Тепло Волка

Первым делом, ввалившись в гостиничный номер, Игнатьев достал и включил мобильник, до этой поры мёртвым грузом валявшийся в его вещах. Начиная с воскресенья, с утреннего приезда в ***ов, и вплоть до позднего вечера среды, Виктор был невероятно занят на конференции и встречах, а сегодня ему даже пришлось читать лекцию в одном из местных ВУЗов, график удручал буквально посекундным расписанием и на отвлечённые дела не находилось ни минутки свободной. Мужчина так выматывался, что, возвращаясь в гостиницу, не раздеваясь падал на кровать и мгновенно отрубался. Но теперь всё самое главное осталось позади, важные обещания, соглашения и опыт получены, и можно было немного расслабиться, хотя впереди маячили ещё два (правда, уже не таких заполошных) дня. Не успел Витя скинуть пиджак, как телефон разразился множеством сигналов смс-ок и сообщений о пропущенных звонках. Большинство из них были от Зименцова, коллег и начальства из родного ***анска, и лишь одна смс-ка – от Сергея Волкова, датированная уже новым числом. У Игнатьева даже от сердца отлегло. Конечно, он созванивался с сослуживцами с гостиничного телефона и потому знал, что в их захолустье пока всё тихо, но, несмотря на это, его не отпускала колючая тревога. Виктор облегчённо вздохнул и пошёл в душ, так и не прочитав сообщение. Часто властный и довольно жёсткий во внешних проявлениях, внутри он, на самом деле, был в некотором смысле мазохистом – за едой всё самое вкусное и любимое оставлял напоследок, вокруг долгожданной книги мог ходить часами, притворяясь очень занятым, а в действительности упиваясь щемящим чувством сладостного предвкушения. Так было и сейчас. Многие знакомые считали это ещё одним доказательством его холодности, и только сам Витя (и, пожалуй, Глеб) знал, что подобное поведение признак отнюдь не безразличия, а, напротив, крайнего интереса. Однако едва он переступил порог ванной, как мобильный, поставленный на беззвучный режим и брошенный на кровать, настойчиво зажужжал, подмигивая дисплеем. Взглянув на подпись, Игнатьев усмехнулся и приложил трубку к уху. - Зименцов, два часа ночи; тебе не кажется, что в такое время приличные люди уже... - Включи телек, – глухо оборвал его приятель. - Что? – всё ещё посмеиваясь, спросил Виктор. - Телек. Включи. Немного беспокоясь, Витя нажал кнопку включения на телевизоре. - И что я должен там увидеть? - Найди областной канал и узнаешь, – сухо отрезал Глеб и отключился. Игнатьев уселся на пол и, перебирая каналы, наконец нашёл искомое... да так и обомлел, открыв рот и выронив телефон из рук. Происходящее на экране отбрасывало яркие отсветы на его вмиг побелевшее лицо и алыми бликами играло в широко распахнутых от ошеломления глазах. - Мать твою... что это?! – в шоке выдохнул он и только потом увидел ужасающую надпись в самом низу экрана: «Экстренный выпуск новостей. Сумасшествие в ***анске: “Охота на оборотня”». ...Всё бесполезно, понял Виктор, потратив больше часа на беготню по вокзалам. Времени было всего три ночи, начало четвёртого, а первый автобус, которым он мог вернуться домой, шёл в восемь утра, поезд – в половине седьмого. Взъерошенный и отчаявшийся, он выполз на крыльцо автовокзала и закурил, игнорируя запрещающий знак. Секундная стрелка безжалостно бежала круг за кругом, и, как казалось, так же неумолимо истекало время дорогого существа. Существа... Игнатьев горько улыбнулся, в который раз глядя на дисплей своего мобильного. Люблю тебя. Прости. 