Всегда выигрываю

      В Нью-Йорк пришла осень, и окрасила листья деревьев в желто-красный, придала особенный уют улочкам, где малоэтажные дома коричневого кирпича, с белыми окнами и лепнинами над дверьми стояли будто с открытки. Аллан любил ходить на работу пешком, неспешно попивая кофе и любуясь осенним городом, благо от дома Нолана до участка было недалеко.       Они с Ноланом встречались уже полгода. Огромный срок для Фишера. Даже с матерью его ребёнка он был меньше. Но Нолан… С ним все было по-другому. Они были из одного мира, и в то же время Нолан не переставал удивлять его. Суровый и сдержанный на работе, дома Прайс был совсем другим. Когда Нолан сидел по-турецки в полосатой пижаме и ел пиццу прямо в постели, Аллану казалось смешным и нелепым свое первое впечатление о нем, как о черством и надменном человеке. Иногда Прайс мог по-простецки выпить пива и скурить сигаретку, слушая «Роллингов». А уж когда в нем проступало что-то кокетливое и даже слегка манерное, Аллан и вовсе терял голову. Таким, улыбчивым, расслабленным, игривым и совершенно неотразимым, Нолан был только его. И всё-таки червь сомнения подспудно точил уверенность Аллана в их отношениях. Он никак не мог причислить себя к классу гомосексуалистов, и втайне рассматривал возможность обзавестись семьёй и понимающей, горячей и умеющий создать уют женщинной, которая родила бы ему красивых детей и после работы встречала с сочным жарким и чертовым черничным пирогом.       На полгода их знакомства Аллан подарил Прайсу серебряный браслет, сплошной тонкой линией обнимающей его изящное запястье. Нолану подарок понравился, и он надевал его, сразу же, как только приходил домой и снимал костюм, а также по выходным. Браслет не выглядел на нём инородно, наоборот, очень ему шёл, подчеркивая хрупкую красоту мужчины. Сегодня Аллан, попивая кофе в минуты редкого затишья в участке и листал онлайн-каталог сайта украшений, присматривая новый подарок для возлюбленного. Его взгляд упал на серебряный браслет в виде цепи с крупными звеньями. Аллан нажал на страницу украшения, рассмотрел фото, сделанные покрупнее и довольно улыбнулся. То, что надо для прощального подарка. Завершить отношения на красивой ноте было в стиле Фишера.       Мечты Аллана о браслете на красивой руке Нолана прервал появившийся коллега. Косгроув ворвался в кабинет, запыхавшийся, бледный, крайне чем-то расстроенный. Аллан нахмурился и вспомнил, что о таких его матушка говорила: «лица на нём нет».       — Парни, собирайтесь, быстро!       — Что случилось? — спросил Аллан, послушно вставая и накидывая куртку. Его белую рубашку черными полосами пересекала портупея с тяжело висящей на боку кобурой. Остальные полицейские следовали его примеру — надо, значит, надо! Служба. Однако на этот раз дела были куда хуже, чем обычно.       — Стрельба в суде.       Поджав губы, Косгроув сочувствующе посмотрел на Фишера и тот замер, пронзённый страшным предчувствием:       — Нолан?..       — Жив, но… Его взяли в заложники и увезли в неизвестном направлении…       — Твою мать!       Кулак Аллана гулко грохнул об стол. Он схватился за голову, привычным и бессознательным жестом приглаживая волосы на голове, глаза его дико смотрели в пол.       — Но как?..       — Некогда, потом расскажу. Сейчас надо ехать туда.       Аллан кивнул и дёрнулся было к выходу, но его остановил голос Кэтрин:       — Только не тебе, Фишер. Личная вовлечённость, сам понимаешь.       Аллан возмущённо взглянул на начальницу, затем на Фрэнка. Тот многозначительно покивал: босс права.       — Мы все знаем, что вы дружите, — мягко и печально сказал он.       Аллан объявил:       — Хорошо. Тогда я беру день за свой счёт.       В глазах его был вызов, всё тело напряжено. Он едва стоял на месте. И Кэтрин, тяжело вздохнув, отпустила его взмахом руки.       Косгроув взял Фишера за предплечье, бережно, но жестко направляя к выходу.       — По машинам! — крикнул он остальным, и участок опустел.       От Фрэнка Аллан узнал, что на Прайса напал некто Косински, которого Нолан засадил за решетку семь лет назад. Подкараулив помощника прокурора у здания суда, он усыпил его хлороформом и затолкал в машину. Всё произошло за считанные секунды.       Фишер и Косгроув ехали к месту преступления. Аллан сидел рядом с Фрэнком, от нетерпения он то хлопал себя по коленям, то прикуривал и через пару затяжек бросал сигарету, то тянул из пачки новую. Перед глазами у него стоял образ Нолана, бесчувственного, беззащитного.       Наконец они приехали. Аллан выпрыгнул из машины первый и, мгновенно прорвлся к затянутому полосатой лентой участку перед зданием суда. Увидев кожаный коньячного цвета портфель Прайса, он почувствовал, как в груди что-то оборвалось. Сжав челюсти так, что скрипнули зубы, он попросил у криминалистов резиновые перчатки и начал осматривать место преступления, едва не касаясь носом асфальта.       — Брось, Косински слишком умен, чтобы оставить тут что-то.       Подошедший Косгроув тоже наклонился над асфальтом, но не так низко, как Аллан.       — Должно быть что-то, — прошипел Аллан сквозь сжатые зубы.       Как ни старался Фишер, он не смог найти чего-то важного. Пришлось садится в машину и ехать обратно в участок.       В автомобиле Аллан спросил у Фрэнка:       — Кто вообще такой этот Косински? По какой статье проходил?       — Ох, это мерзкий тип. Оба раза привлекался за совращение несовершеннолетних. В первый раз он оприходовал девчонку на самой границе возраста согласия, и паскуда-адвокат сыграл на этом. Косински сумел выйти сухим из воды. Второй же раз он попал на Нолана, ну и, сам понимаешь. Прайс вывел его на чистую воду, знаешь же его въедливость. Ублюдка закрыли надолго. Вот он и затаил злобу.       Аллан покивал. Ему было очень страшно за Нолана, но в то же время он не мог не чувствовать гордости за своего принципиального и честного возлюбленного. Как и он сам, Прайс работал, чтобы очистить мир от таких уродов, как Косински. И теперь Аллан должен был помочь ему. А это он сделает любой ценой.       — Этому Косински конец, Фрэнк, я клянусь, я найду его! — прошипел он сквозь сжатые зубы и ударил кулаком панель над бардачком машины.       — Мы всё сделаем, Фишер. Мы освободим Прайса, — ответил Фрэнк.       Они вернулись в участок. Кто-то из коллег сунулся было к Аллану с замечанием, что тот вроде бы взял выходной, но был вознагражден таким угрюмым взглядом, что тут же замолк. Аллан прошел за свой стол и тяжело уселся, прищурившись на карту города. Где-то прячут Нолана? Фрэнк и другие детективы начали обзванивать осведомителей. Фишер, будто очнувшись от кошмара, последовал их примеру. Хоть он и не успел еще обзавестись крупной сетью стукачей, кое-кто все же был. Фишер сел за телефон. К сожалению, часовой обзвон осведомителей ничего не дал: никто из его ребят ничего не знал и не слышал.       