Luftkuss

— Ты можешь вернуться домой в любой момент. — Тихо шептала на ухо Гермионы мама, пока она пыталась изучить каждый уголок платформы 9¾.       Девочка устремила свой взгляд на огромный поезд алого цвета, открытые дверцы которого приглашали учеников отправиться в незабываемое путешествие к школе чародейства и волшебства. Сквозь некоторые окна нетрудно было заметить подростков, которые уже заняли свои места, встретились со старыми друзьями и успели переодеться в школьную форму. Другие дети ещё слушали последние нравоучения родителей или приветствовали друг друга на платформе.        Гермионе казалось, что она единственная, кто не вписывается в общую обстановку этого места. В своём воображении она выглядела по меньшей мере испуганной, слишком бледной и сдержанной. Её пышное платье ярко контрастировало на фоне дешёвых костюмов из ближайшей лондонской лавки и простеньких черных мантий, какие носили ученики. Соревноваться в красоте своего гардероба девочка могла лишь с родителями новоприбывших учеников, чей вид кричал об огромном достатке и высоком титуле. — Поезд отправится ровно через минуту. — Усмехнулся мальчишка в странных круглых очках и указал на большие часы на стене, сквозь которую Гермиона прошла не так давно. Он был щуплым, и мантия была слегка велика ему, но собственный внешний вид занимал ребёнка не больше, чем новенькое платье Гермионы. — Идём, мы заняли целое купе. — Па... — Несмело протянула Гермиона, но отец отпустил её руку, ласково улыбнулся на прощание и позволил запрыгнуть на одну из ступеней вагона. Он не высказал своего волнения, но внутри сердце его сжалось, когда маленькая фигурка его дочери сделала ответственный шаг в своё будущее. — Я люблю тебя, Миона. — Одними губами произнёс мистер Грейнджер, и девочка послала родителям лёгкий воздушный поцелуй прежде, чем дверцы вагона закрылись, а поезд начал набирать скорость.       Дочери не было суждено увидеть слёз матери или услышать последние слова отца, прежде чем те совершенно случайно присоединились к чете Поттеров. Возможно миссис Поттер проявила сострадание к горю родителей, чья дочь внезапно оказалась волшебницей, но с большей вероятностью они заметили в них острый ум и посчитали равными себе, как это минутой ранее произошло с их сыном и магглорожденной девочкой.       Дети остановились у входа в пустое купе, где маленькие сумочки на сидениях указывали на отсутствие свободных мест, а на столе лежали различные сладости, которых Гермионе видеть не приходилось. По сидению прыгала шоколадная лягушка, которая норовила сбежать от нежеланных гостей, а рядом с ней лежала карточка с некой Эльфидой Флэгг, которая временно отсутствовала. — Ты магглорожденная, да? Я Гарри Джеймс Поттер. — Мальчик попытался поклониться, но поклон больше напомнил Гермионе пародию и вызвал её искренний смех. Она тут же забыла об Эльфиде и даже лягушка показалась ей неотъемлемой частью купе. — Нас этому не учат. Зато я умею летать на метле. — Я Гермиона. Гермиона Грейнджер. Стоило надеть мантию сразу? — Застенчиво спросила девочка, когда кто-то бесцеремонно потянул бант на её талии. — Я читала о мётлах, но не была уверена в их реальности... — Рон. — Раздражённо заметил Гарри, когда мальчишка с веснушками в очередной раз прикоснулся к пышной юбке Гермионы. Красивое платье и собранные в сложную причёску волосы были неотъемлемой частью куклы и он словно стремился проверить, насколько реальной была волшебница. — Это Рон Уизли. Ты можешь переодеться сейчас. В мантии... Ты будешь выглядеть, как мы. — Вы девочки такие странные. Джинни тоже хочет корсет. — Рон ещё раз потрогал ткань банта и исчез в одном из купе поезда, откуда доносился искренний смех старших ребят. — Джинни это его сестра. Ты узнаешь её. Они все рыжие и с веснушками, ну семья Уизли. Я подожду за дверью, а потом познакомлю с остальными.       Гермионе понадобилось время, чтобы самостоятельно справиться с корсетом и ещё больше времени, чтобы аккуратно уложить платье, сохраняя его первоначальный вид. Ранее девочка никогда не делала ничего подобного, поэтому испытывала трудности, что перемешались с жалостью к самой себе. Когда она впервые надела простенькую школьную мантию, её терзали сомнения. Гермиона не понимала гордится она тем что оказалась волшебницей или жаждет вернуться в свой мир детства и своеобразной нормы.       