Красота в глазах смотрящего

Купюра податливо просунулась в щель потрепанного от частого пользования и повидавшего шутников-хулиганов автомата с напитками и запустила уже до-глупого знакомый механизм. Машина жужжала, дребезжала и, казалось, даже местами хрюкала, пока готовила кофе. Хан Джисон листал ленту новостей, поправляя на плече ремешок от чехла с фотоаппаратом. Он ждал свой дешевый напиток, но по-простому вкусный, хотя наверняка ни капли не полезный. Нетерпеливо вытащив стаканчик из лапок автомата, Хан шикнул от попавшей капельки горячего на пальцы, и одним движением поправив чехол, двинулся в нужном направлении. Он шагал по уже разученному пути. Пока еще обманчивое весеннее тепло веяло надежду на дальнейшее снисхождение погоды. Воздух был по-новому свеж после зимы. Небо чистое, полностью под покровительством солнца. Привычный шум машин и людей не был таким навязчивым в обеденное время. Здешний район нравился Джисону, как ни какой другой. Здесь всегда было неторопливо, размеренно, по-свойски красиво. Здания отличались от тех, что находились на центральных улицах. Они становились проще своей оберткой, от них не веяло пафосом и большими денежными вложениями, что и делало их более близкими духу. Но больше всего покорила Хана преобладающая в этом районе зелень. Деревьев и обычных своим видом лужаек было непривычно много, чем во всем городе. И возможность гулять по ним по-детски радовала. На одной из таких отделенных от остальных лужаек находилось уже излюбленное место Хана. Простое кафе с верандой, окруженное зеленью с первого дня привлекло его своим уютом. Особенно оно было прекрасно в поздний обед, а именно сейчас. Когда все офисные зеваки уже утолили свой голод и возвращались обратно на работу, освободив все возможные свободные места. Хан уже приближался к тропинке, ведущей к приятно знакомой веранде. Но звонок заставил его замедлиться. - Да? Сынмин-а, привет. Я уже близко, да. Ну не бубни, мы всё успеем. - Хан резво отвечал на все реплики своего друга и грустно потупил взгляд на кафе, слегка надув щеки, зазывающем его, в такую располагающую погоду. - Я практически все подготовил, не волнуйся. - после небольшой паузы, он вздохнул, потерев пальцами виски и сощурив глаза. - Да не тороплюсь я с этим. У меня нет больших ожиданий от предстоящего. Не в этот раз. Всё, Сынмин-а, сейчас приду, не суетись так. Выслушав вдогонку еще парочку брошенных слов другом в динамике, Хан отключился и немного грустно зашагал дальше по дорожке, проходя мимо любимого кафе. А он надеялся здесь перекусить и посидеть немного в такое удачное время. Бросив по-детски слезливый взгляд в сторону заведения, Хан наблюдал за запоздалыми и сытыми счастливчиками, что уже собирались уходить с практически пустой веранды. Официант, что пришел за грязной посудой, стоящей на одиноких столиках, аккуратно перебирал в руках приборы. Заметив, что все посетители покинули веранду, работник кафе с осторожностью бросил всё, что только что пребывало у него в руках и облегчено потянулся всем телом, смотря в сторону солнечных лучей, ища в них пощады. Хан неожиданно оторопел от увиденного, застыл, а через пару секунд целенаправленно и неуклюже-расторопно полез за фотоаппаратом. По истине кадр был прекрасен. Солнце спряталось за силуэтом расслабившегося официанта, который в свою очередь оперся об ограждение и отчаянно хватался за удачно выдавшиеся минуты мимолетного отдыха. В воздухе задержалась, легко ощутимая на коже, цвета спелой дыни дымка. Игра света была идеальной. Обеденное солнце Хану всегда казалось вычурным. Оно искажало, делало цвета напыщенно яркими, и краски теряли свой истинный вкус. Но сейчас было иначе. Для этого образа солнце представилось идеальным союзником. Оно растекалось медом, окутывало и заполняло собой окружающее пространство, при этом не забирая себе все лавры, а наоборот соединяясь в нежный чувственный коктейль с силуэтом официанта. Оно тонко касалось кожи парня, но не обжигало, только трепетно его ласкало. Темные, на фоне яркого неба, цвета пепла волосы пропускали сквозь себя горячий свет. Лицо находилось в тени, глаза, скрытые за невесомыми, мягкими ресницами, устремлены куда-то вдаль, кожа светлая, сияющая теплой голубизной неба. Локтями он упирался в деревянные перила, плечи были расслаблены, спина слегка согнута. Поза говорила об усталости этого человека, но если вглядеться внимательнее, то этой самой усталости как будто уже в нем и не было. Его силуэт настолько наполнен лёгкостью, что Хан мимолетно восхитился его умением быть таким изящным.

