничего не почувствует: в ее кошмарах всегда переставало работать именно осязание. Она попробовала позвать кого-нибудь: связки выдали лишь какой-то сдавленный писк. Как ни странно, он помог – вдалеке показался слабый огонек, который постепенно приближался, становясь больше и по ближайшем рассмотрении оказался фонарем.       – Я здесь, – успокаивающе произнес Армин, державший в руках этот фонарь. Голос был вроде его, но какой-то слишком высокий. Анна присмотрелась: Армин был совсем маленьким, на вид ему было не больше пяти лет.       – Почему ты? И почему такой мелкий? – голос постепенно возвращался, свет фонаря будто дал ей возможность говорить.       – Так и ты небольшая, – улыбался маленький Армин совсем по-взрослому, даже немного снисходительно. – Может, тебе со мной спокойнее?       Анна оглядела себя: действительно, руки у нее были совсем маленькими и мертвенно-бледными, какими не были уже очень давно. Значит, она тоже ребенок. Оценила обстановку вокруг: лишь земляные стены. Если присмотреться, можно было заметить веревочную лестницу, ведущую к деревянному люку наверху, старые тряпки, которые должны были служить постелью, и проржавевшее судно.       – Странный выбор. Не обижайся, но в этом месте мне было бы куда спокойнее с Леви.       – А где мы? – Армин с любопытством проследил за ее взглядом. Он держался свободно, будто происходящее было игрой. На него это место совсем не действовало, а вот Анна, несмотря на исчезнувшее осязание, чувствовала, как холод уже пробирает ее до костей, как стены сжимаются, готовые ее раздавить.       – В карцере.       Это было воспоминание. Точнее, ее сознание подкинуло сон, в котором смешало воспоминание с фантазией. Анна была благодарна изобретательности собственного мозга: рядом с Армином, пусть даже с маленькой его версией, ей было легче. Его присутствие напоминало о том, что сейчас происходящее уже не реально. Она постепенно припоминала, что была здесь, и не раз. В каком конкретно дне она находится?       Скрип петель заставил их обоих задрать голову.       – Подумала над своим поведением?       Анна активно закивала, не издав ни звука. Воспоминание стало ощущаться реальнее: глаза совсем слиплись от слез, а в горле драло то ли от долгого крика, то ли от надвигающейся простуды после переохлаждения.       – Вылезай.       Женщина с прилизанными темными волосами едва дождалась, когда Анна доберется наверх, в нетерпении топнула ногой и дернула ее за локоть к себе. Сделав пару шагов к коридору, она обернулась и пяткой захлопнула крышку люка. Маленький Армин подпрыгнул на месте от громкого звука стукнувшего дерева, который раздался совсем рядом с ним.       – Едва успел выбраться, – на этот раз улыбнувшись совсем по-детски доверчиво, сказал он Анне. Увидев его снова, она выдохнула: да, не стоит забывать, что это лишь сон, уже минувшее воспоминание.       Женщина же, не замечая никого, быстро шагала по коридору, волоча за собой Анну. Та едва успевала перебирать ногами.       – Чтобы больше никакого нытья. Твоя мать тебя продала, и теперь твоя мать я. Можешь так меня и называть, – ухмыльнулась она.       – Куда мы идем? – спросил Армин, который тоже почти бежал, стараясь держаться рядом.       Анна постаралась напрячь память.       – На выдачу нового имени.       – А как тебя зовут? – тон у Армина был такой, будто им обоим действительно было по пять лет и они только что познакомились во дворе. Еще чуть-чуть – и скажет “давай мяч покидаем”.       – Не помню, – как ни силилась, эта часть оставалась слепым пятном. Неудивительно, ведь это было так давно, странно, что ее память вообще откопала такое раннее воспоминание – Анне было не больше, чем Армину в ее видении.       Новая мать не замечала их диалога. Она громко решительно топала, бормоча себе под нос ругательства – все эти слова Анна потом услышит в свой адрес не раз.       – Маленькая шалашовка, по кругу тебя пустить…       Внезапно Армин остановился. Она обернулась, чувствуя, как нарастает тревога: он же не может оставить ее здесь одну, ей же очень легко будет поверить в реальность происходящего, если его не будет рядом, она же умрет во сне от страха.       – Ты слышишь? – встревоженно спросил он.       Анна постаралась прислушаться, но не сразу поняла, о чем он говорит. Поначалу все звуки, казалось, исходили от женщины, но, оценив обстановку, она осознала, что шаги слишком громкие, больше походили на то, как если бы кто-то долбил ногами по двери. И голос матери, изрыгавший новые оскорбления, звучал очень низко, он больше не был женским.       – Тебе нужно проснуться, – серьезно заявил Армин и в несколько больших прыжков нагнал Анну.       Легко сказать. Она провалилась в сон слишком глубоко. Если бы могла проснуться, сделала бы это уже давно, но Анна все силы потратила на то, чтобы нафантазировать себе спутника, а сейчас и подавно увязла в долгом кошмаре. Она в мольбе посмотрела на Армина: если на него не действует ничего из этого воспоминания, то, может, он и вытащит ее.       Видя бесплодность ее усилий, Армин схватил ее за плечо и с силой встряхнул. Стало чуть легче, по крайней мере матери уже рядом не было. Но выйти из сна все еще не получалось: как она ни жмурилась и ни сжимала кулаки, вонзая ногти в кожу, ничего не выходило – вокруг те же стены, тот же холод, от которого зуб на зуб не попадал. Когда Анна открыла глаза, чтобы признаться, что ничего не выходит, то увидела летящий ей прямо в лицо фонарь.       Она дернулась всем телом и широко распахнула глаза: сердце бешено колотилось, а мышцы, разом придя в движение, от неожиданности тут же обмякли. Но Анна была рада, что вновь оказалась в реальности: что бы ни происходило здесь, жизнь на поверхности проще и приятнее, чем даже одни только воспоминания о былом. Правда, то, что происходило сейчас, служило ироничным доказательством того, что реальность порой готова посоревноваться с любым кошмаром.       То, что девушка принимала за ругань женщины, назвавшей себя ее новой матерью, происходило на самом деле. Кто-то долбился во входную дверь так, что доски прогибались под напором, а стул, который Анна использовала как временное решение для сломанного замка, вот-вот был готов отдать концы и все свои четыре ножки с ними. Девушка различила пять голосов.       – Открывай, разведчица, мы же просто поговорить пришли.       – Слышь, шалашовка, чем дольше ты будешь там сидеть, тем дольше мы с тобой будем развлекаться.       – Разведчица, это совсем некультурно, а как же обслужить гостей, тебя разве этому не учили?       – С чего ты ее разведчицей называешь, это просто шлюха, которая форму напялила.       – Ты же сама к нам в гости заявлялась, разве не так? Мы решили нанести ответный визит.       “Только вот доказательств у вас нет”, – быстро сообразила Анна. Если бы им было за что ее привлечь, то разведчицу бы арестовали вполне официально так же, как Эрвина увели на допрос.       Она еще не проснулась до конца, поэтому сон и действительность накладывались друг на друга. Зато страха, который был бы уместен в этой ситуации, не было совсем, хотя сердце все еще заходилось после резкого подъема. Все, что пришло ей в голову, насмешливое: “Им бы договориться сначала, как заставить меня дверь открыть, этим биполярным диалогом они от меня хуй чего дождутся”.       – Там был второй выход, вы двое, попробуйте зайти оттуда, – эта фраза, в отличие от остальных, была произнесена совсем негромко, и именно поэтому Анна ее четко различила. Она вскочила на ноги. Решение нужно было принять немедленно – мысли поскакали, сменяя друг друга быстрее биения трепыхавшегося сердца.       Она может разделаться со всеми, если они не вооружены. Если вооружены, все равно сможет. Да, им определенно нужно показать, как надо разговаривать с девушками. Нет, вдруг Эрвин все еще у них? Тогда ее действия только навредят ему. Не только ему, всем разведчикам – что сделают с ними, если командирша выставит себя в таком свете? Эрвин же говорил, что нужно избегать конфликтов. Тогда нужно бежать. Сейчас.       