В чёрной классической мантии ей чего-то не хватало, но она решила дать шанс этой странной одежде и вскоре предстала перед Гарри Поттером волшебницей со спутанными волосами и счастливыми глазами. Она оставила на шее цепочку, подаренную родителями в её первый день рождения и маленький браслет с надписью на латыни, который купила во время посещения странствующего цирка. — Ты всегда знал, что волшебник? — Спросила Гермиона, когда поезд странно качнуло на рельсах. — Мои родители волшебники. Мама, как и ты магглорожденная. — Гордо заявил мальчик. Рукой он тут же поправил волосы, словно непослушная шевелюра была ещё одним его достоинством. — Не все любят магглорожденных, но ты не обращай внимания.       Дети вернулись в купе. К ним слишком быстро присоединился Рон, который горячо извинялся за своё поведение и пытался вести себя подобно джентльмену, к которым привыкла Гермиона. Скромный мальчик Невилл повествовал о своих путешествиях с родителями, а Гарри вспоминал день рождения на который были приглашены почти все дети волшебников, и которые с большой вероятностью окажутся среди студентов Гриффиндора. Гарри обещал на следующий праздник пригласить Гермиону, и уже успел предположить, что могли бы придумать для него родители. Возможно, они могли бы арендовать целое поле, где дети смогут играть в Квиддич до поздней ночи или организовать праздник в стенах Хогвартса, чтобы юные волшебники могли использовать заклинания.       В разговорах дети не заметили, как поезд снизил скорость. Они успели обсудить последние игры Квиддича, узнать о маггловских мероприятиях и поделиться последними сплетнями, которые они услышали от взрослых. К концу поездки Гермиона забыла о неловкости, которую испытывала когда прибыла на платформу 9¾. Она бежала с Роном и Гарри к лодкам, чтобы своими глазами увидеть школу и стать полноценной её частью.

***

Спустя месяц

      Хогвартс произвёл на Гермиону незабываемое впечатление. Спустя некоторое время она взяла за привычку гулять тихими вечерами между каменных стен, и минуя длинный мост, выходить на лужайку. Там девочка практиковала магические заклинания без страха быть пойманной или погружалась в чтение новой книги, которую находила в библиотеке. Лужайка стала её убежищем после жестоких шуток Драко и Пэнси, а также позволяла скрыться от Рона Уизли, который был слишком ленив, чтобы самостоятельно закончить реферат.       Привыкнуть к черной мантии было нетрудно, сложнее оказалось принять, что почти каждый чистокровный волшебник считает своим долгом напомнить девочке о её происхождении. Прошло слишком много времени с того дня, когда она впервые взглянула на волшебный мир, но слишком мало, чтобы стать его частью.       Гермиона бросила взгляд в сторону запретного леса. Недалеко от густых мрачных деревьев подымался дымок из трубы старой хижины. В этом маленьком домике жил лесник, который стал истинным другом Гермионе и помог расположить к себе многих других детей. Она искренне любила великана, который знал более сотни занимательных историй и не упускал момента, чтобы притащить новое опасное существо в школу. Хагрид стал другом не только ей, но и Гарри, который подобно своему отцу норовил нарушить максимальное количество школьных правил. По правде говоря, Хагрид мог стать другом любому, но большинство детей боялись его или считали недостойным своей компании. — Маленькая мисс. — Послышался тихий шёпот женщины, которую Гермиона могла узнать из тысячи пусть и видела всего раз. — Любопытная мартышка, которая решила, что ей доступна магия. — Мисс Блэк... — Девочка обернулась, встречаясь взглядом с женщиной, которая ни на йоту не изменилась. Её платье темного зелёного цвета кричало: "Я училась на Слизерине", а холодный взгляд напоминал: "Тебе здесь не рады". На лице Беллатрикс появилась неприятная улыбка, какой принято одарить врага прежде чем направить в его сторону палочку. Гермиона тут же попыталась уйти, ощущая неведомую доселе опасность, но не смогла сдвинуться с места. — Лестрейндж. Об этом писали в "Ежедневном пророке" всего неделю назад. — Беллатрикс взмахнула палочкой, позволяя снопу искр ярким фейерверком взлететь в небо. Голос её звучал обиженно, но Гермиона успела прочесть в интонации явную фальш. — Верно не получится избегать тебя, мисс Грейнджер. — Вы новый преподаватель... — Внезапно осознала Гермиона, и земля тотчас ускользнула из под ног. Фамилия Лестрейндж прозвучала всего днём ранее из уст Дамблдора и Гермиона втайне надеялась, что новый учитель будет лояльнее грубого Снейпа, который ненавидел весь Гриффиндор. Девочка качнулась на месте, прикрыла рот рукой, не в силах скрыть удивление