«Your cursed soul...»

      14 апреля 2014 года.       Солнце бросало последние отблески на примятую траву, а лёгкий ветерок нежно «гладил» кроны деревьев.       В лесу всегда было тихо. Безжизненная тишина, которая по сути своей должна была нагнетать обстановку и запугивать, особенно по ночам, казалась девушке совершенно безобидной и родной.       Юн Чонхи сидела на самой высокой ступеньке, привалившись боком к деревянным перилам. Ещё недавно её поражало, насколько безмолвным был этот лес, здесь ведь даже птицы не пели, но сейчас Чонхи чувствовала безумное умиротворение.       Ей было так хорошо, как никогда в жизни до этого…       Чонхи не понимала, как это стало возможно. С точки зрения среднестатистического человека, она ведёт себя, как сумасшедшая — ухаживает за раненным маньяком, убирается в его доме, пользуется его машиной, чтобы добираться до магазинов и аптеки, и добровольно ночует в его комнате.       На самом деле, Юн Чонхи даже привыкла к новому ритму жизни. Ей до безумия нравилось растапливать в гостиной камин и слушать, как приятно потрескивают сухие ветки, пожираемые ярким пламенем. Она с удовольствием встречала здесь рассветы и закаты; вид из окон открывался просто фантастический!       Тэ Су изредка приходил в сознание, но был слишком слаб, с трудом дышал. Большую часть времени он проводил во сне, а когда просыпался терпеливо молчал и пристально наблюдал за девушкой, которая хлопотала над ним.       Стараниями девушки, он медленно шёл на поправку, а рана на животе затягивалась. Иногда у мужчины поднимался жар и в такие минуты он забывался беспокойным сном, переполненным кошмарами и монстрами. Символично: монстру снились монстры. Тэ Су дрожал, даже его зубы стучали друг о друга, натягивал три слоя толстых одеял до самой головы и, кажется, не всегда адекватно воспринимал реальность. Его глаза были влажными и сонными.       Чонхи делала ему уколы в вену, поила лекарствами и, когда по вечерам Тэ Су становилось хуже, она вытягивалась рядом с ним, согревая живым человеческим теплом, и засыпала до самого рассвета. Чонхи казалось, что за эти несколько дней она вся пропиталась ароматом кожаных нот.       А сидеть вот так на крыльце в полудрёме и впервые чувствовать, как жизнь втекает в тебя, а не ты гонишься за ней, было восхитительно приятно.       Юн Чонхи дождалась сумерек и только потом вернулась в дом, прикрыв за собой плотно дверь. Повернулась и…остолбенела. Иголочки страха закололи руки и ноги. Перед Чонхи стоял хозяин дома — целый и невредимый, одетый во всё черное: свитер, спортивные штаны, кроссовки.       Он уже не выглядел так болезненно. Вполне здоров и жизнедеятелен. Чонхи вдруг осознала, что осталась наедине с серийным убийцей, которого собственноручно и выходила.       Тэ Су смотрел на девушку пристально и от его взгляда веяло хищными инстинктами. Юн Чонхи чувствовала дрожь, зародившуюся в районе солнечного сплетения и это, было почти унизительно. Переборов себя, девушка сделала робкий шаг вперёд. Нельзя, ни в коем случае, нельзя было допустить, чтобы он догадался, насколько сильно ей сейчас хотелось трусливо спрятаться.       — Тебе лучше? — попытка проявить дружелюбие. — Зачем ты встал? Не стоит перенагружать организм.       Он молчал.       Смотрел так внимательно, из-за чего девушка с каждым мигом всё больше терялась. Она ощутила себя мухой, попавшей в паутину, откуда никак нельзя было выбраться, сколько ни брыкайся, а паутина затягивает всё туже и туже и, в конце концов, задушит.       Жуть какая!       