8 Авг 2013 00:27 От: Серый Волк - Так испугался, что потерял осторожность, а, Волк? – прошептал мужчина, поверх трёх простых слов нежно поглаживая кончиками пальцев зияющую рану в чужом сердце. – Так торопился, боялся, что не успеешь... И я не смог тебя защитить... Вздохнув, Витя спустился с крыльца и залез в терпеливо дожидающееся его такси. - Куда теперь? – флегматично поинтересовался парень-таксист, метнув окурок в стоящую неподалёку урну. Виктор потрепал себя по волосам и, задумчиво посмотрев в окно, невесело пошутил: - В ***анск? Парень присвистнул. - Тоже слышали? - Ага, – коротко бросил Игнатьев. - Ясно. А я только узнал, по радио передавали. Говорят, из-за шквального ветра дачный посёлок за три часа выгорел дотла, еле успели бульдозером вокруг окопать, чтоб пламя на лес не перекинулось. Наперво – вроде жертв нет, но кто его знает... У Вас там родня? – поинтересовался таксист, Витя кивнул, не в силах вымолвить ни слова. – Сочувствую, коли так... Слушайте, а может, и правда, я Вас докину? Тут же всего три часа ехать... ...Спустя десяток минут такси уже мчалось по ночному шоссе. Мимо вспышками проносились фонари и редкие автомобили, белыми пятнами мелькали рекламные плакаты и ограда со светоотражателями на опасных участках, но Виктор ни на что не обращал внимания, снова вглядываясь в слова на дисплее своего телефона. Люблю тебя. Прости. - А ты сам из ***ова? – спросил он, подняв голову. - Ну, – отозвался таксист. – Родился, учился, всё такое. А что? - Не в курсе скандала, связанного с Волковым? - Это который политик и бизнесмен? Ну да, немного. Весной, кажется, дело было, перед выборами. Тогда его сыночек принародно объявил себя геем. Игнатьев спрятал телефон в карман пиджака и подался вперёд. - А дальше? - А дальше, – хмыкнул парень, – пошло-поехало. Господина бизнесмена стали трепать все кому не лень. И буквально через неделю после признания пацан попадает в больницу. Якобы какие-то гопники его подкараулили, но поговаривали, что это его папаша устроил, чтобы прочувствовало дитё нелёгкую долю меньшинств и напугалось. Однако дитё, похоже, оказалось не из пугливых. - Почему «дитё»? – нахмурился Виктор. - Так ему девятнадцать всего. Только вот на первый взгляд не скажешь, довольно серьёзный парниша. Начитанный, грамотный, увлекался скалолазанием и какими-то единоборствами, да и выглядел старше своих лет. Игнатьев недолго помолчал, переваривая информацию. - А где он сейчас? - Волков заявил, что отправил его на лечение за границу, – дёрнул плечом таксист. – Но мой батя думает, что пацан, скорее всего, сбежал и отсиживается теперь в какой-нибудь глухомани, вроде, извините, вашего ***анска, обернувшись неприметным простым «Ванькой». С такими-то связями, как у его деда, бывшего профессора, ещё и не это можно было бы провернуть. - А может, папаша попросту сплавил его с глаз долой? – предположил Витя. - Может, и так, кто его знает... ...На пожарище его не пустили. В ***анске и его окрестностях хлестал ледяной ливень – обрушившее на город бурю, небо в конце концов разразилось проливным дождём, но, несмотря на это, на территории сгоревшего дачного посёлка кое-где ещё вспыхивало пламя, и находиться там было опасно, да и, по чести-то, бесполезно. Оборвав все возможные телефоны и ничего не добившись, не найдя ни единого следа Сергея, взбешённый собственным бессилием и вымокший до нитки Игнатьев добрался до дома лишь к восьми утра. Зло стукнул калиткой и пошагал через двор, ругаясь сквозь зубы; отрешённо окинул взглядом свой дом... и остановился на полдороги, чувствуя, как отступает сжавший душу в тиски леденящий страх, быстро сменяясь всепоглощающим жаром. На крыльце, забившись в угол, согнувшись в три погибели и уткнувшись лицом