Хороший и замечательный

Осадок:

На этот раз Гарри сидит на кухне и читает какой-то журнал, причём очень заинтересованно и с улыбкой. Через секунду Сириусу показалось, что сердце разорвалось на куски. В кухню зашёл Вернон. Мужчина подошёл к стулу, на котором сидел Поттер. Мальчик бы заметил вошедшего, если бы так не увлёкся журналом. Стоя почти вплотную к столу, взрослый заорал. — Кто давал тебе право брать мои вещи, дрянной мальчишка? — ребёнок ахнул и дёрнулся. Стул упал, громко грохнув об пол. Гарри морщился от боли и сжимал явно вывихнутое запястье. — Почему я должен искать тебя в своём же доме? Казалось, Вернон говорит не о живом человеке, а о вещи, которая посмела уйти, и хозяин, пожелав воспользоваться своей собственностью, вынужден был обойти весь дом. Гарри, похоже, тоже уловил этот подтекст и дёргано повернулся в сторону настенных часов. В ярко-зелёных глазах отразился ужас. Мальчик попытался вскочить и удрать, но Вернон бросил вперёд руку, сжал воротник поношенной детской рубашки. Поттер придушенно захрипел. Взрослый тянул воротник назад, перекрывая ребёнку воздух. Гарри ещё пару секунд бился и только потом сделал шаг назад. Судорожно вдохнул. Мужчина оставил воротник и впился пальцами в лохматые волосы, потащив ребёнка из кухни. Кажется, про запястья все, включая Гарри, забыли. — Не надо, — проскулил мальчик, но брыкался уже не так отчаянно. Похоже, сдался. — Я не разрешал тебе открывать рот! — рявкнул на него Вернон, и вскоре оба силуэта скрылись на втором этаже. Сириус стоял в кухне и понимал, что не может пойти следом. Что просто не готов увидеть то, что так испугало Снегга. Ведь если увидит, уже не сможет забыть и всё-таки пойдёт на Тисовую улицу, чтобы убить Вернона.

Эликсир:

