Жизнь за Царя

      Наступило время страды. Напрасно Искра просил Дажьбога умерить пыл в надежде, что удастся продержать Василька еще хотя бы до середины августа. Хлеб начали убирать даже раньше, чем мальчики предполагали, и это разбивало Искре сердце. Скорая разлука неумолимо подбиралась, а работа в полях безжалостно отнимала драгоценное время. Жать рожь Василек выходил вместе с семьей. Искра и рад был бы к ним присоединиться, но матушка друга его не привечала, так что юноша убирал хлеб в компании деревенских мужиков и лишь изредка мог разглядеть фигуру парубка, мелькавшую вдалеке среди колосьев.       Видеться удавалось только во время обеда, Искра ждал Василька на их месте, в роще, пару раз они встречались и у реки. Мальчики ходили купаться выше по течению, чем односельчане, их не должны были видеть вместе. Казалась такой глупостью необходимость скрывать дружбу, ведь они не совершали ничего предосудительного. Но матушка кудрявого была слишком строга и питала необъяснимую неприязнь к Искре. А у баб языки длинные, так что гулять на глазах у деревни все равно что прямо под окнами дома Василя.       Однако этот обман был гораздо более сложным, чем могло показаться на первый взгляд. Если бы среди деревенских не было только Искры и Василька, матушка быстро бы обо всем догадалась. Но для нее была придумана прекрасная легенда: Василек уходил вместе со своей младшей сестрой и ее подругами, старшие бабы боялись, как бы молодцы из соседней деревни до женитьбы девок не попортили, поэтому отпускали их только под надзор кудрявого. Добрый и приятный парубок нравился суматошным женщинам, оттого они со спокойным сердцем вверяли ему своих дочерей. В тайне каждая из них надеялась на такого зятя, но вслух это никогда не обсуждалось. Отпуская юных девиц на прогулки, женщины наказывали им вплетать в косы самые яркие ленты и надевать лучшие платья. Они чаяли, что, может, именно их дочь да западет в душу видного, да еще и небедного юноши.       Семья Василька по меркам деревни считалась весьма и весьма зажиточной: у них был теплый зимний хлев на двенадцать голов: восемь коров и четыре лошади. А коз и свиней было столько, что они могли побаловать себя мясом не только по праздникам. Отец Василька даже нанимал односельчан для помощи в хозяйстве — было чем платить. Настойчивые бабы притупили бдительность матушки и убедили ее, что молодым необходимо гулять на воле. Та нехотя соглашалась, а Василек никогда не высказывался поперек.       Да разве интересно девушкам было гулять с ним? Ровесников красавицы избегали, гнусные мальчишки задирали девок и мерзко подшучивали, из-за чего с ними совершенно не хотелось общаться. Но Василь был на пару лет старше. Он уже почти оформился, был статен, широкоплеч, нетрудно представить его еще через два годочка — очевидно, юноша должен был стать баским мужем. А мягкий характер и природное добродушие так хорошо ложились на девические фантазии. Подружки сестры конечно же на него заглядывались, но в силу возраста слишком смущались, чтобы признаться в этом даже самим себе. С прошлого лета у них был уговор: доходить до опушки вместе, а дальше девочки шли по своим делам, а Василек по своим. Никто из них не задавал лишних вопросов, не из-за отсутствия любопытства, а из-за того же юношеского смущения. Возвращались они всегда тоже вместе, если кто-то приходил раньше, то ждал на опушке. Так они вполне успешно избегали внимания излишне строгих родителей. В тот день кудрявый как обычно проводил девушек до опушки и пришел к Искре на реку.       — Жарко сегодня. — спускаясь к воде, заметил Василек. Однако Искра приложил палец к губам, призывая его сохранять тишину и с улыбкой поманил рукой к себе. Он жестом показал другу в просвет меж камышами. Там громко чавкала мокрая усатая выдра, крепко удерживая окуня своими перепончатыми лапками.       — Хорошая. — шепнул Василек и улыбнулся.       Искра кивнул:       — Мама говорила, что Хозяйка воды выглядит как выдра. А наши на них охотятся.       — Хозяйка воды?       — Ага.       — Красивая сказка. — заметил Василек и, переведя взгляд с Искры на зверька, вздрогнул.       Выдра замерла и, казалось, смотрела прямо в его очи. Несколько секунд она не сводила с него своих черных, как бусинки, глазок, но после все же вернулась к поеданию окуня.       — Мне показалось, она на меня посмотрела — пораженно прошептал Василек.       — Я тоже это видел. — кивнул Искра.       — Думаешь, правда заметила?       — Может быть — Искра поежился — ему стало не по себе. Вдруг, она действительно хозяйка и понимает все, о чем мальчики говорили. — Поднимемся повыше, не будем мешать. — предложил юноша.       Василек, которому передалось беспокойство друга, согласился.       — Она похожа на человека. — заметил кудрявый.       — Ты бы поднял на нее руку? — спросил русый.       Василь отрицательно замотал головой:       — Никогда.       — Поэтому мы друзья. — на лице Искры засияла счастливая улыбка.       Выше по реке юноши наконец нашли уединенное место у воды. Василь небрежно скинул рубаху и порты и с разбегу погрузился в освежающую прохладу вод. Искра свои вещи сложил аккуратно и, подняв вещи друга, с присущей ему бережностью сложил и их. Только после этого он, подойдя к воде, словно аист вытянул свою худую длинную ногу и, тронув пальчиками студеную поверхность, поморщился:       — Эй, Искра, иди скорей сюда! — позвал его Василек.       — Холодная. — с недовольным выражением ответствовал юноша.       — Да перестань! — черноволосый рассмеялся, да как окатит друга целой волной брызг.       Искра инстинктивно скривил лицо и отвернулся, тщетно пытаясь закрыться руками:       — Что ты творишь?       — Да ты вечность так на берегу простоишь!       Парень резво подскочил к другу и, обхватив руками его талию, потянул на себя. Он упал спиной в воду и уволок Искру за собой. Их возня взбаламутила ил, вынырнув, Василек звонко рассмеялся, а Искра ежился и трясся от холода. Русый заметил свое отражение на поверхности воды и ему стало еще более тошно: он напоминал себе мерзкую мокрую крысу с прилизанными жидкими волосами и худеньким угловатым тельцем. Василек же, казалось, стал только краше. Его торс, усыпанный каплями воды, словно драгоценными камнями или чешуей, сверкал на солнце. Черные густые волосы походили на водоросли, а голубые глаза переливались, словно небо, отражавшееся в воде. У Искры перехватило дыхание, ему в момент показалось, что перед ним стоит сам сын Морского царя. Таким невообразимо прекрасным в его глазах предстал друг.       Признаться, Искра не любил лезть вот так в реку, ему всегда было холодно, неприятно и склизко, однако, казалось, он был готов терпеть любые неудобства ради того, чтобы хоть одним глазком увидать как невероятно искусна бывает природа, создавая своих детей.       - Эй, ты чего застыл? - Василек тряхнул головой и горящие брызги с его волос полетели во все стороны.       Искра опомнился и замотал головой:       - Да нет, ничего.       Он неловко качнулся:       - Я замерз, поэтому на выход пойду.       - Хорошо, я пока еще не хочу вылезать.       Русый сильно смутился, не от наготы, а от своих мыслей и, не желая выдавать их, поспешил на берег. Искра несвойственно ему долго одевался, украдкой кидая взгляды на воду, а потом устроился на берегу близ высокой травы. Камыш скрывал от Василька раскрасневшееся от стыда и холода лицо друга, однако сам Искра прекрасно мог видеть черноволосого и надеялся, что, когда Василь выйдет на берег, русый уже успеет совладать с той бурей чувств, которая так внезапно поднялась в его сердце.