Дзёре-гумо

Акааши не то, чтобы был против быть под покровительством Цукишимы. Наоборот, это огромная честь быть в паре с тем, кто непосредственно повлиял на твое выживание во всеми богами забытой глуши. Участвовал в твоем воскрешении (Акааши еще долго будет осознавать этот момент жизни). Чуть не отдал себя в жертву ради спасения не только их бравого и отважного отряда, но и, наверное, всего мира. Только вот… Бюро, как и ожидалось, приняло его со скепсисом, но Куроо был весьма убедителен, приводил немало аргументов «за»: «если бы не этот пацан, перед вами бы сейчас стоял не Бокуто, а Полубокуто» и «он отзывается на Эдварда Каллена, круто, да?». В итоге самым увесистым основанием не пустить с порога в лоб Акааши серебряную пулю и принять его в ряды истребителей нечисти было «Я ручаюсь за него» от Бокуто. Так просто и беспрекословно. Акааши подозревал, насколько Бокуто в Бюро ценный кадр, но не думал, что пара-тройка его слов может свершить чужую судьбу. Впрочем, все бы хорошо, только Акааши имел минимальный опыт для полноценной работы и слабоватую физическую подготовку. На данный момент все участники ирландской экспедиции были отправлены в отпуск по понятным причинам. Но Акааши это не касалось. Ему было необходимо в кратчайшие сроки научиться всему необходимому для работы искателя. Коноха, конечно, поддерживал его и помогал, но практических знаний на момент его реабилитации удавалось получить не так уж и много. Поэтому оставались полевые выходы в качестве наблюдателя. Цукишима уже наотдыхался, спасибо. Он не был тем человеком, которому необходимы каникулы от работы, чтобы восстановить ментальное и физическое равновесие. Свои беспокойства он перекрывал работой, которой в их деле было, как сказал бы Куроо, жопой жуй. Поэтому Цукишима, покончив с отчетом, вызвался продолжить служить на благо мирных жителей без перерывов в деятельности. Конечно, Ямагучи был самым изможденным среди них, речи о том, чтобы ставить его в напарники Цукишимы и не шло. Поэтому обоюдным коллективным решением было принято приставить Акааши к Цукишиме на некоторое время. Во-первых, их связывали общие воспоминания о кругосветном путешествии по стране их самых сокровенных кошмаров. Во-вторых, Цукишима был опытным охотником, процент успешного выполнения заданий у него крайне высок, а коллективная работа с Ямагучи неоспоримо среди своих считалась тандемом, созданным едва ли без вмешательства магии. Поэтому в его способностях командной работы мало кто сомневался. В-третьих, Цукишима лучше остальных был осведомлен о способностях Акааши как леннан-ши, так и искателя, поэтому мог в случае чего оказать противодействие его нечеловеческой сущности и рационально использовать его навыки и знания. Все обстоятельства сложились естественным образом. Только вот… Цукишима, мягко говоря, оказался непростым человеком. Для других он был образцовым охотником, немногословным, собранным, организованным и весьма находчивым в решении проблем. Акааши видел его и под другим углом. — Мистер Цукишима, разве не лучше было бы пройти здесь? — Было бы, но тут и без твоих вампирских способностей можно понять, что там нас и ждут. Эти твари устроили засаду, обойдем их с другой стороны. Читай сводки по делу внимательнее. Цукишима становился вспыльчивым, когда что-то шло не по его плану. Сначала Акааши списывал это на все то же переутомление, но нет, это всего лишь скверный характер. — Как ты будешь действовать в этой ситуации? — В случае, если не получу ответ через час, звоню в штаб, докладываю обстановку и жду. — Отлично. Прекрасно. — Судя по Вашему тону, я сказал что-то не то. — Да, Акааши, если ты не хочешь умереть во второй раз, тебе необходимо не ждать, а бежать как можно дальше. Они идут по следу жертвы и выискивают остальных, с кем он был связан. Поэтому рисуешь на полу номера круг из соли, расставляешь мешочки и уходишь, предупредив штаб. — Но Вы— — И уходишь. Один труп лучше двух. Цепочка должна обрываться на первой жертве. Цукишима в плохом настроении был не лучше