Три причины, почему это невозможно

*0*

— До встречи, Принцесса, — улыбнулся Нуар, сверкнув яркими зелёными глазами. Маринетт, словно очарованная этим изумрудным отблеском, кивнула. На губах у неё цвела нежная, чуть смущённая улыбка; щёки окрасились в розовый, такой же лёгкий приятный оттенок, как и на её пижаме. Кот сделал шаг вперёд и коснулся девичьей щеки кончиками пальцев. Маринетт приподняла голову — Нуар был выше на добрых десять сантиметров… может даже больше. В комнате было темно, и глаза героя сияли. Кончики кошачьих когтей ласково покалывали кожу. Уши на голове у Нуара дёрнулись и завернулись назад, показывая, что обладатель этих кошачьих примочек нервничает. Кот медленно наклонился к Маринетт и замер прямо перед её лицом… безмолвно спрашивая, имеет ли он право украсть поцелуй. Она не знала. Правда, не знала… У Маринетт Дюпэн-Чэн было целых три причины, почему она не может полюбить Кота Нуара.

*1*

Он был совершенно несносен. Нуар — это сгусток противоречий, громкий голос, неуместные шутки и совершенно не подходящий к ситуации задор. Сколько раз Ледибаг орала на своего напарника во время боя? Просто потому, что Кот заигрывался и чуть было не лишался очередной своей жизни, попав под атаку акумы. А ей, Ледибаг, это всё видеть, терпеть и нервничать! Кота было слишком много. Он флиртовал, отпускал неуместные комментарии, заигрывал с прессой, красовался на камеру… он отвлекал на себя внимание акум, даже если этого не требовалось, защищал напарницу, даже если Ледибаг об этом не просила. Он не требовал ничего взамен. Ни популярности, ни благодарности. Даже когда Кот, — в тысячный, кажется, раз! — признавался Ледибаг в любви, он не требовал взаимности или ответа. Просто подвешивал свои чувства в воздухе, словно показывая на них: видишь, Багибу, что у меня есть? Это всё твоё! Кот всегда был шебутным, активным, искренним — и от этого у Ледибаг замирало сердце. Кот был непосредственным, как ребёнок. Если он злился, то показывал это. Если обижался — то говорил. Казалось, что сдерживать свои чувства Кота просто не научили, или же Нуар отрицал это умение, как что-то ненужное. Однако это была всего лишь одна сторона его души. Когда Нуар стал больше общаться с Маринетт, то девушка узнала о напарнике больше. Он умел молчать, и молчать долго. Он мог кучу времени рассматривать эскизы Маринетт без единого комментария, а после — тихим голосом предлагать исправления или отмечать, где у девушки вышли неуверенные линии. Он мог молча внимательно смотреть фильм, не упуская ни одной детали. Он мог молча обнимать, когда Маринетт чувствовала себя маленькой и незначительной, когда не справлялась с бременем геройской жизни и просто плакала, не в силах даже объяснить причину своего настроения. Кот был серьёзным, если дело касалось её здоровья и жизни. Рычал, когда Маринетт, будучи не в состоянии перевоплотиться, помогала ему в гражданском виде. Отчитывал её, как ребёнка, за то, что Маринетт не думает о своей безопасности и заставляет его нервничать. — Уж кто бы говорил! — огрызнулась в ответ на эту тираду Маринетт, гневно щуря глаза. Нуар скривился, — понял, что Маринетт имела в виду его «геройства» ради Ледибаг, — и промолчал, снова удивив напарницу в гражданском. Нуар умел быть скрытным, если хотел того. Сколько бы Маринетт ни пыталась узнать о его семье, у неё ничего не получалось. Кот легко уводил её внимание на другие темы, без проблем отшучивался, спрашивал про жизнь Маринетт… и оставался для неё загадкой настолько же, насколько загадкой для него самого была Ледибаг. Пожалуй, в несносности они были примерно на одном уровне друг для друга.

