Тепло Волка

Выходные пролетели как одно мгновение, вот только, увы, далеко не прекрасное – воспользовавшись абсолютной свободой Игнатьева, обычно занятого многочисленными любовницами, Зименцов, любитель попоек и шумных развлечений, непонятным образом смог вытянуть его из дома «проветриться». С позднего вечера пятницы и до утра воскресенья приятели успели побывать в десятке баров и «продегустировать» литров пятнадцать алкоголя различной степени убойности. Очнувшийся только к воскресной ночи, глядя на себя в зеркало, Виктор печально констатировал, что у этой красной рожи в отражении вид настолько помятый и не свежий – залежалые помидоры не позавидовали бы. Голова была тяжела и полна презрительно-стыдливых сожалений о бездарно проведённом времени. Приняв душ и побрившись, мужчина прихватил из холодильника банку маринованных корнишонов и потопал в гостиную. Расположившись на роскошном диване, стал щёлкать пультом, да так и застыл с огурцом во рту, наткнувшись на городской канал. Шли последние «новости»; с экрана охотно вещал старичок в замызганном пиджаке и некогда белой кепке, показывая пальцем куда-то в сторону. - Да вон там, – камера развернулась, показывая угол хорошо знакомого кирпичного забора и начинающийся за ним пустырь, – несколько раз, поди-ка, его видал. Здоровенный такой, башка – как у медведя... ...- Не собираешься переезжать? – Зименцов закурил, и над барной стойкой, за которой они с Игнатьевым расположились, поползли завитки сигаретного дыма, источая приятные ароматы шоколада и дорогого табака. - На кой? – вяло вопросил Виктор, подпирая кулаком гудящую голову. Он никогда не был силён в рюмочных битвах, и ему уже явно хватало. Глеб, развлекающийся пусканием сизых колечек, скосил на приятеля удивлённо-насмешливый взгляд. - Новости, что ли, не смотришь? Говорят, на пустыре за твоим домом видели волка. - И что? На тридцатом километре их регулярно видят, тут же тайга кругом. Развели несанкционированную свалку, теперь на неё и будет сбегаться живность со всей округи. Я ведь сразу сказал, когда туда только начали мусор свозить. Ничего удивительного, – Игнатьев пожал плечами и намахнул ещё стопку, чёрт знает, какую уже по счёту. - Так-то оно так, но... – Зименцов с сомнением покусал нижнюю губу, – болтают, необычный он. Светлее и порядком больше обыкновенного. Местные знахарки судачат, мол, оборотень. - Оборотень? – фыркнул Виктор. – Шутишь? - Не-а. И знаешь, что самое интересное? Появился он здесь в один день с Волковым. Витя уронил голову на руки и затрясся, еле сдерживаясь, чтобы не заржать в голос. - Да не смеши меня! Волков оборотень? Ой, не могу! - Ну а что? – доверительно прошептал Глеб, склонившись к уху Игнатьева. – Во-первых, почему он отказался от квартиры, которую ему, как приезжему, предоставила компания, и живёт в убогом домишке в полузаброшенном дачном посёлке? Во-вторых, ты его глаза видел? - Хм... – Виктор на секунду задумался. – Ни разу, если честно. А что с ними? - Вот увидишь и узнаешь. А в-третьих, волка этого замечали только в двух местах – у твоего дома и... как ты думаешь, где ещё? Посерьёзневший Игнатьев испытующе взглянул на приятеля. - На дачах? - Именно, – Зименцов воздел палец к потолку. – И как раз на той улице, где поселился наш водитель. Тебе не кажется это подозрительным? - Хочешь сказать, что Волков с заката до рассвета... волк? – усмехнулся Виктор, но где-то внутри него, страстного поклонника всего фантастического и мистического, брошенные Глебом на благодатную почву, подняли голову ростки сомнений. - А что тебя удивляет? Этот забытый Богом городишко – идеальное логово