Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Картман и новое дело

Я даже не заметил, как уснул на незастеленном матрасе старого дома. Видимо, я настолько заебался за эти дни. Время было 9 вечера, и я подумывал остаться здесь, в трейлере на ночь. Но потом желание поесть и попить пересилило. Поэтому намотав сопли на кулак, я пошел пешком до города под треки незаменимой Леди Гаги. Мой телефон просто разрывался от сообщений: все хотели узнать, что произошло. Ага, так я и расскажу — это же сразу разнесется по всей школе. Я проигнорировал всех. В какой-то момент, проходя мимо нижнего города по его границе, я решил заскочить к МакКормику. Хуй знает, зачем мне этот нищук сдался. Дойдя до него, я постучался, но мне никто не открыл. Bettler bastard! Нахуя я вообще пошел в его сторону? Когда я уже начал уходить, дверь приоткрылась. — я слушаю? — спросила мать нищука. — Кенни, — объяснил я. Женщина, подумав немного, открыла дверь и махнула в сторону комнат. — он там, с другом в комнате. Ох, ну заебись. Diese Hure hat jemanden. Проходя внутрь дома, я скривился от вони плесени и прочего дерьма. Как можно жить в таких условиях?! На всякий случай я постучал в дверь и подождал для приличия 5 секунд, перед тем, как зайти. В комнате паршивца, в насыпном кресле сидел парень эмигрантской наружности и игрался с ножом бабочкой. — здорово, жирный, — бросил он мне. — охуел что ли? — с наезда начал я, — на себя посмотри, mexikanischer freak. — хах, не меняешься, Картман. Как был удодом, так и остался, — парень провалился в кресло глубже, рассматривая меня с ног до головы. — я не понял, мы что знакомы? — я начал рассматривать его в отместку. — о, Картман, привет, — прервал нас голос Кенни. С полотенцем на голове и в одних трусах в комнату зашел тот, ради кого я приперся, — проходи, не стесняйся. МакКормик лучезарно мне улыбнулся, указывая на кровать. Взвесив все плюсы и минусы, я все-таки решил присесть. Надеюсь, венеричек не подхвачу. — кто это? — кивнул я в сторону мексиканца, когда уселся. — аа, не узнал? — нищук легонько засмеялся, — это Давид Родригез. Давид, это Картман. Мексиканец ухмыльнулся. Так, стоп. — Дэвид? — я вспомнил этого говноеда, — ах ты ж блять, я думал ты сдох в своей Мексике. — я тоже рад тебя видеть. Хули ты пришел? — Родригез достал пачку сигарет и закурил прямо в комнате. Я пожал плечами. А что я собственно пришел то… — Токен сказал, что ты решишь вопрос с парнями. Как? Дэвид ухмыльнулся с моего прозвища Блэку. МакКормик, слегка подсушив свои волосы полотенцем, отбросил его в угол. Он стоял посреди комнаты в одних только растасканных боксерах, что ели как держались на его выпирающих тазобедренных костяшках, а пальцы голых ног зябко поджимались, стоя на грязном полу. Нищук закусил палец и пожал плечами. — ну а как обычно это делают люди? Разговаривают? — задумался он, — я завтра к ним сгоняю, не ссы. Все будет заебись, Картман. Я закатил глаза, тоже мне. Мексиканец протянул мне пачку. Was tötet die Hälfte der Bevölkerung? — куришь? — нет, — ответил я честно и достал одну. Закурил… какой ужас. — это по началу, — как будто прочитал он мои мысли, — потом привыкаешь и жить без этого не сможешь. Кен, собирайся бегом, и оденься теплее, la noche es larga. Мексиканец, складывая и раскладывая ножик, стал следить взглядом за нищуком, точно прожигая его. Я невольно тоже стал следить за ним. — и куда вы? — между делом спросил я, пытаясь покуривать. — нам по делам, — МакКормик запыхтел, выискивая в шкафу чистую одежду. Родригез, ухмыляясь, рассматривал задницу омеги… он вообще омега? Вот у Кайла задница лучше. — agachate abajo, mi pequeño monstruo, — прошептал он на испанском. Ладно, пока не буду говорить, что я понимаю его. — один чел торчит нам денег, — продолжил рассказ нищук, выныривая из шкафа, — да бля, где мой черный свитер? Опять Карен забрала себе? — он хлопнул ладонью по дверце, — а потом еще на парочку дел надо. Если тебе нехуй делать, поехали с нами. Я кивнул. Он прав, мне все равно делать нечего. — тебе завтра лучше в школе не появляться, — напомнил МакКормик, — пока все не устаканится. Einverstanden. Я потушил недокуренную сигарету об подоконник и кинул в импровизированную урну на тумбочке. Нищук, напялив на себя черные зауженные джинсы и белый свитер с открытой спиной, кивнул нам в сторону двери. Вопрос, почему МакКормик не одевается так в школу? Я слез с кровати и направился к выходу, мексиканец пошел за мной. По