•••

Джисон влетел в студию, словно убегал от кого-то или чего-то. Поймав непонимающий взгляд Сынмина, который стоял, застыв с рамкой в руках, он выдохнул и подошел к нему, стянув с плеча фотоаппарат, положив его на стол. Оперевшись руками об столешницу, чтобы отдышаться, Хан пальцами поправлял растрепавшиеся волосы, смотрел куда то мимо всего. - Ты уже скажешь мне, от какой собаки ты убегал? - Сынмин спросил, продолжив протирать рамку, как ничего и не было. - Что? От собаки? - Взгляд Хана был где то не тут. - Ну судя по твоему дыханию, ты либо кого то ограбил, либо чем то разозлил бродячего пса, что тот решил тебя поторопить на работу. За это я, кстати, ему очень благодарен. - Ох, Сынмин-а! Кажется, я нашел центральное фото для своей выставки. -Неужели собака? Хан усмехнулся и стал доставать аппарат из чехла. - Кто-то мне несколько минут назад серьезно вещал о том, что уже срочно надо все подготавливать и поскорее бы мне сделать экспозицию, а тут он шутки шутит. У самого то все готово? - Я просто переживаю, что если у тебя там реально уличный пес, тогда это будет скорее всего твоя последняя выставка. - Младший усмехнулся и тут же принял озадаченный вид. - А если по делу, то осталось немного времени, нужно срочно заняться печатью и развеской, я как раз подготавливал всё. Скинь мне все свои шедевры, и я пойду сделаю тебе хорошую печать. - Оставишь меня заниматься рутиной? - А ты здесь еще для чего-то? Хан наиграно надул щеки от обиды, а сам пошел взять флешку, когда Ким уже сел у ноутбука, подтянул рукава своей белой рубашки к локтям. - Так это она? - просмотрев все фото с фотоаппарата Джисона, Сынмин остановился на самой свежей из всех. - Да, до сих пор нахожусь в том моменте. - Хан эмоционально с явным интересом заговорил о запечатленной картинке на экране. - Не плохо. Перспектива немного съехала, но не критично, я подправлю. Как ты так быстро успел договориться о фото? - Нууу, в общем-то никак. - Джисон нервно потер себя по шее и отвел глаза от пристального взгляда друга. - Все с тобой ясно, это конечно не смертельно, но очень неосторожно с твоей стороны. Обычно мы всегда обговариваем все нюансы с людьми, которых фотографируем. Стоит хотя бы предупредить. А то был у нас такой один случай, что фотографию просто сорвали. - Что!? Но это же труд! - возмущенно воскликнул Хан. - Человека тоже можно понять. Ладно ты и так все знаешь, надеюсь разберешься. Разберешься же? - Сынмин повернулся полу-боком к нему и невозмутимо ждал ответа. Джисон озадаченно потупил взгляд на своих ногах и неуверенно промямлил ему утвердительный ответ. Они еще обговорили несколько организационных моментов, и позже младший ушел.

