I did something bad

I never trust a narcissist

But they love me

So I play 'em like a violin

And I make it look oh so easy

Она никогда не доверяла нарциссам, но по какой-то причине они любили ее. Это сработало с Ривеном, который так сильно нуждался в том, чтобы кто-то ценил его, кто-то был заинтересован в нем. Он, безусловно, думал только о самом себе, но при этом страстно хотел, чтобы другие тоже думали о нем. И это не было проблемой для Беатрикс. Он был достаточно забавным, чтобы она смогла без проблем зависать с ним, курить и целоваться, и даже позволить ему трахнуть ее. Она прекрасно играла, так что Ривен был уверен, что она особенная, ведь она принимает его таким, какой он есть на самом деле – конченый придурок, который ненавидит окружающий мир и мечтает свалить отсюда нахрен. Также было и с Дейном, который хотел почувствовать себя частью чего-то большего, почувствовать себя выдающимся, более значимым, чем все остальные. Он не был заносчивым или дерзким, но он действительно очень много думал о себе. А она отлично притворялась, что думает о нем. Она играла ними, заставляя участвовать в своих планах по освобождению Розалинд и возвращению Андреаса. И она не прикладывала к этому почти никаких усилий, ведь они были готовы сделать все что угодно за ее благосклонный взгляд или поцелуй. Они знали, что не смогут без нее, а потому были готовы на все, включая преступление и предательство, если это помогло бы ей и ее планам.

'Cause for every lie I tell them

They tell me three

This is how the world works

Now all he thinks about is me

На каждую ложь, что я говорю им, они выдают три. – Я едва помню, что произошло, – говорит Муза, отводя глаза, а потом снова смотрит на Ривена и ждёт его реакцию. – Да, – соглашается специалист. – Ты была в отключке. Ложь. Она видела его краем глаза, когда он ворвался в подвал и принялся отбиваться от скребков, пробиваясь к ней. И, очевидно, он ее тоже видел. – Я закинул тебя на плечо, – продолжает он. И это ещё одна ложь. Она чувствовала, как он аккуратно поднял ее на руки, после того как убил всех скребков, что напали на нее. Он также убедился в том, что она надёжно лежала в его руках. – И сделал ноги, – заканчивает он мысль. Вот и третья ложь. Они остановились по меньшей мере пять раз: Ривен убивал скребков, что проползали мимо. Те не нападали, ведь не чувствовали магии в Музе, но специалист, тем не менее, уничтожал их одного за другим. Будучи феей разума она знала, что мир работает именно таким образом. Нужно только заставить человека солгать тебе, установить с тобой эмоциональную связь, и все – конец игры. Теперь она была единственной, о ком он думал. Она видела это в каждом взгляде, что он кидал в ее сторону. Она видела это в том, как он закатывал глаза, когда она просила о тренировках. Он отказывал, потому что переживал за нее. Потому что снова и снова его мысли возвращались к ней.

I can feel the flames on my skin

Crimson red paint on my lips

Она могла чувствовать пламя на своих руках, когда призывала молнии, сражаясь за правое дело. Она верила в это. Она покрывала губы багровой помадой, которая походила на кровь. Она верила, что это заставляло других бояться ее, а она сама чувствовала себя уверенней. Ей было плевать, если другие называли ее шлюхой или нимфоманкой из-за этого. Она ценила себя в достаточной степени, чтобы не слушать слова тех, кто был ниже ее во всем.

If a man talks shit, then I owe him nothing

I don't regret it one bit, 'cause he had it coming

Люди, в том числе парни, говорили о ней много дерьмовых вещей. Возможно, она и была дерьмовым человеком, но парни не имеют никакого права оскорблять ее. Если хотят, то могут продолжать поступать таким образом, но пусть они потом не ждут снисхождения с ее стороны. Она не должна им ничего. Она предала Ривена, сдала его Розалинд, променяв на Андреаса. И она ни о чем не жалеет, она поступила бы так снова. Она всегда ставила себя на первое место. Возможно, Ривен это не понял, но Андреас всегда был для нее намного важнее, чем он. И он должен был бы догадаться, что она и не задумается о последствиях, когда потребуется использовать его. Она уже выдала его на первом курсе, рассказав Блум и Скаю о том, что тайну подкидыша раскрыл Ривен. Было наивно с его стороны считать, что она не поступит так снова.

