Островные танцы

За тонкой стеной палатки стрекотала, пела и выла австралийская фауна. Большинство из небольшого отряда, путешествовавшего по материку, не слышали этого, так как они давно спали, но двое были заняты тихим разговором, также незамечая ничего вокруг. - Вы бывали на всех островах Океании? - вдруг спросил Айртон, выпивая еще глоток. - Сейчас бы посмотреть на их местные танцы. Островитянки его чудесно исполняют, вы знали, Жак? - А может, лучше вы сами станцуете? - шутя спросил Паганель, в голове было свободно и пусто, и он улыбался, глядя расфокусированно через переливающуюся житкость в бокале. Светлое вино настраивало на такое же светлое настроение. Айртон сначала застыл, словно всерьез обдумывая это предложение, а потом отставил вино и встал посреди комнаты, застыв и гипнотически глядя в глаза. У него словно была какая-то способность заглядывать в душу, на каком бы расстоянии он ни был. Паганель сглотнул вставшую в горле слюну, не в силах отвести взгляда. Свечи плясали на его сильных, загорелых руках. Айртон держал их на поясе, словно не решаясь на дальнейшие действия, хотя его твердая поза и взгляд неуверенности не выдавали. - Вы уверены, господин ученый? - спросил он тихо, и от тембра его голоса у Паганеля побежали мурашки по рукам. Он словно был уже сильно пьян, хотя они не выпили и двух бокалов. Паганель коротко втянул воздух, когда Айртон, не дожидаясь ответа, усмехнулся, и прикрыв глаза медленно качнул бедрами. Он делал это с изяществом, не характерном для моряков, и повинуясь какой-то своей внутренней мелодии, словно во стрекотании сумерек было что-то действительео музыкальное. - Предупреждаю, я танцую только для того, кого сам посчитаю достойным, чтобы это увидеть, - проговорил он, не останавливаясь. Его руки скользнули по рубашке на груди и спустились к животу, натягивая ткань и очерчивая крепкие мускулы. Паганель почувствовал, как шутка внезапно вышла из под контроля. У него горели щеки, и он глотнул вина, чтобы унять перехватившее горло, но закашлялся и отставил его. Айртон, словно не заметил его поведения, продолжал медленно двигаться. Паганель уже сомневался, что это тот самый островной танец, о котором шла речь. Он не мог себе представить, хотя бы одного человека, который танцевал бы так, зная что на него смотрит все его племя. Глаза Айртона вновь устремились на него, когда он начал медленно рассегивать рубашку, а после стянул ее, намеренно медленно демонстрируя как напрягаются мышцы плеч при этом. Паганель вцепился в очки, теребя дужку. - Что такое, Жак, вам не нравится? - усмехнулся Айртон. Он, продолжая покачивать бедрами, откинул голову назад, водя руками по оголенной груди. Иногда его руки, спускаясь ниже, словно случайно касались паха. Там, где уже натягивалась черная ткань штанов. При этом Айртон издавал тихие звуки, которые заставляли Паганеля лишь больше краснеть. - Думаю, хватит, - сказал он, усилием воли заставляя голос не дрожать, - давайте продолжим пить, я налью вам вина и... Айртон, услышав его, удивленно взглянул и остановился. На секунду его взгляд потемнел, а после он усмехнулся и медленно подошел. - А, господин ученый, вы правы, мне не стоит вас дразнить, - он остановился в полушаге от Паганеля, у которого серце стучало в горле. - Думаю, я смогу искупить свое поведение, как считаете? Не дожидаясь ответа, он быстро взобрался ему на колени. Паганель взмахнул руками от неожиданности. Звякнув, по столу покатился бокал, вино закапало на пол. Айртон вцепился ему в плечи, пытаясь удержаться на его тощих бедрах. - Оу, полегче, - прошептал он, обдавая красное лицо Паганеля горячим дыханием. Затем он потянулся и отложил его очки в сторону. - Айртон, я прошу вас, - снова бессмысленно пробормотал Паганель, однако, не предпринимая никаких попыток сбросить мужчину с себя. Ему, кажется, нравился Айртон, и он, наверное, единственный относился к нему хорошо с самой первой встречи и до сих пор, когда у всей остальной команды начинали закрадываться подозрения, относительно чистоты совести их случайного провожатого. Однако, он все равно не желал признавать, насколько сильны были его чувства. Их с Айртоном ничего не связывало, и он мог винить лишь местное вино, оказавшееся крепче, чем Паганель рассчитывал, и ударившее ему в голову, когда он, вместо того, чтобы отвергнуть ласки мужчины, притянул его к себе, помогая удержаться. Айртон приник к нему всем своим сильным, разгоряченным телом. Из-за танца он был теперь гол по пояс, и Паганель мог чувствовать его жар через собственную рубашку. Бедрами Айртон продолжал тереться об него, и невзирая на стыд, который ощущал Паганель, ему это отчасти нравилось. - Это моя вина, я раздразнил вас, професор, - повторил австралиец, опуская одну руку вниз по телу Паганеля, отчего тот вскрикнул, когда пальцы Айртона коснулись его брюк. - Но не стоит волноваться, я знаю, что делать. Вскоре его пальцы ловко забрались за пояс брюк, бесстыдно вытворяя с ним бог знает что, из-за чего Паганель окончательно потерял голову от блаженства и опьянения, и впился подушечками пальцев в загорелые бока, так что почувствовал ими округлые грани ребер, за что внезапно получил влажный поцелуй, окончательно выжавший из него все силы. - Были ли другие "достойные"? - поинтересовался Паганель какое-то время спустя, когда смог наконец вернуть себе ровное дыхание и нащупать очки, но, повертев их, вновь отложил на стол. - Мм, думаю, это будет темой нашего другого разговора, - уклончиво ответил Айртон, лениво разложившийся на пончо Паганеля, брошеном на пол. Вино, которое они пили, кончилось, и кажется, уже была глубокая ночь, так что Паганель, смущенно постояв у входа, в конце концов вернулся к себе в палатку, оставив свое пончо пока у Айртона. Тот с улыбкой помахал ему вслед.