*2*

Он был ревнив. Казалось, что Кот искренне считает, будто Ледибаг должна принадлежать лишь ему одному. Из-за своей ревности Нуар спровоцировал не одну акуманизацию; Маринетт до сих пор с содроганием вспоминала моменты непонимания, когда объявился Копикот, и на секунду Ледибаг усомнилась в своём напарнике. Всего на секунду. Но до чего же болезненным было это мгновение! Разобравшись с Копикотом, Маринетт поклялась себе, что больше никогда не поставит отношение Нуара к геройству под сомнение. Этот Кот, единожды выбрав сторону, ни за что не переметнётся к противнику… что бы ни произошло. Когда появились новые герои, Нуар словно с ума сошёл; ревность его вышла на новый уровень. Кот шипел на Рену, словно маленький обозлённый зверёк, провожал Вайпериона особенным неприятным взглядом, кривил губы при появлении Квин Би. Каждый, кто претендовал хотя бы на минуту времени его ненаглядной напарницы, автоматически определялся, как враг. Бои от этого не страдали… на самом деле, кроме явного неприятия новых героев и неприглядного поведения, ничего не изменилось. Даже командное взаимодействие героев было на высоте… хотя потом Нуар уходил от других носителей Талисманов, недовольно дёргая хвостом и не оглядываясь. В один из таких моментов Ледибаг пошла за ним. — Что, надоела новая компания? — неожиданно грубо спросил Нуар. Маринетт поджала губы. — Надоело твоё поведение, — сказала она резче, чем хотела бы; поняв это и увидев, как дёрнулся Нуар, она сразу же смягчила тон. — Что не так? Кот дёрнул головой в сторону оставшихся позади Ледибаг героев. — Мы справлялись и без этого приплода, — сказал он, скрещивая руки на груди. Маринетт подумала о собственных истериках, проведённых в руках Нуара; о том, каким потерянным и уставшим выглядел Кот, когда рассказывал про бои с акумами; о том, что, чёрт возьми, нет, они не справляются. Кот, видимо, думал о том же. Он всегда был чертовски умным, её котёнок. Отвернувшись, Нуар обхватил себя за плечи и тяжело вздохнул. — Ты отдалилась, — тихо сказал он, не смотря на напарницу. Девушка потёрла лицо, понимая, что сама виновата в произошедшем: проводя с Нуаром много времени как Маринетт, она на самом деле отдалилась от него, как Ледибаг. Ведь новым героям нужно больше внимания, больше пояснений, больше поддержки — всего того, чего они с Нуаром были лишены поначалу. — Прости, — тихо сказала она. — Я тебе уже не нужен, да? Это разбивает мне сердце. Ледибаг подошла к Коту и обняла его со спины. Напарник напрягся. — Глупости не говори, котёнок, — выдохнула она. — Я не представляю себя без тебя. В конце концов, его ревность была всего лишь следствием неуверенности.

*3*

Маринетт Дюпэн-Чэн любила Адриана Агреста. Адриан был мягким солнечным лучиком, подсвечивающим её героическую тёмную тропку. Корешком, за который Маринетт цеплялась, чтобы не утонуть окончательно в болоте забот всесильной Ледибаг. Адриан был проводником в обычный мир обычного подростка. Смотря на фотографии Агреста, прилепленные к пробковой доске, Маринетт могла наслаждаться ощущением собственной неисключительности: в эти моменты она была просто девочкой, влюблённой в крутого одноклассника. Не за его заслуги или красоту, а за то, кем он был для Маринетт… Лучший друг. Поддержка. Один из самых близких людей. Говоря откровенно, у Маринетт был и другой человек, на которого она могла бы положиться… в чёрной коже, с кошачьими ушами и зелёными яркими глазами. Но разве вывел бы Кот Нуар её из геройских будней? Нет, она бы утонула в бытие Ледибаг. Маринетт упивалась своей любовью к Адриану, держалась за неё, как за последний шанс быть нормальной. И даже набралась смелости, чтобы признаться в своих, — как она думала, искренних, — чувствах. — Я люблю другую, — вполне ожидаемо сказал в ответ на её признание Адриан. — Прости. Маринетт кивнула. В целом, она так и думала. Адриан был классным парнем, очень домашним, очень верным, очень… Она нахмурилась, смотря на Адриана. Классный, душа компании, со странным чувством юмора, которое он показывает только тем, кому реально доверяет; искренний и открытый, но ровно до определённого предела, а после него — не вытащишь и крохи информации; ревностно оберегает то, что считает своим, и тех, кто вошёл в его ближний круг; влюблён в другую девушку… — Всё нормально, — перебила Маринетт Адриана, который пытался оправдаться перед ней. — Не переживай. Агрест неловко рассмеялся и протянул ей руку. — Друзья? Перед тем, как пожать чужую ладонь, Маринетт взглянула на длинные пальцы с серебряным кольцом на них. — Посмотрим. После этого разговора она попыталась сблизиться с Нуаром, как Маринетт — просто для того, чтобы узнать Кота ближе. Чтобы понять, права ли она в своих предположениях. Чтобы… Чтобы найти миллион причин влюбиться в Кота Нуара.

