Вкус крови и винограда

Сонный октябрьский полдень жаркий в этих краях почти как летом. Кудрявая головка Джури покоится на коленях у Харуки. Они устроились в беседке, увитой плющом и розами, и сначала сидели рядом, а после она улеглась так, и он замер, не смея шевелиться и боясь даже громко дышать, чтобы не спугнуть — сестра только недавно стала относиться к нему без прежнего раздражения и поверить в свое счастье Харука пытался до сих пор — с переменным успехом. Рядом с ними стоит блюдо с виноградными кистями. Алые ягоды полнятся соком, тугие, свежие, сладкие — воплощение жизни, плодородия и урожая. Лучший виноград из всех, как хвастался хозяин. — Хочу еще, — говорит Джури, но не садится, а поворачивается на спину. Харука тянется за блюдом, отщипывает виноградину и вкладывает ей в губы. Угадал: довольно щурясь, Джури берет ягоду, легонько прикусив его пальцы. — Говорят, вино сравнивают с кровью, — замечает Харука, тоже съедая ягоду. Во рту разливается сладкий вкус ушедшего лета с кислинкой осенних вечеров. — Немного вправду похоже, — отмечает Джури, глядя, как с губ брата стекает струйка сока. — И вкусно почти так же. Когда Харука протягивает ей вторую ягоду, она цепко хватает его за запястье. Проглотив виноградину, подносит к губам его руку, и впивается клычками в тонкую вену. Харука блаженно закрывает глаза. — Твоя кровь вкуснее, — говорит Джури. — И сытнее. Не то, что виноград или вино. Слыша это, Харука готов умереть от счастья — потому что Джури признается ему в любви. Так, как умеет, но в том и прелесть, что ее признание нужно разгадать, уловить, почувствовать. Только что сестра сказала, что его кровь сытнее… а вампир по-настоящему испытывает жажду только крови любимого существа. — Джури, — шепчет Харука, склоняясь к ней и касаясь лбом ее лба. — Моя дорогая Джури. Обычно она злилась на его нежности, но сегодня, наверное, какой-то особенный день, потому что вместо того, чтобы рассердиться, сестра его целует. У ее губ вкус крови и винограда.