Тепло Волка

Следующие две недели Игнатьев крутился, как проклятый, словно ополоумевшая белка в сорвавшемся с оси колесе, только что не ночевал на работе и ко второму пятничному вечеру был совершенно лишён сил. Нестерпимо хотелось домой, в горячую ванну с каким-нибудь расслабляющим маслом, а ещё бокал коньяка и в постель, но даже к шести часам вечера было ясно, что его рабочий день далеко не окончен. Придя к такому неутешительному выводу, Виктор накинул на плечи тонкий джемпер и отправился в находящееся поблизости кафе, чтобы выпить кофе за пределами уже режущего глаз кабинета. Недавно прошёл дождь, но поднявшийся после него ветер почти высушил умытые улицы, невзирая на свою не очень-то летнюю прохладность. Бредя по тротуару, мужчина наслаждался свежестью, наконец сменившей удушающий зной, и мечтательно улыбался, предвкушая минутку отдыха вдали от шумных, раздражающих сослуживцев. И никак не ожидал подвоха, который настиг его беспощадно и неотвратимо – любимое тихое кафе оказалось под завязку забито родным офисным планктоном, приевшимся за эти недели так, что передёргивало от одного лишь воспоминания. Чертыхнувшись, Витя остановился у окон заведения и, не обращая внимания на призывно машущих руками коллег, призадумался. Как-то не с руки было перекусывать на ходу или около передвижных закусочных, которые невесть из чего лепили свою продукцию, возвращаться в офис не хотелось абсолютно, а других, более или менее солидных кафетериев рядом не имелось... Время шло, Игнатьев колебался и в конце концов хотел уж было бросить эту затею, как вдруг кто-то окликнул его с противоположной стороны улицы. Там, притормозив у офисной стоянки и высунувшись из окна своей машины, ему маячил Волков. Виктор перебежал дорогу и, открыв дверцу, шустро уселся на заднее сиденье, хотя, если по чести, следовало просто пройти мимо. С того разговора в его кабинете они практически не пересекались, и вроде бы всё шло, как дóлжно... однако это абсолютно нелогично бесило Игнатьева. Единственной отдушиной, пожалуй, оставался лишь Волк, исправно ночующий под его воротами, и в последнее время мужчина даже завёл странную привычку курить на крыльце своего дома, говоря с внимательно слушающим его зверем, рассказывая всякую чепуху вроде забавных случаев на работе. Похоже, сам того не заметив, Виктор успел привыкнуть и привязаться к ранее незваному, а теперь втайне даже ожидаемому гостю. - Наконец-то решили устроить себе перерыв? – серьёзно спросил водитель, заводя машину. – Давно пора – работа не волк, в лес не убежит. Страшно смотреть, как Вы себя изводите. - Да вот хотел перекусить, – ответил Игнатьев, отчего-то смутившись. Сергей встрепенулся и глянул на его отражение в зеркале заднего вида. - Правда? Я знаю тут неподалёку неплохое кафе, могу отвезти, если хотите. В этом-то и яблоку негде упасть. Собственно, я тоже ещё не обедал. Не колеблясь, Виктор кивнул с улыбкой. - Как и я. Поехали хоть поужинаем тогда. - Вы сегодня один, без Глеба Вениаминовича, – заметил Сергей, вырулив на проезжую часть. Очевидно, намекал на то, что последние дни приятели шатались по офису а-ля «Мы с Тамарой ходим парой», обсуждая рабочие вопросы даже за перекурами и кофе в коротких перерывах. – Разобрались с проектом? - Да. Сегодня Глеб Вениаминыч с Натаном Борисычем презентуют его на встрече с партнёрами. Вроде бы должны были уже закончить, – добавил Игнатьев, мельком глянув на часы. – А в воскресенье я поеду в ***ов – хвастаться им уже на более высоком уровне... – Машину вдруг дёрнуло, и Витя едва не врезался носом в спинку переднего сиденья. – В чём дело? Аккуратнее, пожалуйста, всё