Куроо. Пусть тот и не выражался так эксцентрично, но весь его вид, интонации, колкие замечания и повышенная язвительность красочно давали представление об эмоциональном фоне мужчины. Но, справедливости ради, в хорошем настроении иной раз Цукишима мог и расщедриться на лаконичное «Неплохо». В остальном Акааши или всем видом давали понять, что дражайшего напарника сейчас не следует трогать, или смотрели так высокомерно и надменно, что становилось действительно не по себе. Акааши думал, что мистеру Цукишиме не помешало бы сходить к психологу. Или нахрен. — Тогда нужно провести ритуал запечатывания цукумогами и доставить в штаб. — Неверно. Проклятый предмет необходимо уничтожить в том же месте, где его и обнаружили. — Если этот проклятый предмет представляет опасность особого класса, уничтожение сосуда не имеет смысла, дух переместится в другой сосуд. Придется начинать все сначала, а значит и жертв больше. — Пока ты довезешь цукумогами до штаба, печати с твоими навыками испепелятся еще до того, как ты пройдешь от дома пару кварталов. — Печать накладывают охотники. Так что, довезем мы сосуд или нет, зависит только от Ваших навыков. — В мои навыки также входит умение истреблять вампиров, Акааши-кун. — Бюро не изобилует кадрами. Мало рациональности в том, чтобы собственноручно доставлять своим коллегам еще больше проблем, чем Вы уже сделали, мистер Цукишима. — Как же мы раньше без тебя обходились? Не переживай, от одного потерянного человека работы не прибавится. Ах, да, а человека ли… — Даже если я не человек, пользоваться своими способностями, чтобы спасти людей, а не наоборот, в моих силах. Это была последняя капля. Их остановили за секунду до катастрофы. К всеобщей удаче, в штабе были Бокуто и Куроо, которые еще в Ирландии отметили предвзятое отношение Цукишимы к Акааши, но никакие объяснения ситуации не смягчили его расположения к товарищу по несчастью. Куроо пришлось заломить Цукишиме руки, потому что на оклики он не отзывался, улыбаясь Акааши предельно ядовито и сверля его взглядом, а когда тяжелая рука опустилось на его плечо, тот едва ли обратил на это внимание. Но оказалась она там вовремя, потому что Цукишима рванул на Акааши с серебряным ножом, который Куроо после благополучно извлек из вывернутой руки. Акааши же не шелохнулся, так же не обратив внимания на не менее тяжелую руку на своем плече. Он прекрасно ощущал опасное предупреждение, исходящее от Бокуто, поэтому просто стоял и смотрел на вырывающегося из рук Куроо Цукишиму, небрежно вытирая с шеи капли пузырящейся крови. Охотник успел едва коснуться кончиком лезвия кожи. Что тут скажешь, рефлексы и реакция у Цукишимы были отменно отточены. После этого инцидента они не виделись неделю. Акааши продолжил добросовестно изучать манускрипты дневников искателей и электронную библиотеку Бюро. Что в это время происходило с Цукишимой он не знал. Да и не хотел знать. Его больше заботило то, что по окончании этой недели их ждет первое совместное задание. До этого на протяжении трех месяцев Цукишима вместе с приставленными к заданию искателями натаскивал его на мышление людей, чья задача защищать границу между нечистью и людьми. Акааши учили думать, смотреть шире, использовать максимум своих приобретенных знаний, комбинируя их с преимуществами своего естества. Верхушка решила создать из Акааши искателя с базовыми навыками охотника, чтобы таланты зря не пропадали. Таких, как он, в Бюро можно было насчитать по пальцам одной руки, и то его место было записано карандашом, только потому что природа леннан-ши мало изучена. Может, думал Акааши, именно поэтому Цукишима такой нервозный на заданиях с ним? Он помнил его в Ирландии не таким напряженным, хотя обстоятельства были более экстремальные, нежели сейчас. Может, Цукишиму нервирует неизвестность? Он похож на того, кто бы выходил из себя, не имея возможности полностью контролировать ситуацию и использовать всю доступную информацию. Во всяком случае, Акааши искренне сожалел о сказанных в последний раз словах. Но упрямство