пути мы встретили мать МакКормика, сидящую на диване и курящую самокрутку. В воздухе пахло дешевым табаком вперемешку с дурью. — ты надолго? — спросила она сына. — на всю ночь. Карен у подружек, отца не впускай, — нищук перехватил ее руку с косяком и сделала затяжку, — не сиди допоздна. Помни, что в пятницу у тебя прием в больнице. Женщина устало кивнула и проводила нас. Я сел на заднее пассажирское место в затонированную черную тачку. Zu vorhersehbar. Родригез завел машину и мы тронулись. Нищук скинул с себя курточку, перебрасывая ко мне. — красивая кстати спинка, — проговорил мексиканец, поглаживая открытый участок кожи, когда тот поворачивался к задним сиденьям, — еs muy excitante. — отъебись Родригез, у меня парень есть, — прыснул нищук, перехватывая его руку, — si quieres follar, paga. Ну ебана, надеюсь я не пожалею о своем решении поехать с ними. — esperaré a que juegues con tu novio, — проговорил он, выруливая в центр нижнего города, — volverás a mí de todos modos. Нищук закатил глаза, вытаскивая из бардачка пачку ментоловых сигарет. Мне начинает казаться, что он и вправду меняется… волосы, внешний вид, девичьи заморочки. Но все равно, mein feuerdämon будет красивее его. В салоне запахло сигаретами. — так, смотри, — начал МакКормик, слегка поворачиваясь ко мне, — если хочешь, то пошли с нами. Если не хочешь, то можешь остаться в машине. Мы ненадолго. — я с вами, — подытожил я. Нищук улыбнулся. — тогда веди себя как всегда. Будь конченным мудаком со свирепым взглядом, — я нахмурился. Такого ты обо мне мнения, бомжара санная. Машина остановилась около многоквартирного дома. Мы вышли и направились ко входу, который был не заперт. Поднявшись пешком на 4 этаж … du willst meinen tod … Родригез постучал в одну из дверей, прикрывая глазок. Мы стали ожидать, и через минуту хриплый голос поинтересовался, кто пришел. — привет, — мило проговорил нищий, повышая тон своего голоса — я от старшого пришел с поручением! Он оттащил меня за руку подальше от двери. Дверь медленно открылась, и Родригез сделал резкий выпад с ножом в сторону мужика, прижимая его за горло к стене. — пикнешь, прирежу, — прошипел он, выпуская свои феромоны. Блять, во что меня втянули?! Мужик покорно кивнул и поднял дрожащие руки в сдающемся жесте. А нищук по-свойски прошел в квартиру, осматриваясь. Я прикрыл дверь, чтобы ненароком никто не увидел. Ich habe wenig Probleme mit der Schule, jetzt wird es auch mit dem Gesetz gehen. — ну что, по-хорошему или пытать тебя? — спросил МакКормик ухмыляясь. — я, я... я ничего не знал, честно! — заикиваясь, оправдывался хозяин квартиры, — я не знал, что Отто тебя подставить решил! — кто знал? — шипел, плюясь ядом, Родригез, — имена! — не знаю, я, не знаю, ай! — мексиканец поцарапал его кожу, слегка пуская кровь, — Малик, Кертис вроде, больше не знаю! Родригез, в последний раз надавив на горло, отпустил мужика. — где мне найти Отто? — спросил он. В это время Кенни притащил из глубины комнаты бутылку виски и победно потряс ею. — он пока не в городе, — мужик ощупывал свое горло на следы увечий, — я не знаю, когда он вернется. Давид, ты глупец, если считаешь, что босс простит тебя. Ты идешь против его закона. Тот цыкнув, кивнул нам. — пошли, — он дождался, когда мы с МакКормиком выйдем первыми из квартиры, — dile al anciano que le clavaré este cuchillo en el corazón. Y luego lo pondré como un trofeo en la pared de la casa, — услышал я яростное шипение. Мы сели обратно в машину. МакКормик открыл бутылку, пригубливая ее. Дэвид достал свои сигареты и я вытянул руку в просьбе дать одну мне. От ухмыльнулся, но пачку передал. — Sabe que vas a matar a un hombre? — спросил я на испанском, сдавая себя. Парни удивленно переглянулись и затем оба посмотрели на меня. — Картман, сколько языков ты знаешь? — удивился нищук. — no sabe toda la verdad. No se lo digas, — одновременно с ним ответил Родригез. — lo estás incriminando. Puede que le pase algo, no tienes miedo? — проигнорировал я МакКормика. Давид посмотрел на упомянутого. Нищук хлопал глазами, явно не понимая. — no lo permitiré, — сказал Дэвид твердо, возвращаясь к рулю и заводя тачку, — me encanta este monstruo pequeño impredecible. МакКормик, нахмурившись, тоже вернулся на место. — не смей признаваться мне на испанском. И на неиспанском не смей, — сказал он стальным голосом, — мы это уже обговаривали много раз. Только партнеры, коллеги, друзья. — desde luego, — скривился Родригез.

