С первого взгляда

Родители проводили Гермиону до самого входа в волшебный мир. То есть до стенки, через которую были способны пройти исключительно волшебники, и которая разделяла привычный ей мир от таинственного, неизведанного и такого привлекательного, и вход в который всем магглам был воспрещен. Выслушав последние наставления мамы и папы и со слезами на глазах кивнув в ответ на просьбу писать каждый день, Гермиона сделала этот последний шаг, разделявший её прошлую жизнь от будущей, и оказалась в волшебном мире. На платформе 9 и 3/4 было довольно людно, но первое, что бросилось Гермионе в глаза – волшебники одевались не так, как магглы. От старомодных фасонов до совершенно отличных тканей, на которые смышленая девочка обратила внимание ещё накануне в ателье мадам Малкин, ни одного волшебника перепутать с обычным человеком было просто невозможно. Как и мгновенно бросались в глаза те, кто прибыл сюда из мира магглов. И в который раз Гермиона мысленно улыбнулась, признавая правоту собственной матери… А после их поездки за покупками в Косую Аллею миссис Грейнджер настоятельно рекомендовала дочери переодеться в школьную форму заранее, ещё до прибытия на платформу Хогвартс-экспресса. А ещё Гермиона была очень благодарна той таинственной леди, которую они встретили во время своего самого первого похода в волшебный мир. На самом деле, таинственную незнакомку с огромными, тёмными глазами и выбивающимися из-под капюшона накидки прядями чёрных, как смоль, волос семейство Грейнджеров встретило в книжной лавке. А потом незнакомая волшебница с улыбкой подарила Гермионе «Историю Хогвартса». За то время, которое девочка, в день своего собственного одиннадцатилетия узнавшая довольно много нового и потом читавшая все, что только можно, ту самую книгу-подарок буквально выучила наизусть. Тем временем раздался гудок Хогвартс-экспресса, все настоящие и будущие учащиеся школы магии и волшебства ручейком потянулись в вагоны, и Гермиона последовала за небольшой группой детишек, на чьей школьной форме пока ещё не было никаких эмблем или цветовых различий факультетов. Первокурсников, которым в этот вечер ещё предстояло распределение. Драко Малфой с детства знал, что он особенный. Чистокровный волшебник, единственный наследник древнего рода, которым гордился отец и которого постоянно баловала мать. Как и полагалось в семьях чистокровных, в школьную форму он переоделся ещё в поместье. Уж как-то так повелось испокон веков в семьях чистокровных, что дети обычно приезжали на перрон Хогвартс-экспресса уже готовыми. – Мало ли, кто будет в твоем купе, – улыбнувшись, пожала плечами Нарцисса. – Вполне вероятно, что девочки Гринграссов и Паркинсонов сходу постараются завести знакомство, да и в принципе я бы не удивилась, если любая из чистокровных сходу попытается привлечь твое внимание. Поэтому будет неудобно потом извиняться, выходить из комнаты и переодеваться непонятно где. И конечно же, мама оказалась права. Дафна Гринграсс и Панси Паркинсон напомнили о себе, едва оказавшись на перроне. В принципе, довольно многие семьи чистокровных, прекрасно знавшие друг друга, на платформе Хогвартс-экспресса изыскивали общества друг друга, чтобы представить своих детей или напомнить о них семьям потенциальных партнёров. Ведь планировать собственное будущее в таких семействах, как Малфои, Лестрейнджи, Блэки или Нотты было принято заранее. Вот и в купе Драко обнаружил себя уже в привычной компании давнишних друзей детства, с которыми был хорошо знаком, а так же девочек Гринграсс и Паркинсон. Довольно непринуждённая беседа завязалась практически сходу, ведь обладая схожим, хоть и недолгим жизненным опытом, дети без труда находили общие темы для разговоров. Дафна и Панси, внешне полные противоположности друг другу, сочли нужным без остановки лепетать о всех