и нежелание мириться с неприятными обстоятельствами в нем обострились за те полгода в Глеаде, что он провел с Бокуто, Дайшо и Куроо. Коноха по сравнению с ними был оплотом спокойствия и миролюбия. Цукишима же… Был для него чем-то пока неизведанным, во всяком случае, он знал его гораздо хуже, чем того же Бокуто, эмоции и телодвижения которого Акааши бы прочитал даже без их связи. Именно поэтому ради того, чтобы оправдать ожидания, он готов работать с Цукишимой, пока не наберется достаточно опыта, и если для этого придется терпеть выходки заносчивой травмированной язвы, что ж, он потерпит. Ему не привыкать. *** Дзёрэ-гумо, которую им предстояло истребить, по наводке одного из штатных искателей локализовалась в префектуре Ниигата. Это существо представляло из себя огромного паука с туловищем и головой женщины. Существует легенда, что особи этого вида превращаются в привлекательных обольстительниц, жертвами которых чаще всего оказывались одинокие мужчины, падкие на женскую красоту. Дзёрэ-гумо увлекали их с собой в свое логово, окутывали паутиной, и, как истинные пауки, мариновали их, после чего съедали. Тварь, которая попала под надзор Бюро, обитала под водопадом Наэна в Дзёцу. Уютное гнездышко в виде пещеры с завесой из воды. Прямо райский уголок. Акааши и Цукишима добрались до логова твари в напряженном молчании. Усугубляло положение то, что это задание они выполняли вдвоем. Акааши не собирался лезть на рожон, но и ощущать, как его демонстративно игнорируют, ему не прельщало. Ей-богу, как ребенок. — Ты остаешься здесь. Когда подам сигнал, ты поднимаешься и фиксируешь все, что тебе нужно, — сухо проговорил Цукишима. Получив кивок, тот направился к водопаду, оставляя Акааши в одиночестве ожидать в охотничьем доме метров за пятьсот от логова. На этот раз Акааши собирал информацию самостоятельно, тщательно изучал обстоятельства пропажи жертв, время, место, их статус. Все сходилось. Акааши был уверен в своем выводе. Придя с этим к Цукишиме, тот просмотрел записи, выслушал краткую сводку и коротко что-то ответил про то, что будет видно, когда они туда прибудут. Что Акааши заставило на короткий миг испытать восхищение, так это невозмутимость Цукишимы. Что он готов смотреть в лицо любой опасности, крепко держать оружие в руках и сохранять сосредоточенность. Все остальное время он думал, почему он так спокойно отреагировал и не оспаривал сказанное Акааши. В любом случае, ему оставалось только ждать, нервно перебирая в руках свой дневник в кожанном переплете, в котором только-только начали появляться свидетельства сумасшедшей реальности, которая была чужда обычным смертным. Цукишима не заставил себя долго ждать, спустя некоторое время Акааши действительно подали сигнал. Смской, что он может идти. Пещера была просторная, с затхлым запахом разложений, чего-то ядовитого и… магического. Акааши было удивительно чувствовать этот запах так отчетливо. Да что греха таить, ему в принципе было удивительно все, что выходило за пределы его родного Кэрсинора. — Пошевеливайся, — раздался откуда-то из глубины пещеры голос Цукишимы, чья фигура склонилась над трупом бездыханного монстра, точнее, над хелицерами. Акааши уяснил правило — все, что умирает, превращается в свою исходную форму. Поэтому сейчас он лицезрел огромнейших размеров паука, распластавшегося и изуродованного Цукишимой. Наверное, поэтому он не переживал. Наверное, потому что он медиум. Наверное, за столько лет работы на Бюро подобного вида твари его уже не пугали. Наверное, после Ирландии его уже ничем не испугать. Акааши еще некоторое время смотрел на развернувшуюся антиутопическую картину, после чего занялся своим делом. В пещере, помимо останков людей, были еще сплетения коконов, в которых, по-видимому, готовился несостоявшийся ужин Дзёрэ-гумо. Также на земле Акааши заметил что-то похожее на кладку яиц. Он читал, что Дзёрэ-гумо могут встречаться с младенцами на руках, коими являются их отпрыски, истинного вида пауки, которых тоже надо чем-то кормить. Но здесь они