Юн Чонхи судорожно сглотнула, прикусила нижнюю губу и стала теребить подол юбки дрожащими пальцами. То чувство спокойствия, которое окутывало её эти несколько дней, оказалось обманчивым; оно рассыпалось, как карточный домик.       Чонхи так и стояла в ступоре, пока Тэ Су повернул голову сначала в одну, а потом в другую сторону, и подозрительно осмотрелся.       Как только Тэ Су двинулся с места, девушка шарахнулась назад, влетев спиной в дверь. Сморщив лицо от прострела боли между лопатками, Юн Чонхи беспомощно посмотрела на мужчину, который медленной походкой приблизился к холодильнику и достал оттуда бутылку воды со льдом.       Раскрутил крышечку, поднёс к губам и отпил несколько глотков. Чёрные глаза неотрывно глядели на девушку, пока мужчина делал большие глотки, с жадностью утоляя жажду. Нервная дрожь била коленки, а глаза стали слезиться, когда маньяк вернул бутылку в холодильник и прошёлся вдоль кухонной зоны, притормаживая у ящичков со столовыми принадлежностями, включая ножи.       «Он проверяет, всё ли на месте? Беспокоится, что я могла что-то украсть и увидеть лишнее?» — Чонхи даже дышать нормально не могла, пока Тэ Су молча исследовал обстановку.       Бояться в его присутствии было так естественно; этот человек вызывал чувство острой нехватки почвы под ногами одним своим видом, ему даже говорить ничего не нужно было, чтобы запугать. Достаточно одного взгляда.       — Убьёшь меня? — смысла не было ходить вокруг да около, поэтому девушка задала прямой вопрос, в надежде получить такой же прямой и, желательно, честный ответ.       Тэ Су поднял на неё глаза, всё ещё немного мутные, но уже осознанные. Юн Чонхи никак не могла взять в толк, что может означать это напряжённая тишина и не закончится ли она настоящей бурей?       Взгляд, направленный на неё, Чонхи уже не могла выдерживать с достоинством. Казалось, сейчас её схватит удар и, в логове маньяка, девушка погибнет по естественным причинам. Она была так эмоционально исчерпана, что где-то внутри надорвалось то, что сдерживало её от необдуманных поступков и девушка откинула голову, стукнувшись об дверь затылком. Руки взметнула вверх и накрыла ладонями мокрое от слёз лицо.       Болезненно пульсировала жуткая усталость.       — Ты доктор?       Чонхи замерла, когда наконец-то услышала его голос. Такой… спокойный, неторопливый, вкрадчивый, осторожный и, что самое поразительное, абсолютно не агрессивный. Его голос был обыкновенным, человеческим. И интонация была интересующейся. Неужели ему на самом деле было любопытно?       Юн Чонхи убрала руки от лица.       — Нет. — честно ответила она. Будучи заворожённой ужасом и абсурдностью ситуации, а ещё подозрительным спокойствием маньяка, девушка смотрела него, разинув рот.       Он стоял у камина, расслабленно откинув голову чуть-чуть назад и задумчиво рассматривал девушку, постоянно меняя угол просмотра, будто пытался найти лучший ракурс и всё никак не мог этого сделать. Чонхи уже стала неловко ёжиться и поправлять свою одежду, смущённая таким пристальным вниманием.       — Ты знала меня раньше? — после недолгой паузы прозвучал очередной вопрос.       Чонхи отрицательно качнула головой. Она уже догадалась, что он перечислял варианты, при которых у неё могли бы оказаться причины всё ещё быть здесь и ухаживать за его раной, вместо того, чтобы бежать без оглядки и рассказывать обо всём полицейским.       Ей стало очень горько.       Непонимание порождало злость. Тэ Су пребывал в взвинченном состоянии, потому что девушка-загадка, которую он должен был убить несколько дней назад, вела себя очень подозрительно.       