Одинокий самурай

      В Коноху вернулись через два дня. Ворота встретили их траурной тишиной — весть о смерти Орочимару уже долетела до деревни быстрее, чем они сами. Но Цунаде ждала не просто новостей. Она ждала их. — Докладывайте, — сказала Хокаге, когда все собрались в её кабинете. Саске, всё ещё связанный и с заклеенным ртом, стоял между Саем и Кибой. Какаши выступил вперёд и коротко, по-военному, доложил о миссии: проникновение на базу, бой с людьми Орочимару, схватка с Саске и Орочимару, смерть змея от руки Наруто. Цунаде слушала молча. Когда Какаши закончил, она перевела взгляд на Наруто. — Ты убил Орочимару. Один. Будучи раненым. — Да, — ответил Наруто. — Он был силён. Но я был быстрее. Цунаде усмехнулась. — Скромность — не твоё качество, но ладно. Ты сделал то, что не удавалось никому из нас. Спасибо. — Не за что, — Наруто кивнул. — Я делал то, что должен был. Хокаге перевела взгляд на Саске. Учиха стоял, не поднимая головы, но его шаринган был активирован — он смотрел, слушал, ждал. — А теперь, — Цунаде встала и подошла к нему. — Что делать с тобой, Учиха? — Он предал Коноху, — сказал Асума. — По закону — тюрьма. Или хуже. — Я знаю закон, — отрезала Цунаде. — Я спрашиваю — что делать? Посадить в тюрьму семнадцатилетнего парня, который потерял всё и готов был продать душу за силу? — Закон есть закон, — упрямо сказал Асума. — Закон создан для людей, а не люди для закона, — возразила Цунаде. В кабинете повисла тишина. Все ждали, что скажет Хокаге. — Я принимаю решение, — сказала она. — Саске Учиха будет заключён в тюрьму Конохи на неопределённый срок для... — Позвольте сказать, — прервал её Наруто. Все обернулись. Самурай стоял в своём чёрном кимоно, с перевязанной левой рукой, и смотрел на Хокаге спокойно, но твёрдо. — Говори, — разрешила Цунаде. — Тюрьма не исправит его, — сказал Наруто. — Она только сделает его злее. Я знаю это по себе — когда меня запирали в четырёх стенах, я ненавидел весь мир. Саске сейчас — как я тогда. Злой, потерянный, одинокий. — И что ты предлагаешь? — прищурилась Цунаде. — Отдайте его мне, — сказал Наруто. Кабинет ахнул. Сакура выдохнула. Какаши удивлённо поднял бровь. Асума открыл рот, чтобы возразить, но Цунаде жестом заставила его замолчать. — Отдать его тебе? Для чего? — Я научу его смирению, — ответил Наруто. — Не унижать. Не ломать. А научить. Так, как Мифуне когда-то научил меня. Выдержке. Терпению. Пониманию, что сила — не только месть и гнев. — Ты думаешь, это сработает? — с сомнением спросила Цунаде. — Не знаю, — честно ответил Наруто. — Но тюрьма — гарантированно не сработает. А тренировки — шанс. Маленький, но шанс. Цунаде долго смотрела на него. Потом перевела взгляд на Какаши. — Что скажешь? Какаши почесал затылок. — Он прав, — сказал он. — Тюрьма не поможет. А Наруто... он понимает Саске. У них много общего. Оба потеряли всех. Оба борются с тьмой внутри. Может, это сработает. — А если нет? — спросил Асума. — Тогда Саске попадёт в тюрьму, — твёрдо сказала Цунаде. — У нас есть охрана. Есть Какаши. Есть, в конце концов, сам Наруто — он уже доказал, что может победить сильного противника. Она повернулась к Наруто. — Я согласна. Но с условиями. Тренировки проходят под надзором АНБУ и Какаши. При малейшем подозрении, что Саске готовит побег или нападение — он отправляется в тюрьму. Без права на второй шанс. — Согласен, — кивнул Наруто. — И ещё, — Цунаде подошла к нему вплотную. — Если ты не справишься — если Саске сорвётся и кому-то будет больно — вина ляжет на тебя. Готов нести ответственность? Наруто выдержал её взгляд. — Готов. — Тогда забирай его, — Цунаде махнула рукой. — И пусть боги помогут нам обоим. ---       Саске сняли кляп и ослабили верёвки — но не полностью. Сай и Киба привели его в тренировочный полигон, который выделили для занятий. Какаши уже был там, прислонившись к дереву с книжкой в руках. — Садитесь, — сказал Наруто, указывая на землю. Саске не двинулся. — Я сказал — садитесь, — повторил Наруто спокойно. — Я не буду слушать какого-то самурая, — процедил Саске. — Тогда мы будем стоять здесь весь день, — ответил Наруто и сел сам. — Я жду. Саске стоял. Наруто сидел. Прошло полчаса. Час. Два. Саске сдался первым — сел на землю, скрестив ноги, и уставился на Наруто с ненавистью. — Чего ты хочешь? — Научить тебя смирению, — ответил Наруто. — Не гордости. Не ненависти. Смирению. — Смирение — для слабаков, — сплюнул Саске. — Смирение — для сильных, — возразил Наруто. — Слабые не могут смириться. Они ломаются. А сильные принимают мир таким, какой он есть, и идут дальше. — Ты ничего не знаешь о моём мире, — прошипел Саске. — Знаю, — спокойно ответил Наруто. — Я