априори +67

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
EXO - K/M

Основные персонажи:
О Cехун
Пэйринг:
сэхун - центрик; упоминание - лухань, чонин, крис, цзытао, бэкхён.
Рейтинг:
G
Жанры:
Ангст, Драма, Повседневность, Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
OOC
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
говоря на разных языках.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
слишкомправдивонесправедливо/
а вообще, это о танцорах.
27 октября 2013, 00:17
Некоторые вещи невозможны, просто не имеют ни предпосылок, ни возможности осуществиться. Так, словно этой способности в них не заложено изначально.

Понимание в том мирке антиутопии, которую они создали, катится к черту спустя год упорных репетиций плеча о плечо, хотя заголовки последних статей кричат обратное. Они кричат о нахождении в рейтингах одних из лучших танцевальных команд, о способностях, о внешней привлекательности участников.

Они вроде бы создали нечто, что в печатной форме носит название семьи. Сэхун думает - слишком громкое слово для подобия некой неокрепшей социальной ячейки (пусть и он сам написал часть этого текста для журнала).

Фактически - это просто дом на песке. Балки, уходящие в границу, которая размывается волнами. Нарастающими волнами прилива.

В этом переплетении связей, обрастающих временем, нет никакой прочной основы. Никакого краеугольного камня под крошащимися плитами. В основе – никакого бетона. Никаких укреплений. Все держится на честном слове, хотя здесь это только фигурально выражаясь – ведь кто из них был честен друг перед другом по-настоящему? Без пафоса, без острой необходимости задеть за живое.

Лухань, когда говорил – я думаю, это (он подразумевает само вступление в ряды каверщиков) не даст тебе скучать?
Чонин, небрежно бросающий – ты младше, тебе еще многому нужно научиться (хотя, разница в пару месяцев между ними не такой уж и большой срок)?
Крис, с прикрытой заботой попрекающий (безосновательно) тягой к анорексии?
Цзытао, открыто обвиняющий в стремлении сделать их всех в плане хореографии?
Бэкхён, опровергающий все устои допустимых, для вроде бы как друзей, приличия, когда говорит – ты слишком обычный, чтобы быть с нами (пусть он потом взял эти слова обратно)?

Кто из них?

Кто говорил искренне, не заботясь о своих личных интересах, о каком-то губительном стремлении устроить скандал, показав тем самым Сэхуну его место во всем этом – последнее, и тут не учитываются никакие старания, привязанности и таланты?

Никаких волнений, жалости. Претензии, только претензии и требования. Завышенные планки, которые Сэхун перестает стараться преодолеть, когда окончательно мирится с положением дел. Он понимает – ничего не изменится, если кроме него никому больше это не нужно.

Они все словно говорят на разных языках. В их случае – это язык тела. Разговор танцем. Ритмом.
У Сэхуна это неизменное умеренное andante, у остальных – восходящее к скорому allegro.
Кажется, они никак не попадают в такт, но это больше касается жизни, чем танцев.

В танцах у них складывается странное неопределимое никакими терминами нечто. Не гармония, но очень близкое к тому (дисгармония было бы вернее, но так не хочется думать постоянно об отрицательных показателях).

Из них складывается разноцветный многогранник, в котором линии Сэхуна почти не имеют точек пересечения с остальными. Так, словно он – отдельная вершина, отдельный луч. Иногда ему даже кажется – он всего лишь касательная.

Сэхун, даже будучи частью целого, почти не решает ничего. И не старается этого исправить. Уже. Бросает после десятка неудачных попыток.

Он думает о том, чтобы уйти, но узелки на тонких нитях оказываются затянутыми довольно сильно. А именно такие очень сложно получается развязать.

Сэхун просто забивает. Конечно, не окончательно, но отчасти – да.

Потому что слишком поздно осознает – всю его душу словно растянули в марлю. Вроде бы ткань, похожая на бинт, вроде бы можно укрыть ей рану. Только вот разве что на время. Пока не найдут лучший материал, соответствующий несформировавшимся пока еще ценностям. (У Сэхуна, кажется, осознание довольно весомых ценностей, появляется слишком рано для его возраста).

Он понимает – между ними слишком большая пропасть (он упорно не хотел замечать этого раньше). Он сталкивался с этим уже не раз, просто на этот раз хотелось думать, что он нашел кого-то, кому будет не наплевать.

Только вот все эти лухани, чонины, крисы, тао, бэкхёны – они как издержки современности. Они – растраты сэхуновской души. Те, что из из ряда переменных прочно переходят в постоянные.

Сэхун не получает никакой отдачи. То, что он получает – капли в море.

Но Сэхун подчиняется тому, что получает в ответ. Примиряется. Несет свой крест, морщась от боли в позвоночнике, но не сгибает спину. Не теряет лицо.

На его шее словно терновый венок, от которого на коже остаются незаметные, но ощутимые саднящие следы.

Он думает – некоторые вещи просто невозможны. Они не имеют возможности осуществиться, не имеют свойства стать такими, какими ему хочется их видеть. Это – их первоначальная и единственная форма существования.

Сэхун делает выводы.

Вещи остаются собой. Люди не меняются.