Нужно было решить эту проблему как можно быстрее, но Тэ Су всё ещё слишком отчётливо помнил, как эта девушка сидела рядом с ним часами напролёт, перевязывала открытую рану, поила лекарствами и, после каждого укола в вену, гладила по голове, приговаривая что-то нежным шёпотом. Наверное, самым поразительным воспоминанием за эти дни, стали её ночёвки рядом с ним.       Тэ Су хотел спросить, зачем она всё это делала?       За двадцать девять лет он вообще не помнил, чтобы кто-либо так возился с ним, даже мама никогда не укладывала его рядом. Раньше Тэ Су и не думал, что нечто подобное может быть настолько приятно и… необходимо.       Этот жестковатый взгляд пугал Чонхи. Она тряслась и напряжённо ожидала того момента, когда маньяк кинется к ней.       Ожидание, вот уж действительно, хуже любой смерти.       — Тебе нужно набираться сил. — нервно произнесла девушка, с ужасом понимая, что её глаза наполняются влагой.       На подгибающихся ногах девушка приблизилась к кухонным шкафчикам и переложила на стол несколько тарелок со свежеприготовленным ужином. Тэ Су смотрел на её действия с подозрением и лёгкой надменностью. Её страх, который был практически осязаем, никак не вязался с поведением и поэтому мужчина тянул время, чтобы понять.       — Где взяла продукты? — подойдя к столу, Тэ Су принюхался к еде, а Чонхи отшатнулась чуть-чуть назад. Ей было некомфортно, когда этот мужчина нарушал её личные границы. Пока он был без сознания, она была гораздо спокойнее.       — Поехала в город и купила.       — Серьёзно? — глянув на свою потенциальную жертву, маньяк издал тихий смешок и натянул едва заметную, непринуждённую улыбку, из которой на его скуле появлялись неглубокие морщинки.       Чонхи утвердительно кивнула.       Удивляя девушку, Тэ Су вполне спокойно сел за стол, придвинул одну из тарелок к себе поближе и взял палочки. Чонхи была уверена, что он не станет есть или хотя бы заставит её попробовать первой, поэтому, когда воочию увидела, как мужчина с аппетитом начинает поглощать приготовленную её руками еду, чуть не упала в обморок от шока.       — Здесь есть твои вещи?       — Что? А… ну… — девушка начала беспокойно оглядываться, припоминая не оставила ли здесь чего-нибудь своего.       — Пособирай всё своё. Отвезу тебя домой.       Чонхи подумала, что ослышалась.       Непонимающе уставилась на Тэ Су, даже дыхание задержала. Но, он продолжал есть, как ни в чём не бывало и на девушку практически не смотрел.       — Ты, что, отпустишь меня? — испуганный полушёпот отозвался в сердце Чонхи чувством трепета. Ей так хотелось поверить в это…       И, всё-таки, судя по усмешке, что показалась на лице Тэ Су, не всё было так просто, как могло показаться. Юн Чонхи смотрела в окно и, возив ногти в ремень безопасности, пыталась нормально вздохнуть. Поведение маньяка вообще невозможно было втиснуть хоть в какие-то смысловые рамки. Сначала он долго-долго смотрел на Чонхи, а потом вывел её на улицу (правда в этот раз, девушка даже не сопротивлялась), и усадил в машину на передние сиденье.       Первой мыслью Чонхи была — смерть. Она убедила себя, что он вывезет её куда-то в лес и там убьёт, но когда автомобиль выехал на главную дорогу и на оптимальной скорости стал приближаться к первым улочкам городка, Юн Чонхи впала в ступор и ей пришлось проделать огромную работу по пере-осознанию происходящего.       Видимо, у маньяка несколько изменились планы.       Машина притормозила у её дома, когда на улице уже было темно и снова повеяло прохладой. Юн Чонхи с опаской посматривала на мрачного мужчину, который угрюмо смотрел в ночную даль, не отпуская руль.       Щёлкнул замок. Это означало, что маньяк разблокировал двери.       — Если я уйду, то останусь жива?       Он утомлённо усмехнулся. И Чонхи зависла при виде его улыбки.       — Я буду присматривать за тобой.       Очевидно, это должно означать, что Чонхи ещё не скоро попрощается с этим человеком и он не собирался покидать её жизнь так стремительно. На самом деле Тэ Су имел основания полагать, что за этой девушкой может прийти кто-нибудь другой, поэтому мужчина твёрдо вознамерился присмотреть за ней.       — Калитку и двери закрывай. — прозвучало предостерегающе, а потому странно.       — А как ты тогда войдёшь, если захочешь? — Чонхи, задавая этот вопрос, надеялась услышать, что маньяк не будет влезать в её личное пространство и наскучивать постоянными визитами, однако, Тэ Су был вынужден разочаровать девушку и с обещающей улыбкой заверить:       — Я войду.       15 апреля 2014 года.       Чонхи ворочалась всю ночь.       Сначала она взялась за уборку, потому что в доме был настоящий бардак. Она прибралась настолько, насколько хватило сил после изнурительного дня. Потом провела около часа в ванной, отмокая в горячей воде. А затем напилась ароматного чая, в надежде, что он поможет успокоить шальные нервы, однако, сон как рукой сняло.       Чонхи не могла избавиться от ощущения чужого присутствия в доме. Паранойя нашёптывала, что она всё ещё не одна. И ей мерещились острые, звериные глаза, способные раздробить её кости.       Девушка промаялась до четырёх утра, а потом наплевала на свою бессонницу и, заправив постель, ушла на кухню, варить себе кофе.       Чонхи, стоя у окна и медленно глотая ароматный напиток, наконец-то полностью осознала, в какой опасности оказалась по неизвестной причине. Девушка перебирала в книге своей памяти подробные воспоминания о прошедшем дне и, с каждым новым мгновением, её охватывала нервная дрожь.       У неё сбивалось дыхание, стоило только вспомнить, этот жутко холодный, пробирающий насквозь ветер, проливной дождь, камни и пыль, вонзающиеся в голые стопы, и ветки, царапающие до крови, и внезапное падение в то озеро с застоялой водой — это был шаг отчаяния.       Совсем недавно Юн Чонхи была так сильно напугана, она уже успела попрощаться с жизнью, а теперь целой и невредимой стояла на своей кухне и готовила завтрак, будто прошлым вечером не выскользнула чудесным образом из пасти монстра.       Кто этот мужчина?       Почему он позволили ей уйти? С какой целью предупредил о том, что будет следить за ней? И, главное, — что он будет делать дальше?       Чонхи даже в собственный дом не вошла, пока не убедилась, что автомобиль скрылся в ночи, оставляя за собой пыльный след.       Когда расцвело, девушка ещё раз прошлась по всему дому и оценила ущерб, причинённый стихией и схваткой с маньяком. Что ж, стекло для второй двери придётся купить и заменить. Оконце на чердаке оказалось выбито шквальным ветром и с этим тоже предстояло разобраться. А самым сложным будет убрать поваленное дерево, которое расплющило крышу небольшой беседки перед домом.       18 апреля 2014 года.       Чонхи медленно направлялась к своей сувенирной лавке. Дорогу на работу она воспринимала, как двадцатиминутную прогулку на свежем воздухе и возможность подумать в тишине.       Прохожие относились к ней по-разному: кто-то охотно здоровался, кто-то махал головой, другие переходили на другую сторону улицы, а были и те, кто осуждающе посматривали на Чонхи и удручённо вздыхали. Да, видимо, за то время, пока Чонхи боролась за жизнь, в городе всё оставалось неизменно.       