***

Кенни и черная овца

Дальше нам предстояло немного поработать. Давид вывез нас из нижнего города, припарковавшись рядом с центральным парком. Удостоверив его, что мы с Картманом справимся вдвоем, я забрал из-под сиденья рюкзак, и мы пошли. Родригез поехал дальше, условившись, что встретимся здесь через час. — а теперь куда? — небрежно спросил Картман. — ра-бо-тать, — по слогам произнес я, похлопывая рюкзак, — vamos. — значит слухи не врут? — пиная землю кроссовкам, мой друг зашагал рядом. — какие именно, про меня гуляет много слухов. И практически все из них достоверные. — то, что ты толкаешь наркотики, — чуть понизив голос, уточнил он. Я ухмыльнулся, ничего ведь, блять, не скроешь от сплетников. — этот верный. Ты напуган? Можешь остаться, если хочешь. — я хочу долю с этой продажи, — ответил он. Ля, какой хитрый. А еще на Кайла гонит за его народ. — я не получаю с этого деньги, — мотаю я головой, — мы продаем и возвращаем все деньги боссу. Потом босс отсчитывает деньги Давиду, сколько он заслуживает. А потом только Давид дает денег мне. — не боишься, что он наебывает тебя? Мексиканцем верить нельзя. — он латиноамериканец, — закатываю я глаза, — перестань быть таким ублюдочным расистом. Нам сюда. Я подвожу нас к частному домику и стучусь. — это не похоже на место для наркоманов, — бубнит Картман. — я не с такими работаю, — все ему пояснять надо, como un pequeño. Дверь открылась, на пороге стоял наш бывший психолог из младшей школы, — buenas noches, мистер Маки! — радостно приветствую его, продвигаясь в дом, — доставочку заказывали? Мистер Маки боязливо косится на Картмана. — он свой, — успокаивая я его, расчехляя рюкзак и ища заказ Маки, — с вас как всегда. Маки проверяет посылку и передает мне купюры. Я улыбаюсь. — с вами всегда приятно иметь дело, сэр! Проводив нас взглядом до двери, бывший психолог закрывает дверь. Мы идем дальше. — это, — Картман жестикулирует руками, не в силах подобрать слова, — это че было? — Маки сидит на кислоте, — поясняю я, — ну жизнь конкретно помотала. Vamos rápido, — подгоняю я его. Следующие заказчики — семейная пара миллениалов, балующихся коксом. Забрав деньги, мы пошли дальше, где милая старушка покупает обезболивающие, которые не может выпросить у своего лечащего врача. Бедная бабушка постоянно жалуется на боли в ногах! А дальше я оставил Картмана в переулке. — я скоро, — успокоил я парня, заруливая через дома, — мой следующий клиент не любит светиться. Ричард Адлер, когда-то работающий в школе, после потери двух жен, крепко подсел на хмурого, хоть и пытается скрыть это. Даже жалко его. Взяв с него оплату, я вернулся к Картману. — и сколько у тебя таких? — спросил он, кивая в сторону, откуда я пришел. — немного. Когда как, сегодня еще к трем осталось зайти. Устал что ли? — а сверстникам продаешь? — спросил он вместо ответа. — только тем, в ком уверен. Пошли, тут недалеко. Когда мы закончили с работой, то пошли обратно к парку. Пришли даже раньше, чем Давид. Ну и ладно. Скинув рюкзак и потянувшись во все стороны, я плюхнулся на скамейку вместе с ногами рядом с Картманом. — а ты сам употребляешь? — не заканчивает он свой допрос. — не всегда, — честно отвечаю я, утыкаясь подбородком в колени, — только если в хорошей компании. Обычно предпочитаю напиваться до беспамятства. — не боишься пойти по стопам родаков? — фыркает друг, — у тебя не очень генетика, знаешь ли. — хочу получить от жизни все, пока молодой и могу. — твои родители думали также в свое время. Я кривлюсь. Хоть Картман и кусок пидораса, но он отчасти прав. Не хочется это признавать, но именно я из троих детей своих родителей больше всего унаследовал их привычки. Кев никогда не употреблял, только дурь… ну и пиво пьет, конечно. Карен так вообще от всего это держится на километр. Один я черная овца в семье — проститутка, недо-мальчик по половому признаку, занимаюсь незаконными делами, пью, курю и балуюсь наркотой. Машина Давида припарковалась у тротуара, разнося басы по округе. — ура! — воскликнул я, вскакивая на скамейку ногами, — мы тууут! Aquí, a nosotros. Родригез выходит из машины и направляется к нам, а я все еще скачу на лавке, поэтому Картман шипит на меня. — mi dulce chico, — язвлю я подходящему, — has terminado con tus cosas importantes? — sí, cariño, — отвечает он, спуская меня с лавки, попутно облапывая задницу и ноги. — да бля, — ворчит Картман, поднимаясь, — я ведь понимаю вас. — точно, — вспоминаю я, — ты так и не ответил, сколько языков знаешь. — четыре, — отвечает он, продвигаясь к машине, — ни сколькими не владею в совершенстве. Я смеюсь, обнимая Давида, и мы идем за парнем. — итак, какие планы дальше? Сколько сейчас времени? — уже 2 ночи, — ворчит Картман. — в «Мятного бегемота»? — спрашиваю я, — поглазеем на горячих девчонок на шестах. Да и к тому же, не зря же я напялил эти охуительные, новые джинсы. Давид шлепает меня по заднице, отправляя садиться на переднее место. Сажусь, включаю динамики громче и нахожу свою найденную в качестве трофея бутылку. — мы несовершеннолетние, — ворчит Картман, — нас не пропустят. — пропустят, детка, — ухмыляюсь я, — этот клуб принадлежит босу. Родрегез отбирает у меня бутылку и пьет с горла. Me excita.