•••

- О! Так это же я. — удивленно, не до конца осознавая происходящее, Ли Минхо застыл, расширив свои глаза от непонимания, и еле сдерживаясь, чтобы не открыть рот. Перед его взором находилась фотография с изображением самого себя. А точнее сказать, выставочный экспонат с его лицом, привлекающим людей, пришедших на выставку, что и обескураживало парня. Внутри бушевали очень противоречивые эмоции, взрывающие его голову. Негодование и злость, от внезапного осознания того, что он, сам того не хотя, украсил белые стены небольшого, известного в малых кругах, выставочного зала, находящегося вблизи от его работы. А где то в глубине, отчаянно вырывались ликование и гордость, что он по случайному стечению обстоятельств стал частью искусства. На удивление, Минхо сам себе показался красивым. Он не является профессионалом фотографии и искусствоведом, чтобы мастерски объяснять тонкости фотодела, но даже его цепляла своим каким то образом и атмосферой эта фотография. А цепляла она не только взгляд Ли Минхо. И все же, негодование трезво перекрывало все остальные эмоции. Вокруг экспонатов образовалась значительная толпа, за последние пятнадцать минут, увеличившаяся в два раза и с напором пробиравшаяся поближе к фотографиям. Минхо, нехотя продвинулся назад, и его обступили люди со всех сторон, перегораживая путь к выходу. Поняв, что лучше не сопротивляться течению, он решил остаться на месте и посмотреть, что вызвало такой ажиотаж. За то время, которое Минхо удалось здесь побывать, он успел отметить некую манерность присущую если не большей части людей, то хотя бы точно половине. Их вид кричал о том, что они люди искусства, а взгляд - уверенный и знающий то, зачем они здесь, в отличие от Минхо. Остальная же часть людей были либо мимо проходящими зеваками, которые забрели сюда из за простой любопытности, либо это были студенты или школьники, на лицах коих было выражение явного принуждения данного посещения выставки. В помещении было душно и навязчиво светло от белых высоких стен и потолка. Минхо иногда прикрывал глаза от такого света и нервно перебирал пальцами от неопределенного ожидания. Он находился здесь до сих пор лишь из за сильного желания понять, кто бессовестно украл его лик и не соизволил предупредить его об этом. Буквально за пять минут гул от разговоров спал, а в центр выставочного зала вышел молодой мужчина в деловом костюме. Всё внимание активной толпы устремилось к нему, как только он заговорил в микрофон. - Добрый вечер, дамы и господа. Сегодня мы здесь собрались по случаю сезонной выставки «Красота в трудящемся». Данная экспозиция наполнена образами людей, занимающихся трудом в любом его проявлении. Здесь вы увидите разного рода человеческую деятельность. Люди работающие по профессии, мастера, создающие от произведений искусства до простых бытовых вещей или еще учащиеся какому либо делу люди, прикладывающие все усилия. Эта выставка дает возможность посмотреть на обыденность под совершенно другим углом. Вы можете увидеть в понятной для всех профессии учителя совершенно другую сторону медали, иные эмоции, иная атмосфера. Все это наколдовали и хотят показать вам наши прекрасные неповторимые фотографы в составе восьми человек, которые сейчас поочерёдно выступят с речью, поделятся с вами процессом создания и поиска идеи. После личного выступления каждого фотографа разрешается свободно пройтись по всему залу и осмотреть экспонаты. А у входа на ознакомительном стенде вы сможете узнать больше о творчестве каждого, приложившего руку к данной выставке. Итак, прошу первым выступит Бан Кристофер. С этого момента началась личная охота Ли Минхо на некого фотографа, имя которого он успел прочитать под экспонатом с собственным лицом. Он разглядывал фото и запоминал инициалы наглеца, до тех пор, пока толпа насильно не оттащила Минхо от самого себя, но только тот был красиво запечатлен и установлен в аккуратной тонкой рамке под стеклом. В любом случае, того времени хватило Ли, чтобы в