so simple

- Ты считаешь, что он обязательно был больным на голову человеком? Я не понимаю тебя. То есть любить до безумия, сталкерить человека считается романтичным и это общепринятая концепция поведения влюбленного человека, а любить запах и сходить по нему с ума ты считаешь расстройством? - возмущалась Мария после того, как Кай неаккуратно выразился о ее любимом Жане Батисте Гренуе. Каю было не понять откуда в ней такая любовь ко всему вывернутому на изнанку. Если любовь, то обязательно маниакальная, если страсть, то обязательно разрушающая. Кай считал себя пылким человеком, страстным, но разум все же присутствовал. - Ты перечитала Бунина, дорогая, не драматизируй - откликнулся парень, выхватывая у нее из рук очередную плешку, целую гору которых им напекла, уже привычная к таким посиделкам, бабушка парня. “Дорогой” он начал называть ее уже через неделю после того, как впервые проводил до дома. Она действительно нашла путь к его сердцу. Если не в романтическом плане, то в дружеском точно. Они проводили вместе каждый день, купаясь в озере, гуляя по рощицам в округе, рассказывая друг другу сказки. Но их любимым занятием было, конечно же, чтение. В их “интеллектуальную мясорубку” попадало все, до чего они только могли дотянуться: Золя, Фаулз, Достоевский, Хемингуэй, Дойл и многие другие писатели. Кстати, многие книги Кай нашел на чердаке бабушкиного дома. Благодаря ним они открыли для себя Боккаччо, зачитывались пьесами Мольера, переживали за героев Лорки и беззаботно смеялись над новеллами Новалиса. Кая невероятно удивлял набор чердачных произведений, он пытался разузнать хоть что-то, но бабушка ничего не знала о хозяине столь интересной коллекции - когда она приехала, дом уже давно пустовал и более походил на заброшенный. Я не думаю, что в истории, а тем более в жизни, есть второстепенные персонажи, поэтому, если вы не против, переключим внимание на Матвея? У Кая с Марией все будет хорошо в наше отсутствие, я обещаю, ведь на чердаке стоят еще как минимум две запечатанные коробки с книгами.

***

Как же описать вам этого парня. Матвей был в меру высок, неплохо сложен, кожа его была светлой, как и волосы, а вот глаза были не то серыми, не то зелеными. Кажется, зависело от освещения, а может даже от настроения. Матвей с детства был мягко говоря “не от мира сего”. Не играл в компьютер, не ругался с родителями, хорошо учился, но не сказать, чтобы отлично. Кажется, жил своей размеренной жизнью, ровно посередине всего происходящего. Его не кидало ни в пропасть отчаяния, ни в безмерную влюбленность. Он был спокоен, как внешне, так и внутренне и походил больше на терапевта со стажем, нежели на выпускника. В этом году ему уже исполнилось 18, но вместо клубов и тусовок он приехал к родителям загород. Конечно, он любил родителей, но причина было в чем-то, а лучше сказать в ком-то другом. Матвей рано понял, что девушки его не интересуют. Не было даже как такового кризиса ориентации - он просто знал, как будто всегда, что отдаст свое четырехкамерное, ровно бьющееся сердце парню. Я забегу вперед, сказав, что он даже знал кому точно. Он знал этого парня с детства. Они играли в догонялки, доверяли друг другу все свои тайны, делились школьными обедами, новостями, сплетнями. Самое любимое развлечение их было зависать в полуразрушенном сарае на окраине города. Они обустроили его - постелили старые ковры, принесли фонарики, книги (без них не мог Матвей). Они проводили там каждый теплый день. Матвей не сразу понял, что ему нравится его загорелый и веселый, кареглазый друг, но за этим открытием последовало и второе: его другу нравились девушки. Они так бы и остались друзьями, если бы не тот вечер перед выпускным. Тогда его друг пригласил самую красивую девушку в классе на танцы, но с чувством ритма у него были явные проблемы, и Матвей (он возненавидит себя за это позже) предложил помочь. Он выступал в роли девушки, чтобы друг мог сразу вжиться в роль кавалера. Они танцевали медленный танец. Если вы вдруг хотите это представить, советую включить Good looking - Suki Waterhouse. Матвей сам не понял, как это произошло, но они замедлились в такт музыке, и будь эта песня проклята, но фразу “my good looking boy” мальчик воспринял как призыв к действию, а склонившуюся к плечу голову друга и его руки, обвившую его талию, как момент, который мог бы никогда больше не наступить. Он двумя пальцами поднял подбородок друга, заглянул в глаза, в которых было так спокойно, и поцеловал его. Ровно через три секунды (а ведь могло бы быть и раньше) он получил в челюсть. Они больше не общались, но Матвей не забыл губы друга, и он точно не забыл, как тот помедлил, прежде чем его ударить. Помедлил с чужими губами во рту. Они больше не общались и даже не виделись. Матвей поступил в медицинский, а его друг в колледж. Но в этом году Матвей вернулся. Потому ли, что помнил, как помедлил друг, потому ли, что его накрыла ностальгия по ушедшим временам, но он вернулся закончить эту историю. Вернулся и его друг Иван. Сильно изменившийся и, увы, увлеченный Марией.