в колени, сидел Волков, босой, весь ободранный, грязный, в растянутой футболке и обрезанных чуть выше колена джинсах. Он испуганно вскинул голову на глухой стук, с которым на землю упала сумка Виктора, уставился на мужчину покрасневшими, припухшими глазами, а потом вдруг как-то... будто бы разжался, словно отпущенная пружина. - Виктор Геннадьевич... Витя... Витенька... наконец-то... – сбивчиво бормотал он, пока Игнатьев поднимал его с пола. - Серый... дурной, – ласково шепнул Виктор, схватив его в охапку и поглаживая по влажным спутанным волосам. Водитель трясся, стучал зубами и цеплялся за него холодными пальцами. – Дошутился?.. Ну и дурной же ты... Какой же ты дурной у меня, Господи... Так, всё, – он отстранился, открыл дверь и впихнул растерявшегося парня в прихожую, – бегом в душ, а потом в постель – греться. Сбегав за брошенной во дворе сумкой, Витя сбросил туфли и потащил Волкова в ванную. Пока он возился с краном, подбирая нужную температуру воды, парень разделся и теперь мялся возле него, прикрываясь руками. - Витя... - Залезай, – скомандовал хозяин. – Потом будем разговоры разговаривать. Не став спорить, Сергей полез в ванну, кособоко и неловко, пытаясь закрыть ладонями одновременно все стратегически важные места, однако Игнатьев всё равно заметил, что спереди тот аккуратно, коротко стриженый, а на белых ягодицах от сидения на дощатом полу остались розовые пятна и тонкие алые полоски. Тело у парня было подтянутое, в меру мускулистое, плечи и пресс – напряжены, будто в ожидании удара, а на груди и боку цвели зеленью застарелые синяки. Виктор провёл по одному из них кончиками пальцев и посмотрел прямо в потемневшие глаза мгновенно возбудившегося Волка, после чего перешагнул бортик ванны. - И почему мне показалось, что ты замёрз? – усмехнулся мужчина, медленно ведя пальцами по животу Сергея снизу вверх. – Ты весь горишь. Живот, грудь, горло – теперь уже вся ладонь скользила по телу, лаская вспыхнувшую жаром кожу. С шеи она перебралась на плечо, по руке спустилась к бедру, чуть сжалась и легко потянула, и парень, откинув голову назад, шумно выдохнув, прижался к Игнатьеву. - Вить, разденься... - Ну нет, – с улыбкой протянул Виктор, потираясь губами о подбородок тяжело дышавшего Волкова. Всё же, хоть он и решился сейчас на такую незатейливую ласку, хоть собственное желание несдержанно клокотало в крови, а чужая отзывчивость сводила с ума воображение, ему ещё нужно было привыкнуть к мысли о своём окончательном «падении». – Не сегодня, милый. - Тогда я сделаю это твоей рукой... можно? – умоляя взглядом, спросил Сергей. Игнатьев непонимающе вскинул брови, но парень уже взял его за ладонь и, сжимая сверху своей рукой, заставил её обернуться вокруг его возбуждённого члена. Чувствовать чужое достоинство у себя кулаке было необычно – его твёрдость, гладкость и любовная дрожь воспринимались совсем иначе, очень остро и будоражаще, – и вместе с тем пьянило ощущением власти над любовником. - Вот оно что... – хмыкнул Виктор и стиснул пальцы, срывая с губ Волка, раскрасневшегося, глядящего на него затуманенными глазами, сладкий жаркий вскрик... ...