От лукавого

Я всю жизнь избегал любовных страстей. Уж так сложилось, что мои родители верующие люди и воспитывали меня несколько неправильно с точки зрения общества. Мало того, что всё время водили в церковь, так ещё и вдалбливали, что любые плотские утехи от лукавого. Как я у них родился-появился на свет, мне до сих пор не понятно. Мама настояла, чтобы я учился в семинарии и я учился, мама настояла на том, что мне нужна жена и я женился, отец сказал, что мне нужен ребёнок, а куда деваться, сделал. Эх, да вот только любви не испытывал никакой. Всё было не так, скучно и по накатанной. Всё по указке выходило, а сказать поперёк родителям не мог. Мама так гордится мной, как же ее расстроить, не оправдать надежд. Вон как с ребёнком моим возится. Жена у меня тоже хорошая, Варенька, тихая и скромная, в церковном хоре поёт. Но сердце моё всё ждёт кого-то. Молюсь усердно о том, чтобы не думать о том, что не надобно мне, а выходит, что всё равно думаю. Вот и тридцать три года уже прожил, возраст Христа, Спасителя нашего, пришёл. Утро в храме наступило как обычно, по накатанной, неимущих покормили, собранные пожертвования в качестве одежды и продуктов раздали. К великому празднику Пасхи готовимся, дел много: побелка, покраска, мелкий ремонт. Тут ещё текущие обязанности: крестины, причащения, свадьбы да отпевания покою не дают. За день так уставал, что жена волноваться уже начала о моём здоровье. Ночью у меня живот заболел сильно, вырвало и температура поползла. Варенька врача вызвала, он живот пощупал и в больницу отправил. Непроходимость у меня оказалась, от этого и умереть можно. Там меня быстро осмотрели и на стол оперировать без разговоров отправили. Я жутко боялся, но жить очень хотелось. К Богу ещё рано мне. Варе я строго сказал чтоб родителям пока ничего не говорила, за Алешкой следила, и не лила слез. Варенька покивала головой и пуще прежнего заревела. Ну что за глупая баба?! Больше я ничего не видел кроме белых стен и разноцветной формы врачей и медсестёр. Разбудила меня какая-то возня. Голова была тяжёлой и очень хотелось пить. Мыслей в таком состоянии почти не было. Перед глазами были какие-то расплывчатые силуэты, кто-то обсуждал футбольный матч между Зенитом и чем-то, я в этом не разбираюсь, религия не позволяет. Левая рука болела, там был порядочный синяк от капельницы. — О, гляди, очнулся наш спящий принц. Позови доктора, она просила позвать. Я всё ещё не мог сфокусировать взгляд и понять кто же тут находится. Понятно, что двое мужчин: один вроде пожилой, а второй очень молодой. Вот он и пошёл врача позвать. Через пару минут в двери палаты вошла миниатюрная блондинка примерно моего возраста в розовой медицинский форме с планшетом в руках. Она как-то странно посмотрела на меня, как будто мы знакомы. Но я точно не мог её нигде видеть раньше. — Ну что, Александр Павлов, как наши дела? Ладно, сейчас сама гляну, и так второй день в себя не приходим, напугали нас, — она бесцеремонно откинула одеяло и внимательно осмотрела меня. От её взгляда хотелось скрыться под кровать. Как оказалось у меня непереносимость одного из препаратов случилась, из-за этого и в сознание не приходил. У врача были нежные руки и приятная улыбка, от её действий я невольно покраснел. По мне не скажешь, что я служитель церкви: волос светлый, тонкий, и борода не растёт как у батюшек обычных, так что в быту и не скажешь кто я такой. В больнице меня на две недели оставили. Пасху я точно пропущу, единственный праздник, что мне дорог по-настоящему. Надежда, так звали моего доктора, приходила ко мне по утрам на обход и с каждым разом я невольно понимал, что со мной что-то происходит. Мне нравилось в ней всё и в тоже время было страшно. Я же женат, у меня дите малое, у меня обязанности и обязательства перед приходом, родителями и моей совестью, будь она неладна. В одну из ночей в больнице я выбрался в туалет и возвращаясь увидел её. Надя дежурила в ночь и вид у неё был усталый. Что-то не так было в её взгляде и в неуверенной походке. Я не удержался и окликнул её: — Надежда Игоревна, доброй ночи, что это вы так, расстроил кто? — И вам доброй ночи, — она устало улыбнулась мне. — Да пациент тяжёлый, случай как у вас, но поздно спохватились, перитонит уже