тоже был одинок. Я тоже ненавидел. Я тоже хотел убивать всех, кто меня обидел. Но это не сделало меня сильнее. Это сделало меня монстром. — Ты — не монстр. — А ты посмотри на мои руки, — Наруто протянул ладони. — Сколько на них крови? Я перестал считать после сотой. Саске посмотрел на руки — мозолистые, в мелких шрамах, но спокойные. Не дрожащие. — Я не хочу быть как ты, — сказал Саске. — А я и не прошу, — усмехнулся Наруто. — Я прошу тебя попробовать быть лучше. Хотя бы на месяц. — А через месяц? — Через месяц посмотрим, — ответил Наруто. — А пока — начнём с простого. Каждый день ты будешь сидеть в медитации по часу. И думать. Не о мести. О себе. — Это глупо. — Это трудно, — поправил Наруто. — Глупо — другое. Давай, Учиха. Покажи, на что ты способен. Саске стиснул зубы, но глаза его дрогнули. Возможно, впервые за долгое время. ---       Месяц тренировок превратился в череду стычек и примирений. Саске был упрям — он спорил, он злился, он несколько раз пытался ударить Наруто во время спаррингов. Но Наруто был как скала — прямой, настойчивый, непробиваемый. Каждый раз он мягко, но твёрдо ставил Саске на место. — Ты атакуешь из гнева. Это плохо, — говорил он после очередной неудачной попытки. — А как надо? — Из спокойствия, — объяснял Наруто. — Гнев застилает глаза. Ты не видишь слабых мест врага. Ты видишь только свою ненависть. А враг использует это. Он показывал стойки. Объяснял, как предугадывать движение противника. Как держать меч — не как топор, а как продолжение тела. Саске учился неохотно, но учился. Впервые за долгое время он делал что-то не ради мести. --- А между тренировками была жизнь. Наруто гулял по Конохе — теперь это не причиняло боли. Старые улицы, старые дома, старые лица. Они стали другими — или он стал другим. Иногда с ним ходила Сакура. Она рассказывала про свою учёбу у Цунаде, про новые техники, про мечту открыть клинику для детей из бедных семей. Иногда — Ино. Она была тише, чем раньше, реже шутила, чаще молчала. Но иногда их взгляды встречались, и тогда между ними пробегала искра — та самая, которую Наруто пытался забыть четыре года. — Ты всё ещё думаешь о ней, — однажды сказала Сакура, когда они сидели в кафе. — О ком? — не понял Наруто. — Об Ино, — Сакура вздохнула. — Не делай вид. Я же вижу. Наруто промолчал. — Она тоже о тебе думает, — добавила Сакура. — Глазами ест, когда ты не смотришь. И краснеет, когда вы случайно касаетесь. — Мы просто друзья, — ответил Наруто. — Ага, — усмехнулась Сакура. — Друзья, которые не могут смотреть друг на друга без того, чтобы не забыть, как дышать. — Сакура... — Наруто, — она наклонилась ближе. — Я хочу, чтобы вы оба были счастливы. Ты заслужил. И она заслужила. Не будь дураком. — Я всегда был дураком, — вздохнул Наруто. — Вот и перестань, — посоветовала Сакура. --- «Она права, — сказал Курама в очередной вечер. — Ты не вечен. И она не вечна. Чего ты ждёшь? — Не знаю. «Знаешь. Ты боишься. — Чего? «Что она снова выберет не тебя». Наруто замолчал. «Но это было четыре года назад. Люди меняются. И ты изменился. Она изменилась. Может, сейчас у вас получится? — А если нет? — спросил Наруто. — Если я откроюсь, а она снова... «Тогда ты будешь знать, что попытался, — перебил Курама. — И не будешь жалеть до конца жизни. А так — ты будешь жалеть. Каждый день. Каждую ночь. Я чую твою боль, Наруто. Она не проходит. Она просто прячется. Наруто долго сидел в темноте. Потом встал и пошёл. ---       Ино сидела на крыше цветочного магазина — того самого, где они когда-то разговаривали в детстве. Смотрела на звёзды. — Не спится? — спросил Наруто, садясь рядом. — Не спится, — ответила она, не оборачиваясь. — Я тоже. Они молчали. Долго. Тишина была тяжёлой — слишком много невысказанного. — Наруто, — сказала Ино. — М-м? — Ты... ты тогда, четыре года назад... почему ты ушёл без прощания? — Потому что боялся, — честно ответил он. — Что если увижу тебя — не смогу уйти. Ино повернулась. В её глазах блестели слёзы. — А сейчас? Сейчас можешь? — Сейчас я здесь, — ответил Наруто. — И не хочу уходить. Она всхлипнула и вдруг уткнулась ему в плечо. Наруто обнял её — осторожно, левой рукой, которая уже почти зажила. — Ты дурак, — прошептала Ино. — Такой дурак. — Знаю, — ответил Наруто, вдыхая запах её волос. — Но я твой дурак. Если ты, конечно, не против. — Не против, — выдохнула она. Они сидели на крыше, обнявшись, смотрели на звёзды, и впервые за четыре года Наруто чувствовал не пустоту, а тепло. Курама внутри довольно урчал. — *Наконец-то, — сказал он. — А то я уж думал, ты никогда не додумаешься. — *Заткнись, — мысленно улыбнулся Наруто. — *Уже заткнулся. Наслаждайся. Они сидели до рассвета.