для оборотня. По крайней мере так считает моя бабка. Поверь, в первую неделю, как волк показался на глаза, она вывалила на меня столько местных легенд, что я потом несколько ночей с включённым светом спал. Ну, думаю, ты меня понимаешь, – хмыкнул Глеб. – Как вспомню украинские страшилки твоего покойного деда... не захочешь, да поверишь. Нет ничего странного, что ты такой двинутый на этой ерунде. - Захлопнись, – со смешком бросил Игнатьев. – А ещё что-нибудь бабка тебе рассказывала про того волка? - Кроме того, что он-де оборотень? Лишь то, что зверюга, похоже, нашла здесь себе пару. Так что, – Зименцов с ехидным лицом щёлкнул Виктора по уху, – попал ты, Игнатьев, по самое не балуйся... - Идиотизм какой-то, – буркнул Витя и, вырубив телевизор, зашвырнул пульт в угол дивана. В резко наступившей тишине был слышен только долетавший с улицы стрекот сверчков. – Очередное массовое помешательство, блин. Несмотря на то, что Глеб был прав и Виктор с детства верил во все эти россказни об оборотнях и прочем, теперь его переполнял скептицизм взрослого, подрастерявшего веру в чудеса. Как говорится, у страха глаза велики – так называемый «оборотень» вполне мог быть как обычным матёрым, а потому крупным, волком, так и вовсе бродячим псом... Игнатьев с усмешкой отмахнулся, но почти сразу же задумчиво уставился в окно. В последние недели в частном секторе было очень тихо, Витя только сейчас понял, что давно уже не слышал собачьего лая, не дающего покоя ни днём, ни ночью. Отлова тут отродясь не проводили, а сами по себе уличные собаки вряд ли бы куда-то делись... значит, кто-то отпугнул их?.. Покопавшись в ящиках своего письменного стола, мужчина извлёк на свет старый потрёпанный блокнот, странички которого были сплошь исписаны и разрисованы детскими закорючками. «Пункт №*: Первым делом, оборотень изгоняет со своей территории всех хищников – тех, кому не хватило ума уйти самим». Во дворе вдруг что-то лязгнуло. Игнатьев вскинул голову, недоумённо прислушиваясь. Звук повторился. Подобравшись к окну, Виктор осторожно отодвинул занавеску и... окаменел – в свете прожектора, установленного над крыльцом, был хорошо различим крупный зверь, что возился у незапертой калитки, со стороны улицы. Прижав уши, он упрямо напирал, и тяжёлая створка постепенно поддавалась. Буквально выброшенный злостью в прихожую, мужчина вытащил из-под обувной полки биту и выскочил на улицу. - Эй, ты! А ну пошёл прочь! Волк – а это был именно волк, правда, более светлый и рослый, чем обитающие в этой местности, – оставил калитку в покое и с интересом воззрился на Витю, поставив уши торчком. Игнатьев громыхнул засовом, лишая зверя возможности пробраться во двор, и постучал битой по ажурной решётке, надеясь его отпугнуть. Однако тот неожиданно распластался на брюхе и вопросительно заскулил, уложив морду на передние лапы. - Настырный, да? – сквозь зубы спросил Виктор. – Да ну и хрен с тобой, валяйся тут хоть до посинения. Чеканя шаг, он торопливо прошествовал в дом, хлопнул дверью... и бессильно прислонился к ней спиной, бросив биту на пол. Это в людном баре было просто сказать: «И что здесь такого?», но сейчас, практически нос к носу столкнувшись с диким зверем, пусть и не проявившим агрессии, на краю частного сектора, где жилых домов через один, мужчина былой уверенности уже не ощущал. Да ещё и засранец Зименцов со своими, мать их, бредовыми гипотезами... Заперев не только двери, но и окна на все замки, засовы и шпингалеты, Игнатьев устроился на диване в кухне, откуда лучше всего можно было видеть ворота и лежащего у них незваного гостя. По всему было видно, что в ближайшее время снимать осаду волк не собирается. - Что ж тебе надо-то, а? – пробормотал Игнатьев, завернувшись в плед. – Оборотень недоделанный... - ...Just wanna move you, but you're froze up That's what I'm saying...