Фишер прошел к автомату с кофе и налил себе двойной эспрессо. Попивая кофе, он с тоской глядел на часы. С момента похищения прошло уже два часа с небольшим. Нолан должен был уже прийти в себя. Фишер представил его растрепанного, сонного. Прическа скорее всего, безнадёжно испорчена, и волосы беспорядочно свисают Нолану на лоб, делая его на добрый десяток лет моложе…       Аллан вдруг вспомнил, что Прайс обещал ему некий сюрприз. Внутри все похолодело. Фишер вспомнил, как однажды Нолан пригласил его на обед, также намекнув на некий сюрприз, и соблазнил, продемонстрировав, что под его строгим костюмом красное кружевное белье. Аллан впомнил, как Нолан завел его в кабинку, молча, с лукавой улыбкой расстегнул ширинку и отвёл в сторону край брюк, обнажая часть живота и бедра, обтянутого красным тонким кружевом. Аллан тогда рухнул на колени, чтобы поцеловать белую кожу, прикусить выступающую тазовую косточку, ощутить тяжесть эрегированного члена под деликатной тканью. Он целовал и посасывал его прямо через кружево, а Нолан не разрешал ему прикасаться к себе, и это было прекрасно. Все с Ноланом было ярко, горячо, живо и прекрасно.       Аллан взвыл, до боли сжимая кулаки. Вдруг и на сей раз сюрприз подразумевал было что-то интимное? И вдруг это каким-то образом увидит этот ублюдок Косински?       В следующую секунду он побежал к Кэтрин, у которой было личное дело Косински. Нужно было срочно выяснить, не было ли у него шашней и с мальчиками. И если да, если этот ублюдок прикоснется к его Нолану…       В коридоре Аллан наткнулся на Фрэнка.       — Ты куда? — остановил он Аллана. — Стой. Пойдём-ка со мной. Есть кое-какие новости.       И Фрэнк увлек Аллана в сторону улицы. Там они перешли дорогу и сели на скамейку в небольшом палисаднике, предварительно оглянувшись, чтобы убедиться, что рядом никого нет.       — Ну, что? — нетерпеливо спросил Аллан. — Что-то от криминалистов?       — Нет, там все чисто. Косински работал в перчатках и шапке, ни волоска ничего. Следов протекторов тоже нет, сам понимаешь, асфальт. Прохожий запомнил номер машины, но ее нашли брошенной через три квартала и тоже ни отпечатка…       — Тогда что? Что ты узнал? — вскричал Фишер.       — Тихо-тихо. По идее у тебя вообще выходной.       Аллан закатил глаза, затем шумно выдохнул и согласно покивал. Стараясь успокоиться, он смял и выкинул пустой стаканчик, с усилием провел по волосам рукой. Жест этот был гораздо более нервным, чем обычно.       — В общем так: мы подёргали своих осведомителей, те пошуршали по своим каналам и оказалось, что кое-кто слышал, как подружка этого Косински, некая Бьянка, — квартиру её мы проверили, там пусто — жаловалось, что тот обещал ей совместные выходные, они собирались в её старый дом, но в последний момент кинул и пропал. Не отвечает на звонки и всё такое.       — Ну и…?       — А дом этот в Бруклине, там ранее жили родители этой девчонки, но они умерли. В доме давно никто не живёт, сечёшь?       Аллан кивнул:       — Отличное место, чтобы спрятать человека.       Он встал, в глазах — холодная и жестокая решимость, всё тело, как натянутая струна.       — Едем.       Косгроув поднялся следом.       — Знаю что так нельзя, но тебя ж не остановишь.       — Именно, — ответил Аллан. Широкими шагами он уже шёл к машине.       Дом родителей Бьянки они нашли быстро. Аккуратно расставив агентов в штатском, их оставили наблюдать за улицей. Один из полицейских подобрался к окнам и осторожно заглянул внутрь. Аллан ждал неподалёку, нервно кусая губы.       — Они там, — сообщил полицейский, вернувшись с участка Бьянки.       — Жив? Нолан жив?       — Да, сидит в гостиной привязанный к стулу.       Аллан рванулся, но его остановила твёрдая ладонь Фрэнка.       — Подожди, нам нужно вызвать подкрепление и переговорщика.       — Я проходил обучение, я смогу! — подпрыгнул на своём сиденьи Фишер.       