начался. Если выживет, то это точно чудо будет. — На всё воля Господа. — не удержался я от проповеди. Горе священник, чтоб его! — Возможно вы правы, здесь начнёшь и в него верить, когда уже совсем надежды нет. А вы верите, как я погляжу? — А вы разве не знаете? Я же имею к церкви непосредственное отношение. Отец Александр я. Надя по-совиному округлила глаза и моргнула. Она наверное и не предполагала, что я псалмы читаю двадцать четыре на семь. — Никогда бы не подумала, не похожи. Вас уже скоро выписывают, через пару дней. — И я очень рад этому. Так здесь надоело. — Вы только правильно питайтесь теперь, хоть вам и прооперировали проблемных участок кишки, но всё равно следить нужно. Ну до завтра, на обходе увидимся. Она пошла дальше по коридору, а я понял что не могу уже не думать о ней. Моё влечение к ней сводило меня с ума. Надежда стала моей первой в жизни настоящей любовью, но я понимал, что нужно обо всём забыть и просто жить дальше. Она очень устала сегодня на смене и просто валилась с ног. На личную жизнь у Надежды не хватало времени и сил. К ней часто подбивали клинья разные мужчины, но любви не было. Она не испытывала ни разу чего-то о чем так яро пишут в книгах и о чем снимают фильмы. Её жизнь была ровной и тихой вплоть до того вечера, как к ней на операционный стол попал высокий блондин с ясными голубыми глазами. Увидев его, женщина вдруг осознала, что хочет с ним познакомиться в реальности. Его аллергия на препарат изрядно напугала её, но к счастью всё обошлось. Все эти дни, что он лежал в больнице, Надежда не могла выкинуть его из головы. А когда уже измучившись мыслью о нём, вдруг встретилась и заговорила, так узнала страшную правду. Она влюбилась в попа, в человека, которого она презирала и отвергала их существование. К тому же он был женат, как оказалось. Пару раз к нему приходила молодая девушка с ребёнком. Всё было напрасно. Оставалось только выкинуть его из головы. Вот правда выкидываться этот мужчина оттуда упорно не хотел. Став её наваждением. Через два дня он надел свою рясу и вместе с женой ушёл из больницы. Я опять проводил праздничную службу на великую Троицу. Читал псалмы и причащал нуждающихся. Надежда всё равно жила в моей голове, вопреки разуму. Не желаю и врагу испытать такую муку. Родная жена мне спротивила, спать с ней в одной кровати стало невыносимо. Её тупость в быту, которая ранее умиляла, сейчас стала раздражать до зубного скрежета. Мне хотелось всё бросить. Наверное я утратил веру, и лукавый пробрался в мой разум. Что только я не делал: молился то само собой, но и работой себя грузил, чтоб дурное в голову не лезло. Однажды меня позвали к умирающей женщине, причастить её и грехи отпустить перед смертью. Приезжаю я в хороший, богатый дом с большим садом. Какого же было моё удивление, когда меня у ворот встретила Надежда. Как оказалось, это был дом её тётушки, очень религиозного человека. При одном взгляде на неё моё сердце чуть не выпрыгнуло. Лукавый явно решил испытать меня по полной. Она улыбалась мне тёплой улыбкой и я едва сдержал себя, чтобы не броситься к ней. Сдержался. Мы просто зашли в шикарный дом и поднялись в спальню Натальи Давидовны. Сухонькая старушка так и ждала своего часа. Строгие глаза смотрели на меня очень внимательно. — Деточка, ты кого ко мне привела? — Как кого? Батюшка это, отец Александр. — Ох и насмешила ты меня, да в нём святости не больше, чем у стола. Найди другого. Молод он ещё бабушкам грехи отпускать, хоть семинарию то закончил? Я опешил от такого «теплейшего приёма», но смолчал. А что ещё сказать тут, старая карга увидела мою душонку прогнившую. — Тётя Наташа, он достаточно отучился и работу свою знает. Или он, или никого, мне на работу надо. Старушка ещё посетовала на нерадивую молодёжь и согласилась. Зачем ей нужно было отпущение грехов я не понял, умирать она явно не планировала. Мы вышли с Надеждой на крыльцо особняка её тётки и я понял, как же хочу, вот так просто, жить с этой женщиной. Уйти из церкви и заняться чем-то для души. Но это всё было неправильно и невозможно. Она смотрела на меня взглядом полным любви, но также как и я понимала, что всё это нереально и не про нас. Мы расстались с ней опять. Но в глубине души я надеялся, что мы ещё встретимся.