They say I did something bad

Then why's it feel so good?

They say I did something bad

But why's it feel so good?

Most fun I ever had

And I'd do it over and over and over again if I could

It just felt so good, good

Они говорят, что она поступила плохо, но это было самим весёлым, что она сделала в своей жизни. Было ли так плохо, что она убила Каллума, если он сам был тем ещё идиотом? Было ли так плохо, что она освободила Розалинд, которая была нужна им для борьбы с кровавыми ведьмами? Было ли так плохо, что она была на "плохой" стороне? Потому что ощущалось это отлично. Они говорили, что она совершила ошибку, поступила неправильно, когда позволила скребкам забрать у себя магию, но почему тогда она ощущала себя так хорошо? Тишина казалась блаженством, которого у нее никогда не было. Она знала, что если бы ей пришлось сделать это снова, она бы с готовностью отдала бы магию вновь. Снова и снова. Потому что, несмотря на всю боль, через которую она прошла, это ощущалось так хорошо.

I never trust a playboy

But they love me

So I fly him all around the world

And I let them think they saved me

Она никогда не доверяла плейбойям – таким, каким был Ривен, ведь они знали о своей красоте и бессовестно пользовались этим. Невозможно было разговаривать с ними серьезно, ведь любая беседа рисковала закончиться раскрытием тайны. Но по какой-то причине они любили ее. Она нравилась Ривену, с нею с лёгкостью общались Дейн и Скай. Она знала, что дело было в том, что они не видели в ней угрозу. Скорее наоборот – добрую душу, которая поддержит в тяжёлой ситуации, поможет разобраться со сложными эмоциями и не станет трепаться об этом направо и налево. Поэтому она позволила им показать ей весь мир. Ривен отказывался тренировать ее, но она была настойчивой, так что он устроил спарринг просто чтобы проучить ее. Дейн пытался защитить ее – признак того, что она заинтересовала его тоже. Один из них закатывал глаза при каждой их встрече, другой – пытался поддержать, но это было не главным. Главным было то, что она провоцировала их на эмоции. Она улыбалась, встречаясь с ними. Они отвлекали ее разговорами, глупыми подколами или подкатами. Она знала, что они оба верили, что спасали ее таким образом. От ее невыносимых подруг, от одиночества, от чувства бесполезности. И они оба были тем, что было так необходимо Музе. На самом деле, ей не нужно было спасение, но она позволяла им думать иначе. То, что упустила Беатрикс теперь принадлежало ей. Это получилось случайно, но это в определенной степени объединило девушек, которые время от времени стали обмениваться мимолётным взглядами. Муза не верила, что Би беспокоилась о Ривене или Дейне на самом деле, но фея воздуха будто сохранила какую-то привязанность. Или просто надеялась воспользоваться специалистами ещё раз.

They never see it comin'

What I do next

This is how the world works

You gotta leave before you get left

Она всегда умела удивлять своим следующим поступком. Никто не думал, что милая помешанная на истории Беатрикс окажется способной на убийство. Никто не думал, что она откроет Блум тайну, что приведет к освобождению Беатрикс. Ривен не думал, что она сдаст его друзьям, а потом и Розалинд. А Дейн не думал, что она выбросит его как ненужную игрушку в тот самый момент, когда потеряет Ривена. Она знала, что всегда стоит быть на шаг впереди своих противников, поступать так, как от тебя не ждут. Мир работал именно таким образом: ты должен уйти раньше, чем уйдут другие. Она чувствовала, что Ривен стал отдаляться. Он не смог стать верным солдатом Андреаса, ведь в принципе не был способен на верность. И ему, казалось, совсем не понравился приговор Сильвы. Так что вместо того, чтобы дожидаться момента, когда он плюнет на все и присоединится к Скаю, Би использовала его в последний раз, предала в последний раз. Больно? Может быть, но так она хотя бы получила то, что так хотела.

I can feel the flames on my skin

He says, "Don't throw away a good thing"

Она могла чувствовать как горела ее кожа, когда она осталась совсем одна. Она вспомнила последнюю фразу, что ей сказал отец: "не разбрасывайся хорошими вещами". Но Ривен не был хорошим, как не был и Дейн. Она использовала их, но они больше этого не хотели. Возможно, они и были хорошими специалистами, но для этого им не нужно было быть верными ей. Да и не были они хорошими, хоть сами и считали иначе.