еще были на стадии яиц. Он принялся описывать все увиденное как можно подробнее, зарисовывал, делал пометки около рисунков, в какой-то момент даже начал что-то бубнить под нос, разговаривая с самим собой. К тому моменту, как Акааши добрался до самой Дзёрэ-гумо, Цукишима стоял около выхода из пещеры и излучал физически ощутимую нетерпеливость. Акааши это благополучно игнорировал, приближаясь к трупу монстра не без опаски. Огромная паучья туша неподвижно лежала прямо у его ног, некрасиво искореженная, выделяющая мерзкий тошнотворный запах и субстанцию. Казалось, она вот-вот сможет вскочить на ноги и снова броситься в бой. Пока ручка шустро испещряла записями страницы дневника, Акааши старался не думать об этом, только иногда бросал взгляды на тело. Просто чтобы успокоиться. — Твой страх ощущается на всю пещеру. Уверен, что тебе действительно стоит этим заниматься? — сунул нос не в свое дело Цукишима, неожиданно подойдя со спины. Акааши поднял голову на него, и единственное, что выражало его недовольство попыткой завязать беседу, была складочка меж бровей, едва заметная на лице без изъянов. В остальном он выглядел как обычно флегматично и индифферентно. — Мне казалось, что мы уже достаточно установили границ друг между другом, чтобы вести общение исключительно соблюдая субординацию коллег. К чему эти провокации? — Акааши смерил взглядом высокую фигуру и снова отвернулся к дневнику, продолжая вести записи. — Не теряю надежды, что ты одумаешься и вернешься в свою деревню, продолжая мимикрировать под человека. — Почему Вам так неймется, мистер Цукишима? — в лоб спросил Акааши, разворачиваясь лицом к мужчине. Он стоял около брюшка (тут уж скорее брюхо, учитывая размеры твари) паука, вперив взгляд на собеседника. Блокнот он крепко сжимал обеими руками, решительно настроившись пресечь все дальнейшие попытки Цукишимы задеть его, — Вам уже множество раз объясняли, что я был жертвой обстоятельств. Вы сами видели, как самайновские твари убили меня. Мистер Бокуто Вам лично рассказал, как я не раз делился с ним своей энергией, чтобы его силами мы все могли идти дальше. Даже мистер Куроо, который с самого начала был первым, кто попытался меня убить, говорил всем и Вам в том числе о том, что за все время единственное, что я делал, это пытался не умереть и быть хоть немного полезным для всех. Мистер Коноха– — Меня это не волнует, — отрезал Цукишима, отвечая на взгляд с тем же присущим ему высокомерием, и начал медленно обходить Дзёрэ-гумо, приближаясь к нему, — Ты монстр, Акааши-кун. А все монстры, по законам охотничьего мира, обязаны быть истреблены, — голос его не выражал ни враждебности, ни язвительности, ни затаённой злобы. Он лишь констатировал факт. Но что-то в его словах отзывалось в Акааши не только прямым смыслом слов, но и неким подтекстом. Он помнил, как Куроо разговаривал с ним там, в доме Сигге. Помнил, как он отзывался сам о своей сущности. Но утверждать, что в этом причина его предвзятого отношения к нему, он не брался. — В таком случае, дождитесь момента, когда я буду растерзан каким-нибудь монстром. В ином случае не думаю, что Бюро и товарищи мистера Куроо оценят ваш альтруистичный порыв очистить планету от нечисти, причем от той, которая работает с вами на одной стороне и добровольно соглашается на все условия. — Не слишком ли много ты берешь на себя, пацан? — усмехается Цукишима, оказываясь в двух шагах от Акааши. Морально давил, понял он, смотрел свысока и откровенно презирал, — Для Бюро ты очередной эксперимент, для Куроо и остальных ты как питомец, дикий зверек, которого приручили. Все только и ждут, когда же он покажет свои зубки. Ты даже не понимаешь шаткости своего положения, решив поиграть в искателя. — Ну так Вам какое дело? Живите себе спокойно, занимайтесь своим делом, а я буду заниматься своим. К слову, Вы так и не назвали ни одной веской причины, почему по-вашему я не могу оказывать содействие людям. Ну, кроме очевидного факта, что я не человек. — Таким, как ты, доверять нельзя. В таких, как