своих достоинствах, словно сходу выставляли себя на потенциальный аукцион невест. Мальчики слушали снисходительно, кивая головой и улыбаясь. Каждый из них был с детства подготовлен, что именно так оно и должно быть. О самих себе они рассказывали немного, но едва один из них начинал говорить – девочки вмиг умолкали и внимательно слушали. И таким образом все продолжалось довольно долгое время, пока дверь в купе не распахнулась, и на пороге не показалось очаровательное создание с огромными, шоколадными глазами, изящным овалом нежного личика и пышным облаком отливающих золотом в лучах солнца, беспорядочно-вьющихся волос. – Вы не видели здесь жабу? – окинув купе внимательным взглядом, поинтересовалась кроха самым серьезным голосом, который Драко когда-либо слышал. А благодаря невысокому росту, девочка едва доходила до плеча и Малфою, и Теодору Нотту. – Мальчик по имени Невилл её потерял, а я вызвалась помочь ее отыскать. Невилл очень расстроился… Так она сюда не забегала? – Жабы вообще-то прыгают, – поджав губы, довольно враждебно проронила Паркинсон, тут же удостоившись любопытных взглядов Теодора Нотта и Блейза Забини. Драко же совершенно прекратил обращать внимание и на неё, и на Гринграсс, едва это очаровательная, глазастая кроха открыла дверь их купе. – Спасибо за уточнение, – фыркнула девочка и закатила глаза. – Так вы видели жабу Невилла или нет? – Ты имеешь в виду Невилла Лонгботтома? – полностью проигнорировав обмен любезностями Паркинсон и новоприбывшей девочки, уточнил Драко. – А вы с ним знакомы? – огромное, шоколадные глаза округлились от удивления, и Драко про себя хмыкнул: странная она какая-то. Впрочем, решив не озвучивать свои умозаключения, он только снисходительно кивнул. – Ну, я бы не сказал, что мы персонально знакомы. Но конечно же слышали о Лонгботтоме. В волшебном мире все друг друга знают. Я, например, Драко Малфой, – после чего парень по очереди представил ей всех присутствующих, кивавших девочке в ответ с различной степенью дружелюбности, и продолжил. – А ты кто будешь? Девочка с достоинством кивала всем в ответ, приветливо улыбалась самой безукоризненной, светской улыбкой, в которой даже Нарцисса бы не нашла изъяна и к которой не смогла бы придраться, а в душе Драко разливалось приятное тепло. Она была просто совершенством! От пышного облака волос, к которому руки просто сами тянулись прикоснуться, до пухлых губ, за улыбку которых Драко если бы сам и не полез на небо за звездочкой, то уж наверняка отдал бы значительную часть золота из семенных ячеек в Гринготтс, до огромных, горящих интеллектом шоколадных глаз и даже слегка крупноватых зубов - Малфою в ней однозначно нравилось все! - Меня зовут Гермиона Грейнджер, - меж тем вежливо представилась девочка, и Драко заметил, как довольно усмехнулись Гринграсс и Паркинсон. Явно не из Священных двадцати восьми, эта Грейнджер по мнению обеих была им не соперницей. Вот только Драко так не считал. Ну, подумаешь не самая родовитая? Отец всегда говорил, что главное - чувства, и поэтому умная и красивая волшебница даже не самых «священных» кровей, если она понравится Драко, будет идеальным выбором. - А, так ты будешь родственницей Гектора Дагворт-Грейнджера? Известного зельевара? - со знающим видом кивнул Драко, вполне ожидая, что девочка застенчиво кивнет и признается, что автор учебников по Зельям является ей дедушкой или дядей, но Гермиона только пожала плечами. - Очень сильно сомневаюсь. Я магглорождённая, мои родители - дантисты, а о волшебном мире я узнала не так давно, только когда мне исполнилось одиннадцать лет… И все воздушные замки Драко Малфоя разом рассыпались в прах. Потому что мальчик был совершенно точно уверен: говоря о чувствах и описывая достойных ведьм, умных и красивых, отец совершенно не подразумевал волшебниц магглорождённых…