* - Слушаю, – хрипло ответил ещё толком не проснувшийся Виктор, наконец нащупав разрывающийся мобильник. - Игнатьев, неужели ты спишь в это прекрасное утро? – бодро возопил тот голосом приятеля. Мужчина приоткрыл один глаз и глянул сначала на часы, затем в окно. На улице было светло; раскачиваясь на ветвях растущей у дома черёмухи, весело распевали птахи, а ночного гостя и след простыл, словно волк растворился вместе с рассветными сумерками. - Зименцов, ты нормальный человек вообще? Время – шесть утра. Если бы не ты, придурок, я бы ещё два часа мог преспокойно спать. - Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, Витюшенька. Давай-ка зайкой скачи в ванную, туалет и кухню – времени у тебя только на то, чтобы продрать глазоньки, отлить и сделать пару глотков кофе. Даже передёрнуть не успеешь. - Чего-чего? – опешил Игнатьев. - Господи, ты такая прелесть, когда тупишь, я просто отлетаю, – хохотнул Глеб. – Гендир прилетел с конференции и теперь экстренно созывает совещание. Инклюдин ю энд ми оф кос**. Давай-давай, Витюш, шевели булочками, я за тобой Волкова послал, он уже должен был подъехать. Виктор замер с пакетом молока, который только что извлёк из холодильника, и медленно повернулся к окну – как раз вовремя, чтобы через решётку ворот лицезреть «морду» знакомой серебристой иномарки. Всё внутри мгновенно взбунтовалось против перспективы снова так близко сталкиваться с Сергеем, рядом с которым Игнатьева ни на секунду не отпускала проклятая неловкость, вот только альтернативы не было: собственная машина так и скучала на офисной стоянке, а общественный транспорт (который, кстати, ещё не ходил в эту рань) и такси (слишком долго добирающиеся до его дома) требовали непозволительных сейчас временных затрат. Ну не просить же Зименцова приехать за ним, в самом деле? – потом не переслушаешь этого доморощенного юмориста. - Вижу. А вообще мог бы и сам за мной заехать. - Ну ладно, не дуйся, Вить. Увидимся. - Ага... Впрыгнув в брюки, Игнатьев всё же хлебнул молока, натягивая рубашку, затем накинул пиджак, обулся и, взяв кейс, вышел из дома. Хмуро зыркнул на водителя, галантно открывшего для него дверь машины, и молча уселся на сиденье. Сергей тоже занял своё место, но заглушённую машину не заводил, просто сидел, вцепившись в руль. - Мы не едем? – ворчливо поинтересовался Виктор. Для него каждая минута рядом с Волковым была пыткой, а под сердцебиение можно было отплясывать. Водитель снял очки, развернулся к пассажиру, и тот вжался в сиденье, оторопев и живо припоминая пьяную болтовню Глеба тогда в баре. Глаза, да? А глаза у парня, и правда, были не совсем обычными – чуть раскосые, небольшие, с крупной радужкой светло-карего, практически жёлтого цвета – точь-в-точь как у вчерашнего волка. Быть может, в целом, почти треугольное лицо Сергея, действительно, было вполне симпатичным, однако Игнатьеву вдруг почудилось, что оно сейчас вытянется волчьей мордой и вгрызётся ему в глотку. Вот только слабая, извиняющаяся улыбка вновь настолько преобразила Волкова, что Виктор даже заморгал недоумённо. Парень вздохнул, отвёл грустный взгляд и добил мужчину окончательно: - Простите, Виктор Геннадьевич... наверное, я... испугал Вас вчера?.. ____________________________ *Я просто хочу расшевелить тебя, но ты всё ещё холоден Вот что я могу сказать. **Including you and me, of course – Включая тебя и меня, конечно же.