***

Кайл и доминантный голос

Телефон зазвонил, вытаскивая меня из сна в реальность. Серьезно? Я отыскал его под подушкой… сейчас полпятого ночи! ПОЛПЯТОГО! И звонит мне Картман. — да? — раздраженно отвечаю я. На кой я вообще взял трубку?! — meine Prinzessin, — ели выговаривая слова произнес он, — я тут это… напииился и мне таааак хуево. Хмурясь я снова посмотрел на телефон. Ведь реально полпятого. — Картман, ты охуел? — не ругася, — на той стороне смачно икнули, — я внизу лежу… звезды красииивые пиздец. Мне идти не куда. — и? — что за диалог такой. Что он хочет? — meine Prinzessin, я около твоего дома. Выйди. Чего? Подскочив с кровати я выбежал в коридор, так как мои окна не выходят на лицевую сторону. На улице никого не было. — ты где? — спросил я обеспокоенно. — меня тошнит… сильно. И я спааать хочу… Хайди, впусти мня. — Картман, блять, — ну вот, кажется, и сложился пазл, — это не Хайди. Ты не Хайди звонишь. — как не Хайди, — на той стороны послышались какие-то шорохи и пыхтение, — а кто ты тогда? — ты сейчас около дома Тернер? — перебил я его, пока возвращался в комнату, попутно отыскивая какие-нибудь штаны потеплее и пустой рюкзак. Минутное молчание. — да? Блять, Картман! В трубке послышались звуки рвоты. Вот на кой черт я беспокоюсь об этом куске засранца?! Когда звуки в трубке стихли, я спустился вниз, положил на всякий случай в рюкзак бутылку воды и вышел из дома, забирая свою курточку и обувь. — Картман, я сейчас приеду. Будь там, понял? Не захлебнись и не усни! Но в телефоне стояла тишина. Да господи боже. — Картман! Все еще молчание. Закончив разговор, я осмотрелся. На парковке около дома стоит папина машина. Эх, прав он был, считая, что мне надо научиться водить. Нахмурившись, я отыскал в контактах номер Хайди Тернер… надеюсь она его не сменила с детства. Ответили спустя пару гудков. — ало? Это Хайди? — вытащив из гаража велик брата, я застегнулся посильнее, чтоб не простыть и поехал, — Хайди это Кайл Брофловски. Прости, что так рано и неожиданно. — Кайл? — сонно произнесли девушка, — что-то случилось? Я вздохнул с облегчением. — Хайди, посмотри на двор около дома. Картман там? — Эрик? — спустя пять секунд я услышал скрип кровати и звуки перемещения, — о, господи, Эрик! Слава богу, он там. — Хайди, я уже еду. Последи за ним, чтобы он не захлебнулся и не уснул на морозе. Я скоро! Я отключился и поднажал на педали. Как назло, у Айка спортивный велосипед, с тяжелыми скоростями… надо бы подумать о занятиях спортом. Тяжело дыша ртом, я ехал на максимуме своих возможностях, поднимаясь в легкую горку. А в детстве мы с пацанами постоянно на великах гоняли по району. А потом повзрослели и мой велосипед так и стоит ржавым в гараже. Так, ладно, не время думать! Едь, быстрее, быстрее, быстрее! Хорошо, хоть Хайди недалеко живет. А если этот дебил захлебнется рвотой, уснув? А если он околеет насмерть? А если он вообще лежит где-нибудь на дороге, и его собьёт машина?! Надеюсь, Хайди уследит за этим... придурком. Вот и дом Тернеров показался. Вжимая в педали всю свою силу и вес, я стремительно приближался к ним. Картман стоял на четвереньках и издавал блююще-задыхающие звуки, а Хайди, укутавшись в огромное пальто сидела рядом с ним на корточках и гладила по голове. — Картман, мать твою за ногу! — заорал я, бросая велик на газон, — я тебе сейчас таких, блять, пиздюлей пропишу. Ничего не соображая, Картман уставился на меня. — ты хоть соображаешь, что творишь?! — на эмоциях я не сдержался и со всей дури вмазал ему ладонью по спине. Издав жалобное «ух», парень рухнул обратно на землю. — эй! — встрепенулась Хайди, подскакивая на ноги, — ты чего делаешь? — ничего, — огрызнулся я, снимая рюкзак, чтобы достать воды, — воды ему давала? — я и без тебя знаю, как за ним ухаживать. — вот и чудно, отойди. — нет! — девушка смотрела на меня с яростью, — если ты его хоть пальцем тронешь, я тебя ударю. — ну попробуй, — фыркнул я, — Картман! Вставай, мы уходим. — вот еще чего, — Хайди выставила руки в бока, — он никуда с тобой не пойдет. Ему нужно в тепло и отдохнуть. — я и веду его в тепло, чтобы отдохнуть, — сквозь зубы процедил я, — спасибо, что помогла. Теперь я сам справлюсь. — да что ты… — Хайди? — неожиданно прервал нас голосистый бас. Мы одновременно обернулись на входную дверь, — у тебя проблемы? В дверях, в махровом халате стоял мистер Тернер. Честно говоря, поджилки у меня затряслись от грозного и мощного вида отца Хайди. — все хорошо пап, — ответила ему девушка, — тут