But if he drops my name, then I owe him nothin'

And if he spends my change, then he had it comin'

Ривен был просто невыносим, после того как она его бросила. Все, что она слышала от людей вокруг – истории о том, какой ненормальной она была. Он разбрасывался ее именем (и их общим прошлым) направо и налево. Уважение? Понятие хоть о какой-то чести? Ничего подобного, даже близко. Она ненавидела его за это, но с другой стороны это снимало с нее любимые обязательства: она ничего ему не должна, если он не ставит ее ни во что. И она не собирается щадить его или проявлять милосердие. И если сейчас он использует остатки своей репутации и своих знаний – то, что он получил от нее, то он заслуживает все то, что происходит с ним прямо сейчас. Он был жалок, но пусть так. Ее это не волновало.

They say I did something bad

Then why's it feel so good?

They say I did something bad

But why's it feel so good?

Most fun I ever had

And I'd do it over and over and over again if I could

It just felt so good, good

Они говорили, что она поступила плохо, когда вытягивала эмоции Сэма, но это ощущалось так хорошо. Она сделала лучше для него, ведь теперь они оба обрели свободу. И даже если все ненавидели ее, она бы сделала это снова, забирала бы его гнев до тех пор, пока не стало бы слишком поздно. И все это для того, чтобы разорвать их связь, в которой каждый обманывал. Она плакала, когда он ушел, но она знала, что все было к лучшему. Они говорят, что она поступила плохо, когда впустила Себастьяна в школу, но почему тогда вернувшаяся магия ощущается так хорошо? Говорят, она поступила плохо, но было так хорошо чувствовать себя частью игры. Она распоряжалась судьбами: отпустила Музу, спасла Ская, выторговала у Себастьяна данные о семье – самое большое веселье в ее жизни. Возможно, она предала всех вокруг, но она всегда была той, кто боролся за выживание. Так что она сделала бы это снова и снова. Ведь так хорошо ощущался тот момент, когда она почти спасла мир.

They're burning all the witches, even if you aren't one

They got their pitchforks and proof

Their receipts and reasons

They're burning all the witches, even if you aren't one

So light me up (light me up), light me up (light me up)

Light me up, go ahead and light me up (light me up)

Королева Луна устроила настоящий королевский суд над кровавыми ведьмами и даже теми, кто ими не являлся. Она решила бороться с ними своим излюбленным способом – сжигать с помощью магии света. Кто-то сказал бы, что этот метод устарел несколько веков назад, но Луну это не волновало. Под суд попала и Беатрикс, которая выжила, и Муза. Ни одна из них не была ведьмой, но у королевы были свои доказательства и причины. Би, очевидно, помогала Себастьяну проникнуть в школу. А Муза, как показал допрос учеников (точнее Ривена), отдала свои магию скребкам добровольно. Возможно, эмпатия и не была решающей силой в плане Себастьяна по открытию портала, но Луна была настроена категорично. Приговор был безжалостным: они собирались сжечь всех ведьм, даже если они и не являлись таковыми. – Поджигайте, – горделиво бросила Беатрикс. – Давайте, поджигайте.

They say I did something bad

Then why's it feel so good?

They say I did something bad

But why's it feel so good?

Most fun I ever had

And I'd do it over and over and over again if I could

It just felt so good, good

Они говорят, я сделала что-то плохое, но она не знала, почему это ощущалось так хорошо. Их запястья были скованы руническими браслетами, и пол под ногами уже начинал гореть. Им хватило одного короткого взгляда, чтобы прийти к общему решению: они не собирались умирать. Их учили использовать хорошие эмоции, но сейчас в их распоряжении были столько страх, ненависть и жгучая боль. Никакие браслеты не смогли бы сдержать их. Беатрикс, издав душераздирающий крик, накрыла пламя вакуумным покровом, прекращая горение костра, а Муза выпустила на свободу эмоции, сводя охранников и палачей с ума. Все сказали, что они сделали что-то плохое, но использование магии в таких условиях создавало чувство эйфории, так что их побег чувствовался так хорошо. Это было самым весёлым, что они делали когда-либо раньше. И если бы был шанс, они сделали ли бы это снова и снова. Потому что это ощущалось так хорошо. Возможно, уже завтра их поймают и убьют, но сегодня они сделали что-то плохое. И это ощущалось так хорошо.