Юн Чонхи потратила достаточно денег, чтобы привести своё жилище в надлежащий вид, поэтому решила, что больше держать лавку закрытой не имеет смысла. Теперь, шагая по ухабистой дороге, Чонхи надеялась, что с её магазинчиком не случилось ничего катастрофичного. А ведь у неё был весомый повод беспокоиться…       Погружённая в тягостные раздумья, Юн Чонхи чуть не оступилась, неловко ойкнула и взметнула руками, ухватившись за первое, что попало под руку — невинного прохожего, который, впрочем, сразу же отшатнулся от девушки, как от прокажённой и, не дождавшись извинений, перебежал на другую сторону дороги. Проследив за ним смущённым взглядом, девушка заметила высокую, тонкую фигуру в чёрном, что остановилась на противоположной стороне от трассы, напротив Чонхи.       Это был он.       Тэ Су изучающе смотрел на неё, не двигаясь с места и Чонхи вдруг осознала, что, вероятнее всего, маньяк следовал за ней от самого дома.       Зачем?       Что ему нужно?       Только увидев его, сердце Чонхи сжалось от страха, но, когда она медленно продолжила идти по тротуару, не сводя напряжённых глаз с хищного лица мужчины, он последовал за ней. Наблюдая друг за другом, они медленно шагали по двум разным тротуарам, пока между ними пролегала широкая дорога и на большой скорости проезжали автомобили.       С тех пор, когда бы Юн Чонхи не подошла к окну в своей лавке, где-нибудь поблизости всегда сновала узнаваемая фигура. Несколько дней подряд Тэ Су приходил к месту её работы и до самого вечера оставался поблизости, наблюдая.       Он видел, как каждое утро опрятно одетая Чонхи приходила на работу, открывала свою лавку, наводила зеркальную чистоту, приветливо улыбалась посетителям, с воодушевлением рассказывала о своих собственных изделиях и принимала заказы на новое. Даже с улицы Тэ Су видел, насколько интересным и необычным был ассортимент в сувенирной лавке и, поскольку, он всё-таки кое-что понимал в искусстве, то мог по достоинству оценить эту красоту.       Первые несколько дней Чонхи напряжённо ждала подвох. Когда к ней в лавку кто-то заходил, девушка вздрагивала, мысленно приготавливая себя к очередной борьбе за собственную жизнь, но время шло, а ей, кажется, ничего не угрожало.       И это было очень странно.       22 апреля 2014 года.       А этот день как-то не задался с раннего утра. Чонхи безбожно опоздала из-за неисправного будильника и, пока наводила порядок, умудрилась разбить стеклянную статуэтку. Собирая потом осколки, девушка обронила несколько горьких слезинок, потому что эта статуэтка была ей очень дорога. Одна из немногих вещей, что досталась Чонхи от матери в наследство.       Так что Чонхи сидела на коленях в окружении мелких осколков, одной рукой собирала их, а другой вытирала слёзы, что катились из глаз. В таком состоянии её застал Тэ Су.       Маньяк, на этот раз, подобрался гораздо ближе, чем прежде и теперь стоял у двери, привалившись к ней боком, тщательно вглядываясь в волнующую картинку, что открывалась перед глазами.       Юн Чонхи практически сразу почувствовала на себе его взгляд и подняла голову, поскольку за эти несколько дней привыкла к его присутствию. Заплаканные женские глаза выражали жгучую боль и обиду, и Тэ Су не понимал сущность этой эмоции, которая пробудилась в нём ровно в это мгновение.       Он просто ощутил, как внутри что-то дрогнуло…       Юн Чонхи сидела на полу и неотрывно смотрела на него. Слёзы катились из её глаз, оставляя прозрачные дорожки на щеках, а губы подрагивали в преддверии истеричного крика, но, к счастью, девушка проглотила его.       Он навис над её жизнью, как хищная птица, выслеживая и выжидая.       Кружил где-то поблизости.       Сводил с ума.       Чонхи вытерла лицо насухо и, отвернувшись, собрала все осколки, выкидывая их в урну с тяжёлым сердцем. Когда девушка обернулась в следующий раз, маньяка уже не было.