— Как ты думаешь, а Гарри можно ещё привить любовь к сюрпризам? — Мне кажется - нет, — со вздохом покачал головой Люпин. — Да и не будет ему это полезным. Грозный глаз сказал… — Грозный глаз счастлив? — Что? — Если бы у тебя был ребёнок, ты хотел бы чтобы он постоянно ожидал нападения или беды? — переформулировал вопрос Сириус. — Ты знаешь, что я считаю Гарри и своим… ну не ребёнком, конечно. Но близким человеком. Я хочу, чтобы Гарри был счастлив, но для этого нужно остаться в живых. А с учётом того сколько людей желают ему смерти. Остаться живым будет трудно. И я думаю, ему действительно не стоит пока, становится оптимистом и… — …слишком счастливым. Да, я слышал эту песню. Сейчас у него есть первый год жизни, в который его обожали все поголовно. И десять лет ада, в который его все ненавидели. Но Лили говорила что-то о важности самого раннего детства. И я думаю, что пока он ещё подросток, можно вернуть эту его тогдашнюю любовь и доверие к миру. А потом будет поздно. Да и чёрт знает, доживём ли мы с тобой до этого "потом". — Ты понимаешь, что это может увеличить риск его гибели от Волан-де-морта? Ты и так довольно много на себя взял, отказавшись позволить Гарри играть роль в плане Дамблдора. — Если бы тебе предложили создать для, например Малфоев, ещё одного домовика. С учётом того, что в жизни это существо скорее всего будет только страдать и умрёт несчастным. Ты бы сказал, что это хорошая идея? — К чему ты клонишь? — Имеет ли смысл жизнь, если человек несчастен? — Ты бы предпочёл умереть вместо десяти лет в Азкабане? — Блэк нахмурился. — Если бы у меня не было обязательств. Если бы я не хотел отомстить Питеру. Если бы не было тебя и Гарри. То, наверное, да. Но я не о себе говорил. — Я не знаю, Сириус. Может, спросишь у самого Гарри? — Люпин кивнул в сторону спускавшегося по коридору Гриффиндорца. — Может вы всё-таки определитесь на чём-то одном? Либо секретничайте между собой, либо зовите и меня для таких разговоров, — проворчал Гарри, садясь рядом с крёстным на диван. — Мы тебя отвлекли, ребёнок? — саркастично уточнил Бродяга, ероша лохматые волосы. — Вообще-то да. Я писал письмо Гермионе. У нас есть одна идея по поводу… я потом расскажу. А вы своими философствованиями меня магнитом притягиваете. — Так, что ты о своей судьбе думаешь? — напрямую спросил Сириус. Мальчик полминуты молчал. — Может оставим всё как есть? Не знаю, что будет дальше. Да никто не знает. Но я сейчас вполне счастлив. Мне не нужно больше. Я просто хочу, чтобы мы все были в порядке. Это ведь можно? — Да, — с облегчением выдохнул Люпин, поняв, что Гарри встал на сторону Грозного глаза. — Ну, не хочешь не надо. Просто Джеймс в твоём возрасте… — ребёнок неожиданно сменил позу, перекинув ноги через подлокотник и опрокинув голову Блэку на колени. Нахмурил брови. Поднял руки и потянул щёки Бродяги в стороны. — Я не Джеймс! Набей себе тату с именем, если не можешь запомнить. Почему чем нормальней я себя веду, тем чаще ты упоминаешь имя папы? — Сириус убрал руки крестника со своего лица и объяснил. — Потому что вы внешне становитесь всё более похожими. Я вижу тебя не так долго, а с Джеймсом общался все школьные годы. Мне, знаешь ли, тоже сложно перестроиться, — проворчал взрослый. — Но ты говоришь обо мне как о ребёнке. То есть ты умом понимаешь, что я твой крестник. Но когда видишь, тут же погружаешься в воспоминания. — Мне был очень дорог твой отец. Как брат. Да нет! Даже ближе чем Регулус. Само собой я скучаю, — Гарри как-то резко погрустнел. — Мне кажется, он тоже тебя любил. Иначе не сделал бы моим крестным. — Я жалею, что попросил Джеймса сделать хранителем тайны Питера. Мне кажется, что именно я виноват в их… — Ты не виноват в их смерти! — одновременно перебили Люпин и Гарри. Сириус благодарно рассмеялся. — У меня замечательная семья. — Поэтому давай ты прекратишь говорить, что Волан-де-морт может убить кого-то из нас, — попросил мальчик. — Но это правда. Сириус просто честно оценивает риски, — вступился за любимого Люпин. — Я не хочу думать о том, что вы можете умереть. У меня уже умирали родители. Я не готов столкнуться с этим снова, — неожиданно тихо произнёс Гарри, закрыл глаза предплечьем. — Ребёнок, ну не настолько же всё страшно. Во-первых, целенаправленно к смерти никто из нас не стремится. Во-вторых, не в один же день мы с Римусом помрём. У тебя всегда будут близкие, — Бродяга ободряюще погладил лохматые волосы. — Не называй меня ребёнком, — перевёл тему Гарри. Но Блэк коленями чувствовал, как дрожат, уже не такие болезненно острые, как раньше, плечи. — Я просто хочу, чтобы ты помнил, что ещё можешь просто жить. Без обязательств и ответственности, которые на тебя то и дело пытаются свалить все вокруг. Дома ты просто ребёнок, которому можно делать что хочется, — напомнил Сириус. — И слушать ваши разговори о смерти, — недовольно добавил мальчик. — Мы можем обсудить, что ты там планируешь с Гермионой, если тебе это будет интересней, — предложил Люпин. — Нет. Не хочу. Вы можете рассказать что-нибудь о последнем задании Ордена или всё снова сверхсекретно? — Ну, что-то точно можем, — оптимистично заверил Сириус.