это… мой Эрик напился. Отмечал день рождения у друга и перепил. Можно он останется сегодня у нас в гостиной? Ему некуда пойти. — он не твой Эрик, — зло прошептал я. Неожиданно для себя и для нее. Хайди удивленно посмотрела на меня. А мистер Тернер пошел в нашу сторону, оценить ситуацию. — он не твой, Хайди — более твердо и уверенно произнес я, — мистер Тернер, извините за это. Я заберу своего друга и отведу домой. Такого больше не повторится. — это не тебе решать, — прошипела она, — пап? Мистер Тернер подошел к Картману. Тот сидел на земле и смотрел на нас с девушкой. — ты как? — спросил его мистер Тернер. В ответ ему неопределенно промычали, — скорую вызвать? — не надо никакой скорой, — заверил я, — все хорошо. Мы сейчас же уйдем. Я обогнул Хайди и подошел к Картману, протянув ему бутылку воды. Тот посмотрел на нее, затем нахмурился и забрал, жадно поглощая жидкость. Частично оставив воды, он протянул мне бутылку обратно. — еще раз, простите за беспокойство, — обратился я к мистеру Тернеру. Тот кивнул мне, помогая поднять парня на ноги, — до свидания. Поддерживая Картмната за спину, я тихонечко двинулся в сторону от дома Тернеров. Нет, домой я его в таком виде не потащу, исключено. Проблем потом не оберусь, да и Айку лучше не видеть такой плохой пример. — Николь сказала, что ты переехал. Куда? — спросил я Картмана, когда мы завернули за угол. — на восточную центральную, — пробубнил парень. Понятно. Цепляясь за мои плечи для подстраховки, Картман шел, иногда запинаясь о свои ноги. — как раз протрезвеешь, пока доберемся, — проворчал я, принимая на себя тяжесть его тела. Дошли мы в тишине, если не считать тяжелого дыхания парня, пытающегося протрезветь и идти самостоятельно. Вообще, около своего нового дома он даже был уже более трезвый, чем пьяный. — тут вот, — указал он на многоэтажку, — на 5 этаже живу. — ясно, — сказал я, осматривая здание, — воды попить дашь? Блин. Ну кто тянул меня за язык… Картман кивнул и неопределенно указал рукой на здание. — там лифт только сломан, пешком придется. — ну пошли уж пешком, — согласился я, проходя мимо него. Надо и вправду подумать насчет спорта, ведь я чуть не сдох, поднимаясь на пятый этаж. Картман, тяжело дыша и шмыгая носом, отворил дверь и пропустил меня вперед. — кухня там, — указал он рукой направление, включая свет в коридоре, — если что, дома никого нет. Так что не волнуйся разбудить кого-нибудь. Я кивнул, расстегнул курточку и разулся. Маленькая и как-будто не обжитая кухонька. Картман налил мне стакан воды и встал рядом, опираясь руками о столешницу. — а где твой дядя? — спросил я, отпивая. — он в ночную работает. Обычно домой к 12 полудня только возвращается. Я кивнул и ополоснул стакан. Осмотрелся: на подоконнике пепельница, грязная посуда, пожелтевшие стены. — ну комнату хоть свою покажи, — пожал я плечами, — раз уж в гости зашел к тебе. Поспешно оторвавшись от столешницы, парень пошел из кухни в комнату напротив. Включил свет и прошел дальше. — ну вот, собственно, — Картман обвел руками свою комнату, — не хоромы, но жить можно. Ничего не ответив ему, я зашел внутрь и прикрыл дверь. Комната у него достаточно маленькая, вмещает только диван, расположенный прямо напротив двери, дальше стол, впритык к дивану, окно над ним и шкаф напротив. С длинным зеркалом на дверце. — мило, — проговорил я, подходя к окну, — и как? Обжился. Тот пожал плечами и сел на диван. Мебель издала умирающий звук. — ну, по крайне мере, квартира лучше трейлерного парка, — пробурчал я. — Кайл, я это... — проговорил он, упираясь взглядом в пол. Я подождал, ожидая продолжение предложения. Но он молчал. — хорошо, — устало проговорил я, направляясь к выходу из комнаты, — в конце концов, я выполнил свою часть и довел тебя до дома. Теперь ложись спать. Я почти дошел до дверного проема, когда Картман схватил меня за запястье. — стой, — поспешно проговорил он, поднимаясь. Он смотрел в пол, избегая взгляда. — что? Карман перевел взгляд на наши руки, слегка поглаживая мое запястье большим пальцем. — извини за сегодня, — тихо проговорил он. Я фыркнул и Картман все-таки посмотрел мне прямо в глаза. В его темных, от такого освещения, глазах читалось беспокойство и сожаление, — не только за сейчас. И за утро тоже. Я поджал губы. Точно, утро. Этот день был настолько бесконечно долгим, что я и забыл уже. — ну если говорить точнее, то это было уже вчера, — поправил я, напоминая ему о времени. — да, это было вчера, — ухмыльнулся он, — а у тебя есть