Косгроув покачал головой:       — Нельзя, Аллан. Я всё понимаю, но… посуди сам: ты же можешь сорваться и тогда могут пострадать и наши люди и Прайс.       Фишер скрипнул зубами, с мученическим стоном откидывая голову на кресло.       — Я звоню Кэтрин, и ждем специалиста, — решительно сказал Фрэнк, и Аллану ничего не оставалось, кроме как ждать.       Пошло полчаса. Вокруг было тихо, из дома никто не выходил. Аллан ёрзал на своем сиденьи, поминутно спрашивая, когда же будут новости от начальства и ругаясь на его медлительность.       Наконец телефон Фрэнка зазвонил. Он коротко переговорил с Кейт и, нахмурившись, повесил трубку.       — Ну что там? Где переговорщик? — спросил Аллан.       — Свободных специалистов нет. Один в отпуске, один в больнице с травмой, еще двое на задании у банка. Не поверишь, но там захват заложников…       — Господи, ну так пусти меня! — буквально вскричал Аллан.       Косгроув с сомнением поглядел на него,       — Слушай, Фрэнк, я все утро читал досье этого Косински. Кажется, я знаю его слабое место. Знаю, на чем сыграть. Я уверен. Поверь и ты мне. Ради Нолана.       Косгроув внимательно вгляделся в лицо Фишера, кивнул и снова взял телефон:       — Если Кэтрин разрешит.       Через две минуты Аллан уже стоял у дома Бьянки, держа в руках громкоговоритель, рядом, за машиной стоял с пистолетом со взведенным курком Фрэнк и другие полицейские.       — Косински! — позвал Аллан. — Мы знаем, что ты тут. Нам нужен наш человек. Чего ты хочешь?       Ответом ему была тишина.       — Косински, не делай глупостей. Сдайся сейчас, и тебя не посадят надолго.       Ничего, ни дернулась нигде штора, не стукнула половица. Дом был будто пустой, безжизненный.       — Косински, ты ведь недавно вышел, неужели хочешь обратно за решетку?       Голос Аллана едва не сорвался. Он снова и снова звал преступника, предлагал транспорт деньги, но тот не выходил на разговор. Дело принимало совсем скверный оборот. В отчаянии взглянув на Фрэнка, он увидел, как тот таращит глаза, вопросительно приподнимая брови.       — Ты вроде что-то говорил про его слабое место, — напомнил Косгроув.       Аллан кивнул и снова повернулся к рупору.       — Человек, которого ты держишь в заложниках, он мне очень дорог, — мягко и печально сказал он. — Он мне как брат. Знаешь, когда я переехал сюда, в Америку, я был совсем один. Мне было одиноко, тревожно, неуютно. Временами страшно. И только Нолан поддерживал меня. Многому учил. Помогал советом или просто составлял компанию в баре.       Занавеска в одном из окон чуть приоткрылась, и Аллан понял, что выбрал правильный тон. В досье Косински он вычитал, что у того был брат, которого тот несколько раз вытаскивал из-под ареста под немалый залог. Братья вместе эмигрировали в Америку пятнадцать лет назад. Фишер подумал, что брат ему очень дорог и закинул удочку в этом направлении. Его догадка оказалась верной.       — Совсем один, в чужой стране, я не знаю, как бы справился без него.       В давно немытом окне справа от входной двери показался высокий лоб и глаз Косински, маленький злобный глаз жестокого человека. Аллан взглянул на него и самым доверительным тоном, на какой только был способен, попросил:       — Отпусти его, пожалуйста! Я всё для тебя сделаю!       Аллан вышел из-за машины, задушевно глядя на Косински, вытащил пистолет и положил на крышу автомобиля. Подняв руки, он медленно пошел к дому.       Краем глаза Аллан видел, как дом бесшумно обступают агенты группы захвата в шлемах, бронежилетах и с автоматами наперевес. Мелькнуло сожаление, что он не надел защиту сам. Впрочем, сейчас это было не важно. Важно было лишь вытащить Нолана. Вытащить живым.       