же не дрова везёшь. - Простите, – с непонятной интонацией бросил Волков. – Я не знал... Не знал, что Вы уезжаете. - Это всего на несколько дней. Долго ещё ехать? Заложив довольно крутой поворот, «Хонда» приткнулась между алой «Тойотой» и белой «Маздой», прижавшимися к тротуару напротив кафешки, что разместилась на углу трёхэтажного здания. - Уже приехали, – улыбнулся Сергей, поворачивая ключ в замке зажигания. Кафе, действительно, было вполне недурным, маленьким и очень уютным. Накрытые белыми скатертями небольшие круглые столики стояли вдоль обтянутых зелёной тканью стен, на которых висели светильники со старинными абажурами и картины в аккуратных рамах; в углу приютилась стойка из полированного тёмного дерева, над которой, свешиваясь с хромированных держателей, округлыми боками сверкали бокалы и фужеры. «Замечательно для такого недорогого заведения», – подумал Виктор, заглянув в меню, радующее глаз посетителей разнообразием и невысокими ценами. Правда, последнее его заботило мало, в отличие, видимо, от водителя, с беспокойством поглядывающего на своего представительного спутника. Испугался, что Витя сейчас брезгливо покривится на дешевизну и сбежит? - Мне нравится здесь, – мягко сказал Игнатьев, отложив меню на край стола. – Хоть и напоминает о том, что люди моего круга частенько ударяются в излишний пафос, пытаясь соответствовать своему статусу, и о простых человеческих радостях вспоминают разве что на собственной кухне. Если вообще вспоминают... Твою мать... он что, сказал это вслух?! Вот чёрт... Тихо замычав с досады и избегая ошеломлённого взгляда Сергея, Виктор потёр лоб и уж конечно не ожидал, что парень заливисто рассмеётся, запрокинув голову. - Вы серьёзно? Непросто, наверное. Мужчина хмыкнул, украдкой посмотрев на собеседника. Вряд ли Волков не понял, что его только что ткнули носом в разницу между их положением – значит, догадался, что Игнатьев сделал это не нарочно и о чём он на самом деле хотел сказать. - Наверное. Я за этим никогда не гнался. Они поочерёдно сделали заказ подошедшему к ним улыбчивому официанту (и надо отдать Сергею должное, вёл он себя спокойно, хоть и смотрел на парня исподлобья), после чего водитель подпёр подбородок переплетёнными пальцами и, хитро прищурившись, спросил: - И поэтому Вы отказываетесь от повышения? Натан Борисович недавно пожаловался мне, – пояснил он, отвечая на поражённый взгляд Игнатьева, – когда я забирал его из ресторана после делового обеда. - Поэтому и отказываюсь, – усмехнулся Виктор. – У меня и сейчас хватает обязанностей, а стоит согласиться, так вообще никакой свободы не будет. Пусть уж как-нибудь без меня обойдутся. Я... слишком вольнолюбив. - И холоден, – неловко пожал плечами парень. Витя скептически вскинул бровь – и почему все так стремятся ему на это указать? - Это тоже слова Натана Борисыча? - Угу. Он не меньше десяти раз, пока мы ехали, назвал Вас «айсбергом». - А, ну ясно, – язвительно ухмыльнулся Игнатьев, кивком поблагодарив принёсшего их заказ официанта. – Старый опять перебрал за обедом и разбушевался, присев на свободные уши. - Ага, – тихонько хохотнул Волков, беря вилку, и воздел очи горе, забавно изображая замгендира: – «Ох уж этот шельмец! Мне уж на пенсию пора, а он упёрся рогом в землю – с места не сдвинешь!..»... ...