- Да ладно тебе расстраиваться, – мягко рассмеялся мужчина, запахивая на себе халат и умилённо глядя в зеркало, на отражение убитого горем парня. Тот сидел в ванне, пряча лицо в ладонях и забавляя Витю пылающими от стыда ушами. – В молодости да после воздержания всегда так – ещё не успел нажать на курок, а уже выстрелило. - Нет, я... – приглушённо проговорил Сергей, – Господи, я так долго о тебе мечтал. Просто не верю... Может, я всё-таки сгорел? Томимый каким-то болезненным, щемящим чувством, Игнатьев наклонился и чмокнул мелкого дуралея в пушистую пепельную макушку. - И попал в Ад. Потому что на ангела я ни капли не похож. Всё, хватит нести чушь, детёныш, домывайся и в кровать. Понятно? - Ага... В спальне, завалившись на постель, Виктор прикрыл глаза рукой и тяжко вздохнул. Господи Боже, как он мог так вляпаться... по уши вляпаться в этого пацана? А ведь ещё столько вопросов не озвучено и столько ответов не дано, будущее неясно, и вообще всё так смутно и неопределённо. К тому же город у них маленький, слухи распространяются быстро... Игнатьев повернулся на бок и со слабой улыбкой подложил ладонь под голову. Ну в самом деле, пора бы уже оставить позади этот этап – этап сомнений и отговорок. В конце концов, он взрослый мужик, способный позаботиться не только о себе, но и маленьком приблудном Волчонке, сделать его счастливым и оградить от неприятностей. А если им и придётся переехать, то это даже к лучшему – всё равно парню нужно учиться... Пока он размышлял, Сергей шумел водой, потом распахнул дверь в ванной и недолго шуршал полотенцем, вытираясь. Затем босые ноги тихонько прошлёпали по коридору и остановились на пороге спальни. - Витя, – негромко позвал Волков, – ты спишь? Виктор не ответил – ему вдруг стало очень любопытно, что же будет делать Волк в этой ситуации. Ляжет к нему, уйдёт на диван в гостиную или, может, вообще решит совершить набег на беззащитный холодильник? Однако у парня на уме явно было что-то иное – Игнатьев услышал, как тот прошёл в прихожую, и через пару секунд осторожно повернулся замок на входной двери. Неприятно изумлённый мужчина поднял голову и настороженно прислушался, а затем сел на постели. ...Воровато оглянувшись на дверь спальни, Сергей обмотал бёдра полотенцем, сунул ноги в хозяйские тапочки и гибкой тенью выскользнул на крыльцо. - Хан! – громким шёпотом окликнул он, перевесившись через перила. – Ханаш! Нижние ветви старой черёмухи, растущей у дома Игнатьева, всколыхнулись, и к крыльцу, жмурясь на проглядывающее сквозь тучи солнце, вылез мокрый взлохмаченный зверь. В два прыжка преодолев расстояние до Волкова, он распластался у его ног и вертелся, радостно повизгивая, пока парень чесал ему живот. - Знаешь, я так рад, – пылко шептал водитель, усевшись рядом с Ханом на корточки. – Нет, не так. Я до одури счастлив, даже страшно немного. Как ты думаешь, от такого можно умереть?.. – Подпрыгнув, пёс попытался лизнуть его в нос, и Сергей тихо рассмеялся. – И ты тоже счастлив, я знаю. Кстати, не забудь мне напомнить, чтобы я купил Глебу обещанную текилу. Если бы не он, мы с тобой никогда не заполучили бы нашего любимого... «Это ещё кто кого заполучил», – с усмешкой подумал Виктор и осторожно задёрнул штору. Вернувшись в постель, он взял с тумбочки телефон и быстро напечатал смс-ку Зименцову. Мы тут с Серёженькой хотели спросить: 1. На днях ждём тебя в гости на текилу; не подскажешь, какую лучше взять? и 2. Тебя никогда не драли шваброй, засранец? Приятель отреагировал мгновенно, словно только и дожидался этого момента. Что-что, Игнатьев? So you warming up yet?;)* «Вот скотина, – со смешком покачал головой Игнатьев и залез под одеяло. – Ты так просто не отделаешься. Я отомщу, и мстя моя будет страшна». Вот только всё это потом, а сейчас... Почувствовав пробравшиеся под одеяло горячие руки, Витя довольно вздохнул и заулыбался. ...сейчас ему срочно нужно ещё хоть чуть-чуть тепла этого глупого маленького Волка, сумевшего разбить лёд в его сердце. ___________________ *Так ты ещё не согрелся?

Shinjugai, 25-30 октября 2013 г.