бутылка воды в рюкзаке. Мог был из нее попить. Меня обдало жаром. Также, как будто меня в детстве спалила мама с журналом плейбоя, принадлежащим Кенни. Выдернув из его руки свое запястье, я нахмурился и поджал губы. — ты ее обсюнявил всю, — прошипел я. Лучшая тактика, это нападение, — ты сначала блевал, а потом прикасался к ней. Фу, это мерзко, жиртрест. Я не собираюсь пить из нее, даже если это будет самая последняя бутылка воды в мире. Картман резко толкнул меня к двери, захлопывая ее под силой наших тел. Его рука властно схватила меня за подбородок. Глаза запылали, словно огонь. И от этого взгляда мне стало жарко. — мне больно, ты что делаешь? — опешил я. — то, что должен был сделать уже давно. Но был таким долбоебом, что постоянно проебывал все, mein Liebe. По моему по телу, как будто, резко прошлись миллионы импульсов. Я попытался вырваться, но Картман просунул свое колено между моих ног. Вот блять. Парень, дернув мою голову вверх, впился в меня своими губами, проталкиваясь языком внутрь, проходя по моим деснам и зубам. Его свободная рука вцепилась мне в бок. — мне б… — попытался воспротивиться я. Воспользовавшись этим, Картман все-таки протиснул своей язык мне в рот, оглаживая им все, до чего мог коснуться. Я начал бить его руками по плечам и в грудь, пытаясь оттолкнуть. И, вцепившись ему в волосы, я со всей силой потянул их, отлепляя его от себя. А затем пихнул его на диван, который издал жуткий звук, принимая тело. — ты какого хуя творишь, — прохрипел я, — мне, блять, больно! Я был в этот момент настолько зол, что готов был вмазать ему со всей дури, выбивая зубы. — ты мне нравишься! — выпалил он, пытаясь подняться обратно. Я снова толкнул его в грудь, не позволяя это сделать. — это не повод делать меня своей резиновой куклой, я, мать твою, живой! Картман ничего не ответил, отводя взгляд. Все еще желая придушить его, я посмотрел на окно — начинает светать. Затем на время — почти шесть утра, папа уже должен был проснулся, а Айк проснется через час. Затем снова на Картмана — тот, пытаясь максимально сжаться, смотрел в пол и кусал губы. — вот ты сука, — прошипел я, в два шага подходя к нему, — попробуй только сделать то, что мне не понравится, и я тебе руки к хуям сломаю. Ничего не понимая, Картман смотрит на меня, а я толкаю его в плечи, заставляя навалиться на спинку дивана, и сажусь ему на колени, лицом к лицу. Картман дико озирается, пытаясь понять, что происходит. — что? Теперь не такой смелый? — ухмыляюсь я, хватая его за подбородок, — ну показывай, на что ты готов пойти ради меня. Я смачно провожу по его губам языком, смачивая их слюней. А затем смотрю ему прямо в глаза, выглядывая каждую сменившую его лицо эмоцию. Сначала Картман пугается, затем хмурится, потом смотрит с подозрением, и готов был уже что-то сказать мне. — лучше заткнись, — опережаю я его, прижимаясь к его губам своими. Я хватаюсь за его плечи, слегка привставая, чтобы быть на одном уровне с ним и закрываю глаза, ожидая ответной реакции. Через несколько секунд руки Кармана аккуратно оплетают мою талию, прижимая к себе. Он целует меня в ответ, переменная мои губы своими. Дошло наконец? Я приоткрываю рот, позволяя проникнуть в мой рот, лаская в ответ. Его дыхание пахнет перегаром, рот такой горячий, что мой язык плавится, соприкасаясь с мягкими стенками ротовой полости. Вплетаю руки в его волосы, в надежде притянуть его еще ближе. Хотя ближе уже некуда. Карман опускает одну из своих рук, усаживая ее мне на задницу, и разрывает поцелуй. — mein feuerdämon, — шепчет он, переворачивая наши тела так, чтобы я оказался лежачим на диване. Это не очень удобно, учитывая его габариты, при сложенном диване, но мы умещаемся. Он возвышается надо мной, располагаясь между моими разведенными ногами. Опираясь одной рукой на подлокотник, он возобновляет поцелуй, более развязанный, страстный, грязный. Его свободная рука шарит по моему телу, пробираясь под футболку, ощупывая каждый миллиметр, поглаживая шрам после давней операции. Хватаюсь за его одежду и шею и притягиваю на себя. Я хочу чтобы он надавил на меня. Хочу ощутить тяжесть от тела. Хочу, чтобы его руки были везде, где только можно потрогать. Выгибаясь навстречу его руке на моей груди, я делаю глубокий вдох. Воздух в комнате становится плотным от похоти, постепенно заменяясь на запах зимнего леса, вместо спертости, пыли и перегара. Картман целует мой подбородок, челюсть, спускается ниже и облизывает мое адамово яблоко. Не сдерживаю стон