У него были светлые пушистые ресницы и притягательно полные губы. Первые завораживающе трепетали, когда Сергей прикрывал глаза, или резко вспархивали, словно крыло бабочки, когда взгляд парня метался от собеседника к тарелкам (задерживаясь, естественно, на Викторе гораздо дольше), а вторые сжимались, округлялись и растягивались, и так и манили прикоснуться к ним кончиками пальцев, смахивая каплю масла или сока. Между ними то и дело посверкивал ровный ряд верхних зубов, а временами по нижней пробегал острый кончик розового языка и игриво изгибался в уголке рта. Водитель почти всё время заразительно смеялся, потешно передразнивая начальство и дразня милыми ямочками на щеках, притом успевал быстро уплетать свой ужин. Игнатьев, напротив, к еде так и не прикоснулся, разом потеряв настроение и аппетит. Потому что в какой-то момент поймал себя на том, что зачарованно любуется спутником, и теперь его медленно охватывало какое-то странное чувство. Точнее, целый букет эмоций – когда-то успевшее потерять свою остроту отчаяние, слабая нотка страха и последние крохи упрямства. - ...You got me hypnotized, I never felt this way You got my heart beating like an 808...* Виктор вздрогнул и удивлённо уставился на динамик в углу под потолком. - Странно... - А? – уже доедающий свою порцию Волков лизнул вилку и заинтересованно воззрился на собеседника. - Старая песня. Я думал, что её уже нигде не включают. - А, это... Обычно тут крутят что-нибудь тихое, располагающее к беседе, но на сегодняшний вечер кафе арендовали, вот, видимо, и подбирают музыку... Он замолчал и, насупившись, глядел куда-то поверх головы Игнатьева, и не успел тот обернуться, как чужие руки упёрлись в стол по обе стороны от него. - Привет, – промурлыкал Глеб, нависнув над приятелем. Его взгляд был устремлён на Сергея, отчего Витю вдруг буквально прошило каким-то неприятным, просто-таки ледяным ощущением. – Расслабляемся? - Ты не представляешь, как тут прекрасно было без тебя, – тихо протянул Виктор. - О, так у вас свидание? Ну что ж, прошу прощения, удаляюсь, чтобы не мешать. Зименцов заржал и скоренько, а главное, вовремя, чтобы не получить пинка, ускакал к стойке. - Вот идиот, – буркнул Игнатьев и потянулся к салфеткам – как раз в тот миг, когда это проделал и водитель. Они неожиданно столкнулись руками и так же одновременно отпрянули. «Пункт №*: Даже в человеческом облике оборотень имеет повышенную температуру тела». Пальцы Волкова были просто обжигающими. - Простите, – смущённо пробормотал он, прикрыв рот ладонью. «Неужели возбудился?» – Витя задумчиво и с некоторой насмешливостью осмотрел спутника, подмечая и пылающие щёки, и лихорадочно блестящие глаза. – Всё в порядке. Можем ехать? Боюсь, я не могу позволить себе и дальше прохлаждаться, иначе начальство накрутит мне хвост. - Да-да, конечно! Вот только Вы совсем ничего не съели. - Да что-то аппетит пропал. Ничего страшного, дотерплю до дома. – Игнатьев поднялся и, прежде чем пойти к выходу, с самой блистательной из своих улыбок легко склонил голову, выражая благодарность. – Спасибо, Сергей. Приятно было поужинать с тобой. ...Нет, это совершенно точно нужно было сказать хотя бы для того, чтобы насладиться потрясающим выражением лица молодого водителя – потрясённым и в то же время щемяще счастливым, как у обласканного любимым хозяином пса. Сегодня Виктор добирался домой самостоятельно, на своей машине, которую на время командировки собирался загнать в гараж у дома. Он сильно устал, к тому же никак не мог избавиться от разрушительных мыслей о Волкове, поэтому вёл не слишком аккуратно и пару раз даже проскочил на красный. С самого ужина и до сих пор его не оставляло некое гадкое чувство – стыд и дикая неловкость за свою шутку. Хотя... шутку ли? Заигрывал он вполне сознательно и вряд ли для того, чтобы увлечь парня, вот только в словах мужчины не было ни капли лжи: ему действительно понравилось проводить время с Сергеем, вот так просто, болтая обо всём