Аллан почти подошел к крыльцу, когда услышал треск ломаемой задней двери. Он рухнул на землю и увидел, что Косински исчез. Оставалось только молиться, что при захвате не заденут Нолана. Фишер мысленно представлял примерный план первого этажа дома, который нарисовал полицейский, заглядывавший в окна. По его прикидкам, Нолан сидел достаточно далеко от окно у входа, у которого в момент штурма находился преступник. Аллан изо всех сил надеялся, что Косински не успел добежать до Прайса и как-то навредить ему. Из дома раздались выстрелы и крик. Аллан вздрогнул, судорожно сглотнул. Не выдержав, он бросился к машине за пистолетом, затем вернулся и выбил входную дверь. Внутри, в проеме между прихожей и гостиной, лежал на полу человек, очевидно, Косински, руки ему крутил агент, другой член группы захвата целился из автомата ему в голову. Он коротко кивнул Фишеру, и тот протиснулся мимо них вглубь дома. Бегло оглядев просторную, заставленную разномастной мебелью и безделушками гостиную, он заметил ноги лежащего на полу Прайса. В один огромный прыжок оказавшись у него, Аллан заглянул ему в лицо, с облегчением увидев, что тот жив и в сознании. Нижняя губа Прайса была разбита, но в общем он был цел.       — Нолан, слава Богу! Ты в порядке?       — Да, да, всё хорошо.       — Как ты? — спросил Аллан, показывая рукой на него, очевидно, имея в виду, как Нолан оказался в таком положении.       — Как наши вломились, я тут же бросился на пол. Не хотелось, знаешь ли, быть на линии огня.       Он улыбнулся, и Аллан улыбнулся тоже, пусть улыбка эта и вышла кривой и нервной. Он огладил лицо Прайса, заметил, как пальцы попали во что-то теплое и жидкое. Оглядев их, он заметил кровь.       — Этот ублюдок тебя бил, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал он, сжимая зубы. На высоких скулах заиграли злые желваки.       Нолан вздохнул:       — Может, поднимешь меня? И руки…       Нолан дёрнул плечами, показывая, что хочет освободиться от пут. Фишер извинился, усадил Нолана. Оглядев ту сторону, на которой он лежал, Аллан закусил губу: правая скула Прайса была в крови.       — Он ничего тебе не сломал? — с ужасом спросил Фишер, тут же обернулся ко входу и крикнул: — Нужна медицинская помощь, скорее!       Подошел Косгроув и помог срезать скотч с запястий и лодыжек Прайса. Как только Нолана освободили, и тот встал, со вздохом облегчения потягивая шею и крутя плечами, Аллан заключил его в объятия.       — Я так за тебя боялся!       — Тише, тише, все хорошо, все закончилось, — Нолан гладил его по спине, и Фишер подумал, какой же Нолан сильный, раз в такой ситуации утешает его, а не плачет ему в жилетку сам.       — Я люблю тебя, — прошептал он.       — Люблю! — повторил Аллан уже громче. — Никому тебя не отдам!       Он поцеловал Нолана, не заботясь о том, что их увидят Фрэнк и другие ребята. Какими нелепыми казались ему теперь мысли о возможном разрыве! Теперь Аллан точно знал, что ему нужен Нолан и только Нолан.       Оторвавшись от мягких и умелых губ Прайса, Аллан вгляделся в его лицо. Нолан сиял счастливой улыбкой.       — Я тебя тоже, — ответил он. — А теперь отпустишь меня в уборную?       — Ох, да, конечно! Аллан отстранился, затем снова шагнул к Прайсу, взял его под локоток.       — Нет, постой, я с тобой.       — Так соскучился? — поднял брови Прайс. — Ну, хорошо.       — Слушай, а про какой сюрприз ты утром говорил? — интимно понизив голос, спросил его Аллан.       — Увидишь, мой дорогой, Аллан, — лукаво подмигнул ему Прайс. — Всё впереди.