ты, даже если есть человечность, она используется только для того, чтобы ослабить бдительность, заставить себе верить и снять с себя подозрения. Думаешь, ты первый, кто вешает всю эту гуманистическую лапшу на уши? Тебе же уже рассказали про Ватару, верно? — Исключения подтверждают правила, разве нет? — Повторюсь, не слишком ли ты много на себя бер– Все происходит слишком быстро. Но Акааши реагирует быстрее. Тело Дзёрэ-гумо все еще по большей части парализовано, но Бог изначально создал пауков одними из самых проблемных тварей. Что уж говорить про подобный проект в исполнении Сатаны? Те самые треклятые хелицеры, которые Цукишима еще недавно рассматривал, дернулись по направлению к нему. Он стоял спиной к пасти твари, явно увлеченный назидательной беседой с, иронично, другой тварью. Это была непозволительная ошибка. Цукишима едва успел среагировать, группируясь, но это не имело смысла, когда огромные острые когти через мгновение проткнут тело насквозь и затащат в пасть паука, который решил полакомиться на последнем издыхании. Но ожидаемого ощущения, проходящегося болью по всему телу, так и не произошло. Акааши молниеносно, схватил Цукишиму за оба рукава и с силой потянул на себя и в сторону, увернувшись от предсмертной атаки Дзёрэ-гумо. Этот маневр позволил выиграть время. В руке Цукишимы оказывается пистолет, а после целая обойма со всей взаимностью намерений поселяется в головогруди паука. Тот издает истошный вопль, в последний раз дергается и оседает на земле. Теперь уже окончательно, потому что после серебряных пуль такие монстры больше не поднимаются. Цукишима еще пару секунд выжидающе смотрит на прибитую нечисть с вытянутым в руке пистолетом, после чего устало вздыхает и опускает его. Мысленно отчитав себя, Цукишима переводит взгляд на Акааши. И отчитывает себя еще раз. Тот, сначала вцепившись в него, чтобы отдернуть от паучьих когтей, сейчас цеплялся, потому что ему стремительно становилось плохо. Дзёрэ-гумо задела его плечо, вспоров куртку, свитер и само плечо. Вокруг раны пенился яд, медленно и ползуче разъедая кожу и виднеющееся мясо в просвете дыры в куртке, которая медленно багровела из-за впитанной крови. — Блять, Акааши! — восклицает Цукишима и опускает искателя на землю, садясь перед ним на корточки и придерживая за здоровое плечо и пачкая руки в крови. Судорожно осматривая на предмет других ранений, параллельно Цукишима выуживает из закромов флягу со святой водой, но вовремя вспоминает, что это тут не поможет, вываливает новую порцию сквернословий и снова обращает внимание на стремительно бледнеющее лицо Акааши. Пусть Дзёрэ-гумо и не была высококлассной нечистью, которую, чтобы убить, нужно хорошенько постараться, но ее яд мог вполне считаться отдельным видом биологического оружия массового и стремительного поражения, уничтожающее все на своем пути. И Акааши об этом был осведомлен. — Идиот, — шипит Цукишима, стиснув зубы, прикидывая в голове варианты, что им сейчас нужно делать. Рана была глубокая, кровь Акааши терял все больше, святая вода лишь добьет его, яд с каждой минутой сильнее разъедает тело, которое все менее устойчиво сохраняло сидячее положение. Делать было нечего. Сквозь мутнеющее сознание, за которое он изо всех сил цеплялся, Акааши слышал быструю напряженную речь Цукишимы, но слов не разбирал, кажется, тот с кем-то говорил. После его тело оторвалось от земли и по ощущениям на что-то оперлось, его волочили. Плечо горело и пульсировало, но боль была приглушенной и тупой. По дороге его тормошило, свет бил в глаза, но голос Цукишимы заставлял держать их открытыми, пусть он ничего и не видел, только смазанные картинки. Акааши ощущал, как на теле остается все меньше одежды. На дворе была уже осень, так что вкупе с лихорадкой тело мелко заколотилось и от холода. Что-то жидкое и теплое струилось по груди и спине. Вдруг плечо прошило адской болью, из горла вырвался крик, тело крепко держали в руках, не давая вырваться, Акааши бормотал что-то бессвязное, умолял остановиться, не понимал, почему