Чтобы обежать линию слитых в один длинный барак квартир, требовалось секунд двадцать. Анна приняла решение за пять. Порадовавшись тому, что она уснула в том же, в чем была все эти дни, даже с сумкой не рассталась, она выскользнула за заднюю дверь и быстро подтянулась на руках, выталкивая себя на крышу. Черепица тихо звякнула, но никто ничего не заподозрил. Запоздало девушка подумала, что стоило бы ломануться в лес, но, с другой стороны, ночной лес был опасен и для нее, как бы хорошо она его ни знала.       Медленно по-пластунски, чтобы никто не увидел даже ее тени, она двинулась вдоль середины крыши. Как хорошо, что Ханджи здесь нет. Как хорошо, что Рей решила заночевать со всеми в казарме. Спасать только себя было гораздо проще и оставляло больше простора для фантазии.       – Там никого нет, – послышался приглушенный голос изнутри дома.       – Блядина. Обшарьте лесок, может, там заныкалась. И округу гляньте еще раз, она не должна была далеко уйти, – это, видимо, был главный и самый словоохотливый из них. Чуть громче он добавил: – Если сдашься сама, мы никому больше не расскажем, чем ты промышляешь. Подумай, иначе у тебя отбоя от клиентов не будет.       Анна поморщилась: сделка звучала довольно тухло, полицейские явно не умели торговаться. Сосредоточившись на своей задаче, впотьмах она и не заметила, как опора под руками внезапно закончилась – девушка доползла до края крыши. Нужно было что-то делать дальше. До дома Эрвина рукой подать, а еще там горел свет. Только сейчас разведчице пришло в голову, что активность полицейских могла быть связана с тем, что от командора они ничего не добились и решили искать другие рычаги давления. Любое предположение стоило проверить дважды, и она улеглась поудобнее в ожидании, пока в окнах дома не будет виден человеческий силуэт.       Внутри действительно был Эрвин. Не теряя времени, Анна подобрала пару шишек, закинула их подальше, чтобы отвлечь своих преследователей и при первой же возможности влетела в открытое окно.       Она просчитала все, кроме того, что дом Эрвина по обстановке сейчас был не лучшее, чем ее собственный. Приземление было чистым, но девушка, кувыркнувшись по полу, с размаху вписалась спиной в ножки перевернутого кресла. Тихо охнув, она повернулась набок, подняв глаза на Эрвина, и наблюдала, как постепенно он ее узнает. Лицо его, поначалу притворно спокойное и строгое, предназначавшееся неизвестному взломщику, расслабилось, а во взгляд вернулась жизнь.       Только сейчас девушка почувствовала, как сильно волновалась за него. До этого момента она упорно отвлекала себя, заставляла заняться делом и довериться командору – он умнее, он знает, что делает. Но, увидев его, смертельно уставшего, девушка едва сдержалась, чтобы не наброситься с объятиями.       – Как, сильно пытали? – вместо этого спросила она, поднимаясь на ноги.       – Сделали скидку инвалиду, – беспечно отозвался мужчина, с легкостью подхватив ее будничный тон. – Как твои успехи?       – Я еще не смотрела, тебе это больше скажет, – пожала плечами Анна, возвращая книгу с несколькими свежепохищенными файлами в придачу.       Пока Эрвин, нахмурившись, изучал информацию, девушка, не в силах удержаться на одном месте, бродила по комнате – накопившееся напряжение нужно было выпустить хотя бы чуть-чуть. Руку, которую она запустила в сумку, жгло, хотя папка с фамилией Смит явно не обладала никакими потусторонними свойствами.       – Хм, это уже что-то, но главного пока так и не… Что с тобой?       Под его проницательным взглядом она сдалась: в конце концов не ей решать, что делать с этой информацией. Анна просто даст право выбора.       – Держи. Нашла это… сам понимаешь, где. Не знаю, захочешь ли ты это знать, просто скажу, что это о…       – …моем отце, – закончил Эрвин. Он не выглядел удивленным, скорее даже умилялся тому, как неловко мялась Анна, которая не хотела его расстраивать.       – Так ты знаешь?       – Догадывался, – мужчина не сразу смог оторваться от разглядывания обычной серой папки: даже если ему было все известно, Эрвину явно все равно хотелось заглянуть внутрь. Вдруг что изменится, кто знает. При этом, даже будучи увлеченным своей внутренней борьбой, он заметил, как с облегчением опустились плечи девушки, и улыбнулся. – А ты не хотела мне говорить, так? Почему передумала?       – Не знаю, – теперь, когда ничего не заставляло ее суетиться и мерить шагами комнату, она растерянно опустилась на стул рядом с Эрвином. – В последнее время мне кажется, что важно знать свое прошлое, чтобы строить будущее. Если не забывать, то лучше понимаешь, кто ты есть, и не станешь совершать те же тупые ошибки. Ты тем же самым занимаешься, собирая информацию о Райсах, я правильно понимаю? Думаешь, что у них есть что-то, что поможет понять, как мы здесь вообще оказались?       Эрвин отвел взгляд и поджал губы. Анне подобная реакция не понравилась: это движение красноречиво указывало на то, что он хотел что-то скрыть.       – Значит, ты все вспомнила? – спросил он.       – Ну как вспомнила, Леви простимулировал мне память, – усмехнулась Анна. – Не все, но постепенно что-то приходит, и я стараюсь это принять.       Он принял ее слова по-своему: Эрвин казался разозленным. Девушка поежилась, не понимая, стоит ли ей принимать это на свой счет, но на всякий случай уже приняла. Однако спустя мгновение мужчина развеял ее сомнения, процедив:       – Значит, Леви. Я уже догадываюсь, для чего он это сделал. Попадется он мне…       – Забавная мысль для человека, который продавил меня на операцию в Стохесе, – рассмеялась Анна. Заметив недоумение командора, она без обиняков заявила: – Мне не было сильно сложно решиться на еще одно убийство после того, что мы натворили там. Разумеется, Леви тоже руку приложил, но нечего делать из него злодея. Расскажи лучше о том, что собираешься делать со всем этим, – она мизинцем подтолкнула книжку, которая ее стараниями стала чуть пухлее.       Анну не обманул интерес Эрвина к ее персоне. Нет, он совершенно искренне переживал за нее, она в этом не сомневалась, однако от разведчицы не скрылось то, что эта вовлеченность еще и маскировала что-то другое. Анна задала неудобный вопрос, на который командор не хотел отвечать. Лучшей тактикой, чтобы что-либо скрыть или сделать менее заметным, было перевести стрелки на того, кто спрашивает: Анна и сама так часто делала.       – Ребенок, в могилу меня сведешь, – протяжно вздохнул он.       “Ты уже сам по частям туда отправляешься”, – чуть не брякнула Анна, красноречиво взглянув на культю вместо руки, но промолчала, решив не давать ему и шанса свернуть с темы. Не сказать на автомате “я тебе не ребенок” тоже стоило определенных усилий.       – Помнишь книги на развитие тактического мышления, что я тебе давал? Точнее, ту, в которой были исторические примеры? Там была пара примеров о тактике военных во время государственных переворотов.       Анна склонила голову набок: он сейчас серьезно?       – Ты переворот решил устроить? Я, конечно, знала, что любишь принимать безумные решения, но это даже для тебя чересчур смело.       Эрвин устало потер лоб.       – В том-то и дело: я не могу решиться. Знаешь, чем заканчиваются перевороты, которые инициируют военные?       Девушка не сразу поняла, что вопрос не риторический: если бы не затянувшееся молчание и выразительный взгляд Эрвина, она бы так и продолжила слушать очередную увлекательную лекцию.       – Погоди-погоди, сейчас скажу, – как обычно, когда требовался ответ прямо сейчас, мысли не давали себя поймать, разбегаясь по всей комнате. – Может, потому что военные должны быть инструментом? Даже если не брать нас в расчет, полицейским и гарнизону дается право на насилие, но оно сдерживается, потому что им есть, кому подчиняться. Если военные не подчиняются никому, это кучка засранцев с пушками против обычных людей, так? Ты уверен, что так и произойдет? – с сомнением протянула Анна.       – Ну да, мы же хорошие ребята, у нас все совсем по-другому, – саркастично отозвался Эрвин. – Но другого выхода, при котором можно не дать убить Эрена и сохранить разведкорпус, я пока не вижу. Если есть идеи, я открыт к предложениям.       – Опять спрашиваешь моего разрешения? – скривилась Анна. – Поболтай лучше об этом с Ханджи.       – Если хочешь стать командором, пора учиться принимать непростые решения.       От такого заявления она громко расхохоталась. Опять эти шутки с серьезным лицом.       – Что такого? Я рассматриваю все варианты. Тем более, подозреваю, если назначу Ханджи преемницей, испорчу ей жизнь.       – Перспектива испортить жизнь мне кажется более привлекательной? – с улыбкой уточнила Анна.       – Ты сама кому хочешь жизнь испортишь. И у тебя отличные лидерские качества. Две вещи, которые необходимы командору, уже есть.       Она развеселилась еще больше:       – Мы уже давно договорились: вы с Ханджи умные, Леви и Мик сильные, а я талисман команды. Я свою ответственную должность не оставлю, даже не надейся.       Молчание, поначалу искрившееся весельем в воздухе, постепенно стало темнее и гуще. Даже не глядя на Эрвина, Анна могла почувствовать его ожидание. Со слоном в комнате нужно было что-то сделать, и, мысленно обойдя его со всех сторон, она уверенно сказала:       – Это плохое решение, но оно единственное, что у нас есть. Сделай это. Устрой сраный переворот. Хуже, чем сейчас, все равно уже не будет: если оставить все как есть, то все вместе будем ждать смерти, как скот. Даже если ты сделаешь хуже, сможешь купить нам время, и пусть те, кто будет после, нас проклянут.       Эрвин долго смотрел на нее, одновременно пораженно и оценивающе, а потом, мотнув головой, улыбнулся.       – Ты точно приемная?       – О нет, сбывается мой второй главный страх в жизни, – драматично заявила Анна, подыграв. – Я становлюсь похожей на тебя.       – А какой первый?       – Стать похожей на Леви, – доверительным шепотом поведала она.       – Тут ты тоже провалилась, – хмыкнул Эрвин. – Ты случайно здесь не потому, что саму себя разбудила криками?       Анна скривилась: так и знала, он лишь притворился, что ее эффектное появление нисколько его не волнует. Она закусила губу. Волновать Эрвина не хотелось, у него вон какие заботы. К тому же оскорбления и угрозы ее не сильно трогали, правда, при мысли о произошедшем с запозданием мелко затряслись пальцы. Анна зажала кисти коленями, и дрожь передалась в ноги, они принялись пружинить на носках, сильнее выдавая нервозность.       “Ничего, это уже прошло, щас-то к чему психовать? Да и не трахнул бы меня никто, я сама кого угодно трахну”, – неловко попыталась себя успокоить девушка.       – Соскучилась, – конечно, Эрвин ни разу в это не поверил. Чтобы он не полез проверять ее ложь и не узнал больше, чем следовало, Анна выбрала кусочек правды, который не заставит его копать слишком глубоко. – Полицейские имеют ко мне нездоровый интерес, и теперь в моей хате дизайн как у тебя примерно. Не бойся, я не попалась ни в одном из архивов и никого не отпиздрячила, хотя желание имела неимоверное. Просто избегать их у тебя будет чуть проще. Вон дом какой себе отгрохал. А твой предыдущий дом в той деревеньке еще стоит? Я вот хотела спросить…       Она болтала и болтала, не давая ему вставить и слова: ей было сложно представить, как она выдержит неловкие попытки Эрвина ее поддержать. Не сразу девушка заметила то, что он и не пытался что-то сказать, все сидел, глядя мимо нее, поджимал губы и стискивал челюсти, будто пережевывал слова, выбирая те, которые стоило или не стоило говорить. Сжалившись, она на секунду умолкла, а потом сказала:       – Выглядишь как папаша, который не знает, как говорить с девочкой о первых месячных. Мне не нужна от тебя никакая поддержка, просто дай мне место, где поспать, и, когда все закончится, скажи мне, что я смогу вновь отхуярить мудаков.       Эрвин бросил на нее удивленный взгляд – его, отлично понимавшего, как управлять людьми, но совершенно растерянного при необходимости понять отдельного человека, всегда поражала способность Анны считывать его намерения. Уже в следующий миг он слегка улыбнулся:       – Даже говоришь как Леви, – дал понять, что принял ее решение свернуть разговор.       – Когда встретишься с ним, удивишься, как много всего он тебе хочет сказать, – хмыкнула Анна.