и ни о чём. И хотелось повторить, что Игнатьев пока принять не мог, пытаясь оправдаться усталостью и мешаниной в мыслях. Летняя ночь в шумном даже сейчас центре цвела неоном и ослепительным уличным освещением, но в частном секторе царил полумрак и тишь; нужная улица была почти темна, только на углу участка Вити слабо тлел, гудя из последних сил, умирающий фонарь. Находясь в абсолютном раздрае, мужчина подъехал к воротам, вылез, чтобы открыть их, и троих мутных личностей гопниковатого вида заметил лишь тогда, когда оказался в окружении. - Эй, братишка, – окликнул один из них, бритоголовый амбал с не обременённым интеллектом лицом, – закурить не найдётся? - Не курю, – холодно бросил Виктор, искоса наблюдая за другими двумя. Один, сунув руки в карманы широких спортивных штанов, с отстранённым видом крутился у него за спиной, другой заглядывал в открытое окно машины. Амбал подошёл вплотную и принюхался. - Гонишь, от тебя пахнет куревом. - Иди и подними, если так жмёт. Здоровяк ожидаемо вскинулся, а тот, что стоял позади Вити, довольно хрюкнул. - Слышь, походу, пацанчик не догоняет. - Клёвая тачка, – встрял третий. – Братиш, дай прокатиться, а? - Как купишь, так дам, – дёрнул плечом Игнатьев. – Хотя я могу и подумать, если хорошенько поработаешь ротиком. Он у тебя вроде ничего, рабочий... ...Кулак был почти у самого его солнечного сплетения, и Витя уже приготовился, что сейчас ему, скорее всего, вломят за всё хорошее, как амбала вдруг в прямом смысле снесло с ног, будто торпедой, только сланцы в разные стороны полетели. Ударившись о решётку, он повалился на землю и заорал благим матом, силясь вытянуть окровавленную руку из пасти нежданного противника. Однако хватке и умелому захвату Волка позавидовала бы любая служебная собака – он не рвал и не грыз, а просто удерживал здоровяка на месте, сжав челюсти и заставляя его визжать дурным голосом. - Серый! – выкрикнул опомнившийся Виктор и схватил зверя за загривок. – Ты что творишь?! Хватит, отпусти его! Глухо ворча, животное неохотно оставило свою жертву, и та бросилась наутёк, вдогонку своим приятелям, местоположение которых в темноте можно было определить лишь по далёким истеричным голосам. Амбал быстро скрылся из вида, но Игнатьев не только не отпускал волка, а ещё и пару раз встряхнул, рыча не хуже него. Мужчина был ослеплён яростью, и было как-то по барабану – волк это, пёс, оборотень или ещё какая хрень. - Ты что вытворяешь, придурошный?! Да тебя же затравят теперь, не понимаешь, что ли? Вот дурной... – Ноги не держали; Витя бессильно уселся рядом со зверем и обнял его за шею, словно схватился за спасительную соломинку. – Какой дурень, Господи. Герой, блин... Некоторое время они сидели тихо и неподвижно, бледный человек с бешено колотящимся сердцем и притихший волк, уткнувшийся носом ему в воротник, потом Игнатьев, держась за решётку, встал и пару раз хлопнул себя по брюкам, отряхиваясь. - Знаешь, а ты, и правда, как Серый Волк, – с усмешкой сказал он. – Ну тот, из сказки. На себе возишь, из передряг вытаскиваешь... Зайдёшь? – В ответ животное улеглось у его ног и спрятало нос между передних лап. – Нет? Стесняешься, что ли? Ну что ж... Тогда, – Виктор легко пригладил мягкое ухо, – спокойной ночи? Зверь положил морду на лапы и удовлетворённо прикрыл глаза, мол, и тебе, после чего Игнатьев, добравшись до дивана в гостиной, даже не разувшись, долго ещё лежал и улыбался, глядя в потолок, потому что на душе вдруг стало непривычно тепло и умиротворённо. _________________________ *Ты покорил меня, я никогда не ощущала ничего подобного Из-за тебя моё сердце бьётся, как ненормальное