точности запомнить имя автора. После объявления ведущего, из небольшой кучки парадно одетых людей, стоявших чуть поодаль от говорящего в микрофон мужчины, вышел молодой человек в схожем с большинством официальном костюме и начал свою подготовленную речь. Вполуха слушая воодушевленные рассказы мастеров фотографии, Минхо в опасливом ожидании хотел услышать лишь одно имя. На третьем выступающем, он чуть расслабился, ожидая как на зло, услышать его вора лика последним, но сразу после неизвестного ему Ким Сынмина, в воздухе зависло вырвавшееся «Хан Джисон» из уст ведущего, и словно триггером сработало для Ли, что тот сразу же устремил свой пытливый взгляд на темную макушку, пробирающуюся из толпы солидных людей. Кое-как дойдя до микрофона, фотограф с немного растерянным лицом, пытался собрать свои эмоции и мысли в кучу, чтобы выпустить их в толпу в виде своего личного рассказа. Оценив собравшихся людей беглым взглядом круглых глаз цвета темного дуба, Хан непринужденным движением поправил длинную челку, сбившуюся на лоб и аккуратно обхватил микрофон тонкими пальцами, украшенными кольцами. На легком выдохе он начал речь: - Добрый вечер! Я здесь сегодня перед вами, чтобы представить вам мои работы, которые специально подготовил для этой выставки. Я находился в поиске несколько месяцев, хотел удивить вас и самого себя, и не желал представлять что то до одури банальное. - Он так просто и задорно начал свою речь, что она привлекла даже не особо заинтересованных лиц. Большинство своих фотографий, представленных сегодня, я спланировал заранее, и вот уже практически определился с выбором акцентного снимка, который будет визиткой моих работ, созданных специально для данной тематики. Но главной моей фотографией оказалась благоприятнейшая случайность. И вы можете увидеть этот кадр на моей заглавной фотографии «Утомленный под солнцем». - Минхо при этом фыркнул и мельком бросил взгляд на итак полностью рассмотренное им фото. - Желаю вам сполна проникнуться данными экспонатами, ощутить и понять для себя то, что хочется именно вам. Мы на славу потрудились с коллегами. Наслаждайтесь! Он с воздушной довольной улыбкой, в последний раз осмотрел толпу и легкой походкой направился обратно к своему месту. - Искусно наплел, ничего не скажешь. А я ведь просто стоял. - Минхо причитал себе под нос, все еще с интересом поглядывая в кучку фотографов, ловя в ней всполохи макушки головы цвета мускатного ореха, которую нацелено не выпускал из виду. Сначала Ли он показался совсем неопытным парнем, по его неловким движениям, казалось, что вот он заговорит, и его голос дрогнет, а руки будет от волнения потряхивать. Но как только Хан Джисон начал свою речь, Минхо понял, почему его удостоили возможности выставить свои фото. Этот человек знает, что делает, и делает это хорошо. Данный факт одновременно и восхищал и раздражал Ли. Он не знал, что ему дальше делать. Слушать речи остальных фотографов не было в интересах Минхо, он все таки не человек искусства. А смысла подходить к Хану он не видел, ведь Ли нечего ему сказать. Приказать убрать фото было бы глупым. Да и после воодушевленного рассказа самого фотографа негодование притупилось и на его смену пришло смирение, что теперь Ли Минхо, сам того не желая, будет частью выставки. Поздний вечер навевал мысль пойти домой, поэтому Ли потихоньку начал выползать из людского муравейника. Перед тем как уйти, он мигом заскочил в уборную. Мыв тщательно руки перед зеркалом, Минхо с интересом начал разглядывать собственные черты. На фото с его изображением он казался совсем иным. А в зеркале отражался все тот же человек, с такими же пепельными волосами, обычными глазами, стандартным прямым носом, а губы и то были довольно маленькими. Ничего примечательного Минхо в себе не находил, ну, в общем-то, никогда и не пытался. Его в принципе не особо волновала внешность, уж какой есть. Небольшие темные круги под глазами напомнили ему о не легкой смене в ресторане, которую он сегодня