удовольствия и приподнимаю бедра. Хочу касаться его. Хочу, чтобы он касался меня. Хочу, блять, чтобы мы касались друг друга. — Картман, — сдавленно шепчу я, дрожащими руками пытаясь расстегнуть свои штаны. Поняв намек, он помогает мне, практически выдергивая бегунок с зубьев. Я как можно скорее стягиваю с себя всю одежду, оставаясь в одних боксерах. Картман пихает меня обратно на диван. Его голодный взгляд зверя с желтыми радужками исследует мое тело. Его взгляд останавливается на моем шраме. Становится чертовски жарко… мучительно жарко. Мое сердце сейчас либо взорвется, либо выпрыгнет из грудной клетке от такого дикого сердечного ритма. Большая теплая рука надавливает на внутреннее бедро, заставляя отвести его в сторону для лучшего обзора. Блять. Закусываю губу и сползаю по дивану ниже, чтобы оказаться полностью под телом Кармана. Дергаю его за футболку, требуя больше внимания и более горячих действий. Его ярко желтые глаза сверлят меня, проходясь по всему телу. Он тяжело глотает и наклоняется ко мне с очередным грязным поцелуем. Рукой зарываюсь в его волосы, больно дергая, и приподнимаю таз, утыкаясь ему в низ живота своим стояком. Коснись меня. Коснись. Коснись! Но вместо этого его пальцы проходятся по груди, останавливаясь рядом с сосками. Картман грубо сжимает правый, прижимается ко мне своим тазом и трется. Сквозь тонкую ткань боксер я чувствую, как его каменный стояк задевает мои яйца, вызывая у меня табун мурашек. Я задыхаюсь от нахлынувших чувств и от нехватки кислорода, кусаю его за язык, требуя свободы и передышки. Ниточка слюны тянется за ним, когда он отстраняется … чертовски горячо. Он ухмыляется, разглядывая мое раскрасневшееся лицо, больно скручивает сосок, наклоняется и целует меня в висок. — хочу, чтобы ты стонал и кричал так громко, как только можешь, — горячо шепчет он мне в ухо доминантным голосом, от которого по всему моему телу проходят заряды электричества. Да, да, да! Я готов сделать все, что ты захочешь! Картман кусает меня за фероменную железу и я вскликиваю. Чувствую, как на моих глазах начинает скапливаться влага. Его грубая рука отпускает сосок, прекращая его мучить, и спускается вниз, стягивая нижнее белье и высвобождая меня. Вдох облегчения. Он жестко дрочит мне, мучительно проходясь по оголенной головке, вырывая из меня болезненные, короткие стоны. Язык продолжает облизывать и покусывать шею, спускаясь ниже. Цепочка поцелуев тянется от ключицы к левому соску. Развязано лизнув его, Картман отпускает мой член и откидывается обратно, садясь. Смотрит на меня оценивающе, пока руки поглаживают мои острые коленки. — что ты хочешь? — спрашивает он, снова используя бархатистый голос доминанта. — чтобы ты трахнул меня, — закусывая губу, хнычу я. — ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? — переспрашивает альфа. Я усилено киваю, чувствуя, как по щекам немного стекли слезы, — ты хочешь, чтобы я исследовал тебя изнутри? — ухмыляется он, отпуская свои горячие руки вниз по внутренней стороне бедра. Да, блять. Да, блять. — да, блять! — вскликиваю я вслух, ощущая как пальцы Картмана проходятся по моей дырочке. Тот ухмыляется и резким движением переворачивает меня. Одной рукой он прижимает меня за шею к дивану, а второй наоборот, ставит меня на колени, просовывая ее под низ живота. Он трется об мои ягодицы своим железным стояком, все еще запертым в штанах. А я отчаянно мычу, утыкаясь щекой в диван, подмахивая задницей. Картман отпускает мою, уже начинающую болеть от такого напряжения, шею и сильно шлепает по заднице. Что-то горячо шепчет на немецком. Блять, да я при всем своем желании в такой обстановке не смогу разобрать его тарабарщину. Кровь кипит, заглушая звуки противным звоном. Меня прошибают миллион искр. И я громко и прерывисто вдыхаю, когда чувствую, как язык Картмана проходится по ложбинке. Больше. Больше. Больше! Картман раздвигает мои ягодицы, проникает языком внутрь, смачивая стенки. Господи боже, я сейчас умру от происходящего. Я дергаюсь и пытаюсь отстраниться от него, чувствуя, что сейчас кончу. На что Картман больно шлепает меня по заднице, посылая еще один нереальный разряд по телу. Я сжимаюсь всем телом и мычу, кончая на диван. Картман, схватив меня под живот, резко поднимает, прижимая к своему телу. — тебе настолько хорошо? — ухмыляется он, зарываясь носом в мои кудряшки. Я ничего не отвечаю, прижимаясь к нему спиной, и расслабляюсь на широкой груди. Слишком много одежды, она не дает прочувствовать чужое