и наконец обернулась в сторону школы, словно там могли опровергнуть её догадку. — Защита от тёмных искусств. Мой любимый предмет в школе. Какое заклинание тебе нравится, Грейнджер? — Импервиус. Я читала о нём... — Всего одна буква и такое разочарование. Неужели ты не хочешь большего? Взять хотя бы... Инкарцеро. — Беллатрикс легко перевела палочку на ученицу. Верёвки тотчас опутали тело Гермионы, сковывая движения. Камень, на котором она сидела, позволил ей удержаться и не упасть, но во взгляде её читался вызов и явное неодобрение подобных преподавательских методов. Палочка укатилась в сторону, когда Гермиона сделала неопределённое движение в попытке защитить себя руками. — Тебя представили, как лучшую ученицу. Я разочарована, Грейнджер. — Обычно, учителя не атакуют на улице. — Обычно... Думаешь твой враг предупредит о нападении заранее? Пришлёт письмо родителям, чтобы позаботились о твоей безопасности? Мне кажется, твои враги поступят иначе. — Единственный мой враг это вы. — Иронично, правда?       Верёвки испарились, когда Беллатрикс использовала безукоризненную беспалочковую магию. На её лице вновь играла саркастичная улыбка, а глаза метали молнии. Гермиона видела, что женщине ничто не мешает убить её, и она слишком сильно сдерживается, словно боится кого-то неизвестного. Девочка отступила, подобрала свою палочку, подобно проигравшему дуэлянту и сделала ещё один шаг к школе. — Урок номер два. Если не хочешь погибнуть, не покидай пределы Хогвартса. Я и без того превращу твою жизнь в Ад, Грейнджер. Круцио. — Алая вспышка света вылетела прежде, чем Гермиона осознала, что происходит.       Она упала на землю не силах держаться на ногах. Её тело пронзила жуткая боль, а мозг отказывался сопротивляться. Казалось, Беллатрикс собственноручно ломает каждую её кость на мелкие кусочки, раскалённым железом касается её кожи. Девочка могла лишь безмолвно просить о пощаде, о смерти, которая прекратит бесконечную муку. Она корила себя за слабость и слёзы градом бежали по её щекам.       Глазами Гермиона искала Беллатрикс, но мир перемешался, она уже не понимала, где находится и как долго длится эта пытка. Она больше не могла кричать, вместо этого её голос тихо хрипел, а к женщине, что смеялась над ней доносилось что-то вроде очередной мольбы.       Беллатрикс наслаждалась чужой мукой и желала её бесконечного продолжения, но внезапно остановилась. Она опустила палочку, а Гермиона замерла, девочка лежала на земле и почти не дышала, словно боялась сильнее разгневать Лестрейндж. — Об этом никто не должен знать. Обливиэйт. — И вновь очередная вспышка коснулась Гермионы. Она окутала её чем-то приятным и беззаботным, как рука матери или защита отца. Девочка озадаченно оглянулась, вытерла слёзы, которые продолжали бежать по её щекам и вопросительно взглянула на Беллатрикс. — Зайдёшь к мадам Помфри. — Зачем? Что случилось? — Тихо вопрошала Гермиона, которая не до конца осознавала, что с ней произошло. Она не помнила в какой момент Беллатрикс предстала перед ней и ещё хуже осознавала, с чего всё началось. Лишь вспышка алого цвета возникала в памяти раз за разом, но этого было катастрофически мало, чтобы утверждать что-либо. — Мне не интересны твои занятия, Грейнджер, но ужин никто не отменял. — Разве вы должны находиться здесь? — Ещё тише спросила девочка. Внутренне она всё ещё дрожала, а опухшие от слёз глаза выдавали её ужасное состояние. Гермиона не могла идти, но и Беллатрикс не желала ждать её. Она быстрым шагом направлялась к школе, и почти не оглядывалась в её сторону. — Я должна слишком многое, Грейнджер. Испортить тебе жизнь например, но вместо этого мне приходится вести тебя в обратно Хогвартс. Забыла сказать, минус десять очков Гриффиндору за поздние прогулки. И ещё минус десять за очередные хлопоты с тобой.       Гермиона хотела провалиться сквозь землю так неприятны были нарушения правил и их последствия, но она нашла в себе силы сдержать внезапный порыв и спокойно проследовать за женщиной. Тело девочки всё ещё болело, но она не находила этому объяснений, и не желая лишний раз злить Беллатрикс, гордо молчала о своих тревогах.       Гермиона Грейнджер знала, что теперь её жизнь будет ещё менее радужной, но она также знала, что сможет пройти это испытание и стать настоящей волшебницей. Магия была той необходимой мотивацией, которую девочка хранила в сердце. Она хотела доказать каждому волшебнику, что совершенно не важна кровь, и магглорожденные тоже способны на великие свершения.