его плечо будто раскаленным железом обдало. Он сжимался и скулил от невыносимой пытки, норовил потерять сознание, но его все время вытаскивали, приказывали держаться и терпеть, ждать. Спустя время боль начала утихать, плоть по ощущениям будто перестала пытаться отделиться от него, тело успокаивалось и обмякало. Лицом Акааши ощутил что-то твердое и пахнущее так знакомо и незнакомо одновременно, ткнулся лбом и устало длинно выдохнул. Наконец голос ему разрешил отдохнуть, и он провалился в небытие. После инцидента в Дзёцу Акааши пробыл дома три дня. Игры в охотников и нечисть странно сказались на нем, потому что сейчас он снова был необычайно рад, что является нечистью, а не обычным человеком. На мгновение это облегчение стало для него как глоток свежего воздуха. После того, как раны зажили, он вернулся в Бюро, где ему и рассказали, чем их первое совместное задание закончилось, а также вернули дневник. Как оказалось, Цукишиме пришлось вытащить Акааши из пещеры, чтобы минимизировать отравление парами от трупов в коконах и самой Дзёрэ-гумо, пронести его к подножию водопада, снять с него весь верх одежды, чтобы добраться до раны с ядом, а после облить пораженный участок тела святой водой. Сначала Акааши слушал это, ощущая полнейшее недоумение от действий Цукишимы, но вскоре он осознал, что святая вода была единственным противоядием от яда паука. Именно поэтому Цукишима выбрал меньшее из двух зол, осознавая, что Акааши сможет за короткий срок восстановиться от святой воды, но от яда Дзёрэ-гумо он бы наверняка умер. Также перед глазами был образ перепачканного в его крови мужчины, в чье плечо ему позволили утонуть лицом, прежде чем потерять связь с миром. Спустя еще три дня Акааши получил СМС от Цукишимы с адресом, временем и рекомендацией надеть что-то удобное и легко снимающееся. Акааши смотрел на сообщение, а бровь сама поползла вверх в многозначительном, но немом вопросе. Тем не менее, в ответ он отправил только «Хорошо» без лишних вопросов. Встретились они на перекрестке ближе к улице Сибуя. Цукишима окинул внешний вид Акааши привычным оценивающим взглядом, кивнул и сказал идти за ним. С момента их совместного задания они толком и не пересекались, чтобы обсудить произошедшее. Да и нужно было ли? Они оба понимали, что оба оказали помощь, буквально спасли жизни друг друга, и теперь было бы гребанным кощунством продолжать дискутировать на тему целесообразности нахождения Акааши в Бюро в роли искателя. Цукишима признал его, пусть гордость и не позволяла озвучить это вслух. Акааши понял это и без слов, не глупый. — Куда мы? — спустя несколько переулков подал голос Акааши, не без любопытства осматривая горящие по всему периметру улицы вывески, слепящие глаза. — Узнаешь, — загадочно произнес Цукишима, косясь на парня. Акааши был готов поспорить, что на его лице мелькнула улыбка. — Ну, я хотя бы спокоен, что Вы меня не убивать ведете, — Акааши, поправил несуществующие складки на льняной рубашке под курткой и устремил взгляд на дорогу. — С чего такая уверенность? — повернув к нему голову, спросил Цукишима с проскальзывающим искренним интересом в голосе. — Если бы Вы хотели меня убить, не стали бы спасать во второй раз, — просто пожал плечами парень. — Может, я хотел собственноручно все сделать? От начала и до конца, символично и с пристрастием? — улыбка все же соизволила заиграть на тонких губах Цукишимы, абсолютно не имея никакой связи со сказанными словами. — Вы бы так не сделали, мистер Цукишима, — снисходительно ответил парень и все же ответил на взгляд, — Очень глупое решение освещать место и время убийства в СМС, когда за всеми нами следят через мобильники. На этих словах Цукишима позволил себе рассмеяться, а Акааши позволил себе задержать на нем взгляд чуть дольше положенного. Все же видеть такого Цукишиму было для него редкостью, тем более, когда его приподнятое настроение был связано с ним самим. Через некоторое время Цукишима все же завел их в подворотню. Акааши никогда не признается, но у него в этот момент