тело. Просовываю руку за спину, располагая ее между нашими телами. — еще, — хрипло шепчу я, выискивая лицо Кармана, чтобы посмотреть на него. Мне не хватило, — я хочу большего. Парень ухмыляется, целуя меня за ухом. А затем отпускает. — подожди немного, — говорит он, слезая с дивана. Я, в освободившееся время, наконец стягиваю боксеры до конца с колен, оставляя их валяться на полу. Парень ищет что-то на дне своего шкафа, а затем победно показывает мне бутылочку смазки. На что я закатываю глаза, присаживаясь. По пути парень захватывает мою футболку и вытирает ею сперму с дивана. — Картман! — возмущаюсь я. — заткнись и повернись ко мне своей аппетитной задницей. И обопрись на спинку, — приказывает он. Закатив глаза, я выполняю его просьбу, выпячивая попу. Парень снова шлепает меня, а затем прикасается к моей дырочке пальцем. Холодная жидкость начинает стекать по ложбинки, вызывая неприятные ощущения. Пальцы собирают эту вязкую жидкость и снова прикасаются к дырочке. Я мычу и выгибаюсь, когда Картман проникает в меня. — ein guter Jude, — шепчет он, покусывая заднюю часть шеи. — halt die klappe, — шиплю я в ответ, когда чувствую неприятное покалывание от второго пальца. Карман останавливается, не ожидая от меня немецкого. Я мычу и сам продолжаю насаживаться на пальцы. — Картман, — прерывисто прошу я, — двигайся. Тот ругается на немецком и опускается на колени. Я задыхаюсь, когда к пальцам, ласкающим мою дырочку, присоединяется и язык парня. Блять, это… это… очень хорошо. Это нереально. Карман облизывает мою дырочку, погружая пальцы все дальше и дальше, раздвигая их, гладя меня изнутри. Каждая клеточка тела напряжена до невозможности. Картман просовывает третий палец, выцеловывая узоры на моих ягодицах. — Эрик, — хнычу я, сжимая пальцы ног, — трахни меня. Пожалуйста, я больше не могу… пожалуйста. Парень резко вытаскивает из меня пальцы, хватая за локти, оттягивает назад и целует в шею. Я хнычу, теребя его волосы. Он осматривает меня, чтобы удостовериться в моей готовности, а затем валит на диван, раздвигая ноги. Украдкой я наблюдаю, как он снимает с себя футболку, штаны и нижнее белье. У Картмана есть такой же, как и у меня шрам… горячо. Я закусываю губу, когда он наконец располагается между моими разведенными в стороны ногами и выдавливает себе на член смазку, размазывая по всей длине. Задерживаю дыхание и максимально расслабляюсь, ожидая первого толчка. Крепко схватив меня за бедра, Картман погружает в меня свой член. Это блядски больно. Как будто тебя разрывает на кусочки. Я начинаю отрывисто дышать, хватаясь в запястья парня. Картман наклоняется ко мне и выцеловывает шею. — потерпи немного, — горячо шепчет он мне в ухо, облизывая его и покусывая мочку. Я закатываю глаза и стону от наслаждения. Мои руки хватаются за его шею и широкие плечи. Парень начинает движения, сначала медленные, на всю длину, давая привыкнуть к новым ощущениям. А затем ускоряется, все сильнее и сильнее вдалбливаясь в меня. Вскликиваю с каждым толчком, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, чаще за Картмана. Каждый, блять, толчок заставляет меня уезжать по дивану, и через какое-то время я стукаюсь головой о подлокотник. Парень за ноги подтягивает меня ближе к себе, раздвигая их настолько сильно, что внутренняя сторона бедра начинает болеть он напряжения. Он что-то шипит на немецком, хватая меня за горло и сжимая его. Карман начинает двигаться сильнее, вдалбливаясь так отчаянно, что диван готов разломаться в любой момент. В какой-то момент его толчки по одной и той же точке стали приносить мне такое удовольствие, что я готов был закричать от оргазма. Как будто миллион зарядов проносятся по всему телу. Мои глаза закатываются, а из-за рта вырывается крик, который на выходе звучит как сдавленное хрипение — мне не хватает кислорода, ведь рука Картмана все ещё перекрывает мое горло, сжимаясь все сильнее и сильнее. Боже, блять, да, да, да! Его глаза буквально горят как фары машин в полной темноте, а тело такое горячее, что я плавлюсь от происходящего. Он ускоряется еще сильнее, его член становится как камень внутри меня и он кончает, падая мне на грудь. Я кончаю следом за ним, через несколько секунд. Тяжелый первый вздох возвращает меня в реальность. Я вновь начинаю слышать звуки и различать цвета. Картман отрывисто дышит, лежа на мне. И мне тяжело от его веса, но это скорее приятная тяжесть. — Эрик, — хриплю я, не в силах связать предложения. Я глажу его волосы дрожащей рукой, — воды.