wasted time

- Будешь? – протягиваешь пачку сигарет рядом сидящему парню. Он берёт сигарету и тянется прикурить. - Не боишься? – усмехаясь спрашивает парень, глубоко затягиваясь. Кончик сигареты загорается красным в темноте. Лишь фонарь с улицы освещает балкон. Татуированные пальцы постукивают мелодию, пирсинг блестит в розовой губе. Тишину разбавляет тихая музыка, которая играет в комнате. “Tell me all about the things that you and I will never do” - Чего именно? – стряхивая пепел об ограду, смотришь на парня. - Будущего. Жизни без меня. – отвечает парень, также смотря на тебя. - Боюсь, но и здесь оставаться с тобой я не могу. - внизу пьяная компания кричит песню на всю улицу. Проходят секунды, а может минуты. Сигарета сменяется следующей, компания спускается дальше по улице, её крики всё меньше становятся слышны. Тебе слышно дыхание парня рядом, он со спокойным лицом смотрит на небо. Но в глазах его видна грусть, скрываемая вынужденным принятием: после этой ночи пути разойдутся, квартира опустеет, все воспоминания растают с наступлением рассвета: первый совместный фильм, сожженная сковорода, матрас на полу, пачка мальборо на подоконнике, рядом лежащая зажигалка с хеллоу китти. Парень тушит сигарету и подходит к тебе ближе. Чувствуешь лёгкое прикосновение к волосам. Дыхание согревает шею: нежные и когда-то такие любимые губы касаются плеча, шеи… Руки, которые множество раз держали в своих объятиях, зарывались в волосы, ложатся на талию и слегка сжимают. Хочется одновременно скрыться, убежать в эту же секунду отсюда, от этих прикосновений, поцелуев, одеколона, который был подарен во время той другой жизни, смешанного с запахом табака, из этой квартиры, незаметно ставшей клеткой. Но так не хочется покидать его улыбку, его глаза, его смех, его любовь, его … его. - Почему это произошло с нами? Почему мы просто не можем вернуться в те времена? Почему я не могу всё также просыпаться с тобой? Почему я не могу встречать тебя с работы? Почему я не могу с тобой говорить всю ночь? Почему я не могу тебя любить как раньше? Почему? - устало, со всей болью случившегося, шепчет как в бреду парень, притягивая тебя всё ближе и ближе. - Как мы не заметили, когда всё началось меняться? Как я не заметил этого…? - Гуки… - лёгкие сжимает. Вечер не кажется теперь таким же спокойным. Голова парня склоняется к спине, он дышит загнано, как и эта любовь, эти чувства. - Я всё пытался понять в какой момент это произошло. Когда я начал задерживаться на работе. Или когда ты перестала отвечать на звонки. Или когда мы поссорились тогда. Хотя я даже не помню из-за чего. Представляешь, может эта ссора стала концом всего, а я не могу даже вспомнить её причину. Мне так больно, что мы это потеряли. - тебе тоже больно. Больно будто всё внутри ломают, наизнанку выворачивают. Ты тоже думала долгие месяцы о начале конца, но также не можешь дать точный ответ, потому что в голове всё перемешалось: вечные ссоры напару с первым поцелуем, разбитая посуда смешалась с первой встречей, одинокие ночи в слезах на матрасе прижатом к стене, где висят полароиды с улыбающимися незнакомцами, соединились с долгими ночами, когда дорожка из одежды начиналась от входной двери и стуком соседей по батареям. - Я не знаю, но очень бы хотела. - хотела бы вернуться в тот момент и поменять его, чтобы сейчас, вместо боли и горькой любви, чувствовать счастье. Гук разворачивает, чтобы прижаться своим лбом. В глазах видна боль и безграничное сожаление, но где-то на самой глубине догорают искорки любви. И это делает ещё больнее, потому что в твоих Чонгук видит тоже самое. Он подаётся вперёд и замирает на секунду, чтобы попытаться отыскать хотя бы проблеск несогласия, ненависти. Но он не найдёт этого. Не сейчас. Никогда. - Давай сейчас станем прежними. - и касается своими губ твоих. Руки чуть ли не вдавливают в тело напротив, губы нежно сминают чужие солёные от слезы. Кольцо холодит и немного отрезвляет, не давай впасть в пекло отчаяния. Волосы кажутся шёлком на пальцах, недавно держащие перила, чтобы не дать слёзам выйти наружу. Но одного только прикосновения хватило, чтобы всё разрушить. Губы спускаются на подбородок, шею, оставляя легкие поцелуи, которые отзывались и наслаждением и тоской в сердце. - Пошли-и в комнату. Одежда рассыпается по полу с каждым шагом. Ноги упираются в кровать и не остаётся ничего, кроме как упасть на неё, потянув за собой парня. Руки бродят по прессу, касаясь каждой татуировки, а вслед им каждую линию накрывают губы. Прикосновения чувственные и неспешные, желание запомнить этот момент надолго, побеждает над слепой страстью. Губы парня с каждым вздохом спускаются всё ниже. - А-ах, Чонгуки-и. - всхлип вырывается, когда язык выводит круги. Пальцы зарываются в смоляные волосы, чтобы одновременно притянуть ближе и оттянуть. Спина выгибается, а чувства порождают хриплые вздохи. Парень отодвигается, тёмными глубинными глазами смотрит в помутнённые напротив и облизывает пальцы, прикрывая глаза. Как в первый раз румянец появляется на щеках, а дышать становится тяжелее. Гук тянется к тумбочке и достаёт серебряный пакетик. - Можно я…? - тихо спрашиваешь, потому что кажется, что кроме стонов, всё остальное может разрушить это. Парень кивает и прислоняется к стене, пока ты разрываешь пакетик и седлаешь бёдра. Всё чувствуется как в первый раз, а не последний. Неуклюже, искренне, любяще… Сколько таких ночей было на этом матрасе. Сколько раз простыни пропитывались потом, а воздух нагревался до предела. Сколько раз руки чувствовали под собой приятную прохладу упругой кожи, а губы ощущали солоноватый привкус на ней. Сколько раз слетали слова любви в тишине ночи, независимо от времени года. Сколько было после этого нежных объятий и разговоров обо всём на свете. - Детка, мне так жаль, так чертовски жаль. - шепчет Чонгук, прижимая к себе и продолжая толчки. Ритм становится более сбивчивым, дыхание горячим, голос срывается. - Гук-а-а… - остаётся в ночи крик, который тут же уносится через открытую дверь балкона. Всё замирает. Тяжёлое дыхание звучит в углах комнаты. Под ладонью чувствуется бешеное биение сердца напротив. Чонгук поднимает подбородок и заставляет посмотреть на себя. В глазах застыла любовь, но оба знают, что утром надо оставить это чувство в этой квартире, на этих простынях, чтобы оно навсегда впиталось в стены. Парень целует нежно и отдает свои последние чувства. - Мне тоже жаль.