все же пошатнулась уверенность в сказанных буквально только что словах насчет напарника. Но все это так же быстро растворилось, как и появилось. По итогу они оказались в подвальном помещении, достаточно приличном, ухоженном и… экстраординарном. Акааши был наслышан про оккультный магазин Сугавары, но когда ему рассказали, на чем в основном он специализируется, он представлял помещение, где хранятся его товары, несколько более жутким и киношным, как в разных фильмах про околомагические явления. В действительности это оказался обычный магазин с аккуратно расставленными по полкам мешочками, склянками, черепами, камнями и бог знает чем еще. Но по-настоящему ценные вещи были скрыты с глаз посетителей и выполнялись чаще всего на заказ, поэтому не выставлены на витрины как обычный товар. — Что мы здесь делаем? — негромко спросил Акааши, продвигаясь вглубь магазина, оглядываясь по сторонам и рассматривая диковинные вещи на стеллажах. — Восполняем упущение. У тебя же нет ни одной защитной татуировки, да, Акааши-кун? — отозвался Цукишима, вставая у прилавка и приваливаясь к нему бедром, скрестив руки на груди. — Откуда Вы… А, да, — Акааши кивнул, запоздало вспоминая, что Цукишиме пришлось снять с него одежду, чтобы нейтрализовать действие яда святой водой, — Это место не особо похоже на тату-салон. — Ты прав, но это не значит, что здесь нет тату-мастера, — и в этот момент к ним выходит тот самый знаменитый Сугавара, владелец оккультного магазина, постоянный и основной снабженец Бюро полезными примочками для ловли и уничтожения нечисти, а также замечательный человек и умелец на все руки. Они приветствуют мужчину, и Цукишима объясняет цель их визита. Сугавара смотрит на Акааши с нескрываемым любопытством, щурится и улыбается, после чего достает большую папку с эскизами и на всякий случай спрашивает, есть ли какие-то особые предпочтения. Акааши не успевает и рот открыть, как Цукишима прерывает его и говорит, что сам выберет эскиз. — Пусть это будет символичным обозначением того, что ты теперь можешь считаться полноценным искателем, — растянул губы в улыбке мужчина и глянул на Акааши, после чего принялся листать страницы в папке и параллельно консультироваться с Сугаварой. В итоге выбор остановился на трех защитных рунах. — Где будем бить? — спросили уже у Акааши, и тот, если честно, довольно быстро определился с местом. Поэтому положил руку на левое плечо и ответил: — Здесь, — Цукишима одобрительно хмыкнул, после чего все прошли в небольшой скрытый от посторонних глаз кабинет. Пусть тут не было всего профессионального оборудования, какие обычно можно встретить в полноценных салонах, тем не менее, минимальные необходимые инструменты имелись. Да и само помещение можно назвать уютным. Во всяком случае, обстановка не нагнетала стерильностью, из-за чего осознание того, что его первая татуировка будет сделана довольно спонтанно, пусть и со смыслом, не так уж и беспокоило. Правда, какой он будет, забавно, решать было не ему. Закончив со всеми приготовлениями, Сугавара предложил Акааши занять место на кушетке под большим светильником, после чего пододвинул импровизированный столик из подноса и высокой табуретки, набрал в машинку краску и, одними губами прошептав какие-то слова, принялся за дело. Бить тату оказалось не так больно, как ему рассказывали и как он себе представлял. После того, как первичное взбудораженное состояние утихомирилось, Акааши расслабился, но сохранял удобное для Сугавары положение тела. Цукишима все это время стоял за спиной мужчины и внимательно наблюдал за процессом работы. Его лицо не выражало никаких явных эмоций, разве что взгляд был неотрывно прикован к машинке, оставляющей перманентные следы на едва зажившей коже. Поза его была расслаблена, руки все еще сложены на груди, но даже в этом небольшом помещении Цукишиме удавалось органично вписываться в обстановку с его высоким ростом и аурой скорее интеллигентного отпрыска богатой семьи, нежели охотника на нечисть. Цукишима стоял, и свет от лампы