японские мосты

      Ноги еле тащат, но Дазай старается идти как можно скорей. Он промок и замёрз, а потому не желает медлить из-за какой-то там сердечной тоски, над которой Осаму так привык насмехаться. Поворот. Бесконечные кварталы портового города, кажется, хотят заманить юношу, захоронить его средь дорог и стен. Из-за темноты дождя почти не видно, но он отчётливо чувствуется. Он обрушается на шатена большими тяжёлыми каплями, умоляя остановиться и просто забыть обо всём, лечь на землю и слиться с асфальтом. Но останавливаться нельзя. Если бы ноги не болели, Осаму бы побежал. Настолько бессовестно опаздывать стало стыдно даже такому распиздяю как Дазай. Только не сегодня, только не сейчас. До квартиры осталось совсем немного, нужно лишь набраться сил и дойти. Первый этаж, второй, третий. Ноги тяжело поднимать, всё тело ноет. Наконец он доходит до своей двери и распахивает её. В полумраке за столом сидит невысокая мужская фигура. Медленно размешивая сахар, Чуя поворачивается к вошедшему. — Блять, вот ты где! Рыжий резво поднимается из-за стола, устремляясь к Осаму с явным недовольством в лице. — Вот как знал, отпущу тебя риса купить – пойдёшь где-нибудь убиться! Дазай, если это для тебя какая-то шутка- Но Накахара не успевает договорить, как его заключают в крепкие объятия. Осаму, игнорируя сопротивление со стороны того, пытается объясниться, пока его не прикончили: — Чу-у-уя, ну ты же знаешь, я человек пропащий. И всё же хорошо, я не убился! Улыбка не сходила с его лица, хотя улыбаться не очень то и хотелось. — Отпусти! Отпусти, кому говорю! Маньяк недоношенный! — И я тебя люблю. Немного успокоившись, Чуя выбрался из удушающих объятий, а после направился обратно на кухню. Осаму последовал его примеру, попутно снимая с себя мокрый бежевый плащ. И вот они уже сидят за столом с кружками чая. — Ты снова был на мосту? — отводя взгляд куда-то в сторону, спросил Накахара. — Делать нечего? — Какой ты у меня проницательный. Да, был. У меня снова не вышло. — И не выйдет. — Почему? — Потому что ты дурак. Чуя поднимается, относит уже пустую кружку, а вернувшись садится Осаму на колени, утыкаясь тому носом в грудь. — Дурачьё просто. — Как же сильно ты меня любишь. — Сильнее, чем ты можешь представить. Рыжий кладёт руку на чужую щёку и прижимается ближе. На это Дазай лишь лукаво улыбается и притягивает Накахару к себе, зарываясь пальцами в его мягкие волосы и накрывая своими губами чужие. Поцелуй получился довольно смазанным, но никого из них это не смущало. Хочется просто сидеть так целую вечность, слушать чужое дыхание и больше ни о чём не думать. Быть может, из-за таких моментов Осаму и не смог прыгнуть с моста. Чуя осторожно отстраняется и, немного нахмурившись, внезапно вспомнинает: — А ты рис хоть купил? — Неа. — Да бля-я-ять. Скумбрия копчёная. Дазай тихо посмеивается и обнимает слегка обиженного рыжика.