отработал. Желание вернуться домой и отдохнуть нахлынуло с новой силой. Ли поторопился вытереть одноразовыми полотенцами руки, мельком в последний раз взглянув на себя, поправив сумку и ворот рубашки, он направился в сторону выхода. Как раз в этот момент перед ним распахнулась дверь, и неспешным ходом Хан Джисон с фотоаппаратом в руках появился в уборной. Минхо оторопело застыл возле раковин, не ожидая такой внезапной встречи, и почему-то устремил свои глаза в пол, словно стыдился его. Хан бросил быстрый взгляд на Ли, после осмотрел двери, которые были в данный момент открыты, уже было направился к одной из них, но потом неловко посмотрел на фотоаппарат в собственных руках и вновь вернул свой взгляд цвета темного дуба глаз на Ли. Только тогда Минхо позволил поднять голову в сторону парня, почувствовав, что на него ответно смотрят. Он спасительно вцепился руками в ремешок своей сумки, насторожившись человека, стоящего рядом. Ли совсем не знал, что можно ожидать от него, и от того напрягся всем телом. - Вы же не торопитесь? Прошу, подержите фотоаппарат, он мне очень дорог! Не хочу его класть куда попало, я мигом! - со скоростью света, Хан с мольбой в круглых по-детски глазах, не допуская отказа, аккуратно, но быстро просунул аппарат в руки застывшего Минхо и скрылся за дверью, только мелькнув ореховыми прядями слегка растрепавшихся волос. Минхо все еще недоумевая, стоял, не двигаясь, и рассматривал камеру, крепко зажатую в его тонких, мягких пальцах. Наверняка его снимок был сделан именно на нее. Новой волной нахлынуло возмущение и сильное любопытство. Если этот злосчастный фотоаппарат так просто попал, нет, буквально сам влетел ему в руки, то теперь он не отпустит эту ситуацию так легко. Закипал вроде было остывший интересующий вопрос, почему именно Минхо, и почему он не был предупрежден. В эти жестокие бесконечно идущие минуты Ли разрывался внутри от противоречивости чувств. А должен ли был фотограф вообще его в это посвящать. Просто снимок, один случайный кадр. Но глупая гордость не покидала Ли. Тот факт, что его так легко использовали, хоть и без корыстных и каких-либо злых целей заставил эмоции взять верх над его трезвым умом. Его руки начали быстрее действовать, чем осознание происходящего доходило до него. Минхо плавно, но боязливо нащупывал кнопки на фотоаппарате и по наитию нажал на самую выделяющуюся из них. Он бесшумно выдохнул и быстрым взглядом окинул недавно закрывшуюся дверь. Глупость. Это опрометчивая глупость. Что он делает. У него буквально пару минут, чтобы найти фото. Не успеет. Но отступить бесспорно он не мог, даже если он хотел, потому что действовал на уровне инстинктов, словно дикая кошка. Кадры плыли перед глазами, словно пейзажи в окне быстро мчащегося поезда. Минхо даже не знал, когда остановиться, ведь кто знает, в какой период было сделано фото. Знает только тот, кто повернул ручку двери в этот самый момент. Хан открыл дверь туалета и слегка торопливо направился к раковинам, шустро промыв руки под водой и вытерев их одноразовыми полотенцами, он не бросил ни одного взгляда в зеркало, а уверено зашагал в сторону Минхо. Тот стоял безэмоциональной статуей, казалось и кожа его была белее гипса, смотря сквозь самого Джисона, он бездейственно все так же сжимал фотоаппарат. - Спасибо вам, я волновался что… Эй - Хан настороженно возмутился, протягивая руку к своей собственности, заметив горящий маленький экранчик. Его нога медленно замерла в шаге от застывшего парня. - Это же личное. Джисон ревностно, но без напора ухватился за ремешок фотоаппарата с надеждой беспрепятственно его вернуть. Он неотрывно смотрел прямо в глаза неизвестному человеку. Минхо же, при попытке Хана забрать вещь обратно, с рвением всучил ее в руки хозяина. Пылко посмотрев в глаза Джисону, он на одном выдохе тихо, но четко с явно-выраженным недовольством сказал: - Мое лицо тоже личное. И без промедления вышел из помещения, ставшим за последние минуты до одури душным и тесным для двух человек.