ложился на его плечи и руки, скользил по шее и ушам, путался в светлых волосах, создавая ореол вокруг головы. Взгляд Акааши останавливается на лице, пытается уловить хоть что-то, чтобы понять, о чем сейчас думает этот человек. Смотрит в глаза, светло-карие, не совсем типичные для коренного японца, если заглянуть в них поближе, то можно было заметить несколько вкраплений и охровую дужку вокруг радужки. Акааши не знает, сколько он всматривался в глаза Цукишимы, но в какой-то момент теплый светлый оттенок стал сменяться на нечто иное, становился золотистым, холодел. Мелкие точки стали растворяться, охровая дужка бледнела, и вся радужка окрасилась золотом. Мертвым золотом. Такое он видел там, в Ирландии. Когда Самайн вселился в Цукишиму, его глаза были золотыми, неестественными, такими темными, что невозможно было бы представить человека с таким взглядом. Это был взгляд древнего божества, которому было чуждо все живое. Внезапное тревожное чувство сковало парня, он потерял счет времени и осознание пространства, смотрел загнанно, в страхе отвести взгляд. Он снова был там. Высокая освещаемая фигура выглядела надменно, величественно, внушающее, будто заполняла собой все пространство. Дыхание Акааши стало поверхностным, сердце заколотилось в бешенном темпе, ладони вспотели и мелко задрожали. Акааши испытывал первородный ужас, хотелось сбежать, спрятаться, чтобы этот кошмар закончился, чтобы… — Цукишима-кун, ты загораживаешь свет, — цокает языком Сугавара и отстраняется от оцепеневшего Акааши, разворачиваясь к мужчине лицом, и Акааши чудом не дернулся под его рукой, выдавая свое остолбенение перед игрой фантазии и прожитого кошмара. Цукишима лишь кивает и делает шаг в сторону, ни разу не неуклюже и ни разу не смущенный замечанием. Живое изваяние шевелится и выходит из-под потока света, из-за чего иллюзия рассыпается, и Акааши начинает дышать. Сколько он так просидел? Минуту? Десять? Полчаса? Он понятия не имел и даже думать не хотел. Не хотел больше возвращаться к этому липкому ощущению страха. Это все было в прошлом. Времени прошло не так много, поэтому не удивительно, что такие ситуации случаются. Акааши порой мучали кошмары, но так, чтобы во время бодрствования они представали наяву… Переведя дыхание, Акааши воспользовался моментом и развел плечи, выпрямляясь и снова сосредотачиваясь на жужжании машинки под ухом, рассматриванию пылинок, витающему в воздухе запаху благовоний. Цукишима стоял в стороне, продолжая наблюдать за Акааши. Он не сомневался, что и Сугавара заметил, как парень в какой-то момент окаменел и смотрел на него с практически нескрываемым ужасом в глазах. Что было перед его глазами, догадаться не сложно. К тому же, Цукишима буквально мог почувствовать, как медленно из расслабленного состояния Акааши перетекал чуть ли не в панику. Все имели свои страхи, всех в этом гребанном лесу Самайн заставил встретиться с ними лицом к лицу. Цукишима смотрел на Акааши и видел в нем не человека, нечисть, тварь, монстра, которого его инстинкты требовали уничтожить. Но также он видел в нем обычного пацана, неловко перебирающего пальцы, который откинул голову чуть в сторону, чтобы Сугаваре было удобно работать, пусть шея у него за время сеанса и изрядно затекла. Цукишима видел в нем слишком много человечного и не понимал, откуда это в нем. Откуда в нем желание помогать людям, быть среди них и пытаться казаться своим, помогать им, защищать. Причин могло быть множество, и самая простая — такова природа его вида. Раз так, то пусть. Цукишима поправил чуть сползшие очки на носу и присел рядом с Акааши, отвлекая его разговором, потому что пусть татуировка и не была слишком сложной, но по еще не полностью восстановившейся и воспаленной коже игла шла весьма болезненно, он это прекрасно знал. Даже если Акааши Кейджи и остальные убеждали Цукишиму в том, что тот имеет право на существование среди людей, а он сомневался, даже если Цукишима всегда будет бдительным с ним, он даст ему шанс. В конце концов, когда-то этот шанс дали и ему.