*4*

Маринетт немного придвинулась вперёд, позволяя этот поцелуй и себе, и Коту. Видит бог, они заслужили немного нежности после всех своих переживаний. Она так и не поняла, был ли Адриан Нуаром; для неё это уже давно не было важным, если честно. Также для Кота уже не было важно, была ли Маринетт Ледибаг. Нуар как-то признался, что у него были подозрения… которые теперь ничего не стоили. Нуар был Нуаром; Маринетт была Маринетт. И в моменте важным оставалось только это. Поцелуй был сладким, с привкусом печенья, которое они ели вечером. Кот закрыл глаза, Маринетт взяла Нуара за руку… и одним быстрым движением стянула с длинных пальцев кольцо. В зелёной яркой вспышке перед ней появился Адриан — растерянный, ошеломлённый чужой наглостью, немного напуганный последствиями и самую капельку злой. — Никто не увидел, — тихо сказала Маринетт, смотря прямо в глаза парню, которого она умудрилась полюбить дважды. Она весь вечер об этом думала. Поэтому и окна занавесила, и люк заперла. Адриан нахмурился и сделал шаг назад. Протянул руку, и Маринетт безропотно вложила в его ладонь кольцо Плагга. — Зачем? — спросил Агрест, продолжая хмуриться. Маринетт неловко пожала плечами. — Проверить. — Ну и как, довольна? Или удивлена? Ядовитый, обиженный тон заставил Маринетт поджать губы. — Ну, знаешь ли, — она упёрла руки в бока. — удивлена! Но не настолько, насколько будешь ты! Адриан совершенно по-нуаровски закатил глаза и скрестил руки на груди. — Ну-ну. И чем же удивит меня маленькая мисс «поцелую-чтобы-снять-кольцо»? — Тикки, Пятна! Розовая вспышка вызвала целую гамму эмоций на хорошеньком лице Адриана. Маринетт позволила себе самодовольную ухмылку и поправила хвостик жестом, подсмотренным в каком-то фильме. — А поцеловала я тебя не для того, чтобы снять кольцо, котёнок, — сказала она, с удовольствием смотря на то, как Адриан открыл рот. — …и почему тогда? Маринетт улыбнулась — без едкости, надменности или нахальства. Чуть смущённо, потому что одно дело разыгрывать всесильную всезнающую героиню перед напарником, знакомым до последней заклёпки на костюме, или перед парнем, который ещё недавно был единственной звёздочкой на её небосводе. Теперь, выходит, эти два парня слились в одного. Маринетт подошла к Адриану, взяла его за руки и несмело посмотрела в зелёные глаза. В синхронизации она была немного выше, чем Агрест, и почему-то это казалось забавным… — Я люблю тебя, — повторила она то, что уже говорила когда-то. — Кого именно? — шёпотом спросил парень. — Супер-Кота или Адриана Агреста? Маринетт вздохнула. — Супер-Адриан. Кот Агрест, — она фыркнула, заметив, как широко заулыбался парень, которого она любила до умопомрачения в любом его виде. — Для меня теперь, оказывается, никакой разницы.